Нежелаемое

      Ночь прошла беспокойно, поэтому впервые за много дней я позволила себе пропустить утреннюю пробежку. Однако доспать всё равно не получилось: стоило ненадолго подняться, чтобы выключить будильник, проснулась и тревога. Хотелось, чтобы вчерашний день оказался просто дурным сном, но чем отчётливее я вспоминала текст послания, тем неизбежнее ощущалась реальность. Я проворочалась ещё полчаса, но так и не смогла сомкнуть глаз, поэтому с раздражением скинула одеяло и пошла в душ.       Меня по-прежнему мутило от волнения, и завтрак так и остался нетронутым.       Единственным, что помогло хоть как-то собраться с силами, была тренировка. Видя моё состояние, ни Кисаме, ни подошедший чуть позже Дейдара, не стали задавать лишних вопросов, поэтому занятие прошло максимально быстро и технично.       Стоило покинуть тренировочный зал, как мои мысли вновь перестало что-либо отвлекать. Я по сотому кругу прокручивала в голове вопросы, на которые никто не мог дать ответы. Чем больше времени проходило, чем дольше Яхико молчал по поводу окончательного решения, тем сильнее разгонялась моя тревога. Уже в комнате я раз за разом села перечитывать письмо Максима, будто в нём могло вдруг появиться что-то ещё.       Чтобы хоть немного отвлечься, я, как и просил Яхико, переписала перевод в чистый свиток. Но даже так ничего нового чудесным образом не появилось в тексте. Поэтому, когда вечером лидер собрал нас всех в кабинете, чтобы объявить о дальнейших действиях, я была в числе первых, кто пришёл. Как и вчера, Яхико неподвижно сидел за столом, сцепив руки в замок, а Конан неизменно стояла за его спиной. Пришедший Дейдара быстро нашёл меня взглядом и занял место рядом. Я коротко и нервно ему улыбнулась. — Не трясись так, всё нормально будет, мм, — он наклонился ко мне и тихо шепнул над самым ухом, — прорвёмся.       Дейдара почти невесомо коснулся меня плечом, но от этого маленького жеста и от его слов я вдруг ощутила, что не одна. Я подняла на него благодарный взгляд, и Дейдара улыбнулся — уверенно, дерзко, как умел только он.       Прорвёмся. — Не буду растягивать интригу, — начал Яхико, когда все собрались, — на удивление, вы все оказались практически единодушны во мнении относительно сотрудничества с Тоби. Ни он, ни его план, ни потенциальная связь с группировкой из мира Мистуко не вызывает доверия, и сотрудничество — это не то, что нужно сейчас Акацуки.       Облегчение во мне смешалось с разочарованием. Я знала, что это правильное решение, но не могла не чувствовать, что упускаю возможность узнать правду о том, почему оказалась здесь. — В связи с этим я приказал усилить охрану и патрулирование Амегакуре. Я также собираюсь повторно направить письма пятерым Каге с обновлённой информацией о Тоби и призывом объединить усилия в противостоянии ему. — Но на предыдущие письма ведь так никто из них и не ответил? — резонно заметил Кисаме.       Яхико отрицательно покачал головой. — К сожалению, нет. На этот раз я буду действовать более радикально и собираюсь созвать Совет Деревень на нейтральной территории. Если и в этом случае не получу ответа, то, как и обещал, я лично посещу Каге.       Дейдара присвистнул. — А настойчивости тебе не занимать, мм. Тоби ещё пожалеет, что решил с нами связаться, да.       От уверенности, с которой говорил Яхико, и энтузиазма, с каким его поддержали некоторые из Акацуки, моя тревога чуть отступила. В конце концов, я ведь была окружена одними из сильнейших в мире шиноби — они должны найти выход из сложившейся ситуации.       Собрание завершилось, и прежде, чем покинуть кабинет, я передала Яхико обещанный свиток с переводом. — Не хочешь сходить поужинать, мм? — Дейдара дождался меня у двери. — Почему бы и нет, — из-за тревожного ожидания решения Яхико, мне сегодня так и не удалось нормально поесть, и сейчас, когда хоть что-то прояснилось, чувство голода нагнало. — Отлично. Нашёл тут одно местечко, где ты точно ещё не была, мм. Погнали?       Я согласно кивнула, подхватывая энтузиазм Дейдары. Совместный ужин был хорошей возможностью хотя бы ненадолго отвлечься от произошедшего.       Небольшой ресторан расположился в жилом квартале на северной окраине Амегакуре. Здесь не было высоких зданий и сети проводов над головой, а дома отличались традиционным стилем. В вечерних сумерках яркими пятнами выделялись фонари, освещавшие узкие улицы. Было спокойно и почти тихо — только из соседнего сквера доносилось пение цикад, совсем непривычное для промышленной каменной Аме. — Это здесь, мм, — указал Дейдара, и мы зашли внутрь дома, отличавшегося от остальных на этой улице разве что вывеской. Непримечательный снаружи, внутри ресторан оказался на удивление уютным. Столиков было немного, и каждый отделяла от соседнего деревянная резная перегородка для большего уединения. Вероятно, ресторан принадлежал живущей этажом выше семье, потому как атмосфера отдавала чем-то невероятно домашним.       Миловидная девушка проводила нас за свободный столик в дальнем конце зала. В него, как и во все другие здесь, была вмонтирована решётка для гриля, чтобы самостоятельно жарить мясо. — Может, сразу что-то желаете? — уточнила официантка, протягивая меню.       Мы были голодны, поэтому заказали большую порцию свинины и говядины, а также разной зелени и овощей к ним. Помимо нас в ресторанчике были только пара человек за первым столиком, поэтому еду принесли быстро. Дейдара выложил кусочки на успевший разогреться гриль, я повторила за ним, и уже через считанные мгновения воздух заполнился дразнящим запахом жареного мяса. — Думаешь, мы приняли правильное решение? Что теперь будет? — и всё же, я не могла отогнать тревожные мысли.       Дейдара ловко подхватил с гриля готовый кусочек и, удерживая его между палочками, указал ими на меня. — Кажется, мы это уже обсуждали, мм. Пошёл нахуй Тоби с его предложением сотрудничать. И, раз Яхико решил отказать ему, не я один так думаю. Что теперь будет? Да только Рикуда знает, мм. Ну, раз Тоби угрожал Акацуки, то наверняка выкинет какую-нибудь подляну в ближайшее время.       Он, наконец, отправил подостывшее мясо в рот. Мне же теперь снова кусок в горло не лез. — Ты так спокойно об этом говоришь, — я поковыряла шкварчащее мясо и перекинула готовые кусочки себе в тарелку, — тебя это совсем не пугает? — Нет, а должно? — уверенно ответил Дейдара и разве что в грудь себя не ударил.       От его бесстрашия я лишь больше сконфузилась. — Ну… ты каждый день выходишь в патруль, у тебя из нас всех больше всего шансов попасть под удар.       Дейдара фыркнул и быстрым движением перекинул горячее мясо к рису. — Да пусть попробует на меня напасть, я только рад буду, — он залил свою еду острым соусом, — честно, уже в конец заебало сидеть в Аме как в клетке и только ждать, что же выкинет Тоби. Пусть уже хоть что-то сделает.       В отличие от Дейдары, я не ощущала давления от длительного нахождения в Аме. Напротив, вплоть до событий последних дней она давала мне чувство защищённости и хоть какой-то стабильности. Теперь же всё рухнуло. — Почему ты так боишься Тоби, мм? — пока я тушевалась, Дейдара успел съесть несколько кусочков.       Я пожала плечами. — Он кажется мне очень сильным. К тому же на его стороне человек из моего мира, о котором мы не знаем совершенно ничего, кроме имени. Мы также не знаем об их планах, кроме абстрактного желания изменить здесь всё. Эта неизвестность больше всего пугает.       Дейдара несколько раз кивнул в такт моим словам и, прежде чем ответить, закинул в рот и прожевал большой комок риса. — Знаешь, почему меня это не так пугает, мм? — спросил он, на что я отрицательно покачала головой, — потому что неизвестность — это вся жизнь шиноби. Каждая миссия, даже если кажется, что она спланирована от и до — это чёртов кот в мешке. Никогда нельзя быть до конца уверенным, с кем столкнёшься и переживёшь ли это столкновение. Если каждый раз так сильно переживать об этом, скорее помрёшь от сердечного приступа, да. Так что я предпочитаю смотреть на всё как на яркие адреналиновые вспышки, подчёркивающие красоту и мимолётность жизни.       Он нарисовал палочками в воздухе замысловатый узор, как бы подтверждая свои слова.       Я едва заметно улыбнулась. — Прямо, как твоё искусство? — Именно! Ты поняла, да, моё Искусство — это отражение нашей жизни! — чуть громче ответил Дейдара, вдохновлённый тем, что я разгадала ход его мыслей. Его глаза зажглись, а на губах заиграла широкая улыбка. — И ты советуешь мне забить, расслабиться и наслаждаться тем, что происходит здесь и сейчас? — продолжила я. — Ага, — Дейдара активно кивнул и указал палочками на мою тарелку, — например, вот этим мясом, пока оно совсем не остыло и не пересохло, мм.       Чуть рассмеявшись, я почувствовала, как тревога понемногу отступает, и, воспользовавшись советом Дейдары, приступила к еде. За оставшийся вечер мы больше не возвращались к теме Тоби, предпочтя обсудить искусство и забавные истории из моего мира.       Утро следующего дня, однако, принесло новый повод для волнения: сегодня истекало время, которое Максим и Тоби дали мне и Акацуки для обдумывания решения, и вечером они ждали нас у водопада возле деревеньки Оби восточнее Амегакуре. В связи с отказом, никто идти не собирался, во избежание ловушек и ненужной битвы. Нельзя было предсказать, как отреагирует на это Тоби, и я уже заранее не находила себе места в ожидании мгновенного ответа.       Готовясь к возможной битве, я весь день провела за тренировками. Утром — отработка тайдзюцу с Дейдарой и Кисаме, а после обеда — усиленное занятие Суитоном. Мне удалось расшевелить воду в ведре и приподнять её столбом на полметра прежде, чем она шумно рухнула и расплескалась по комнате. Я повторяла это упражнение снова и снова, пока руки не начали дрожать от напряжения, а пол не превратился в одну большую лужу. То, что у меня получалось, было прогрессом. И всё же, слишком недостаточным для хоть сколько-то серьёзного сражения.       Когда сумерки опустились на Амегакуре, я с тревогой застыла у окна. Время вышло. Теперь оставалось только ждать, что предпримут наши противники. Мне казалось, что стоит отвести взгляд от вечерней Аме, как она тут же вспыхнет. Я ждала и ждала, до рези в глазах вглядываясь в почерневшее небо, высматривая хотя бы намёк на готовящуюся атаку. Но ничего не происходило. И это угнетало ещё сильней.       Дейдара вышел в вечерний патруль — его птица легко пересекла барьер и быстро исчезла в черной дали. Я не могла отогнать тревожные мысли, мне мерещилось, как он попадает в устроенную Тоби засаду и больше не возвращается. Я не могла сидеть, не могла оторвать взгляд от окна, выискивая на горизонте всполохи взрывов, не могла не думать об угрозе, теперь висевшей над Акацуки. Вновь стало трудно дышать, воздуха не хватало. Тошнота подступила.       Правильное ли решение мы приняли? Когда возможность уже была упущена, все аргументы против Тоби и Максима вдруг стали казаться не более чем домыслами. Может, пойдя на поводу у своих предрассудков, мы действительно чего-то не поняли и ошиблись? И не станет ли Дейдара первой жертвой этой ошибки?       Нет!       Я отчаянно замотала головой. Яхико ведь принял решение, опираясь на мнение каждого в Акацуки, а мы все не могли одинаково ошибиться. Нужно было успокоиться. Паника — не лучший товарищ в столь серьёзных вопросах.       С трудом я смогла заставить себя выполнить дыхательные практики для восстановления духа, но и они не вернули мне спокойствие. Только когда птица Дейдары влетела в Деревню и спикировала на верхушку Главной Башни, мне удалось глубоко вздохнуть. Прошла минута, десять, пятнадцать — Яхико так и не вызвал нас к себе. Значит, пока в окрестностях Аме всё было чисто.       Облегчение накрыло вместе с тревогой, и я рухнула на стул, потому что тело больше не слушалось. Уж лучше бы Тоби открыто напал сейчас, чем снова проваливаться в нервозное ожидание его следующего хода. Теперь мне казалось, что он не зря отложил атаку — хотел, чтобы мы мучались и гадали, что же он предпримет.       Просидев с полчаса тряпичной куклой, я заставила себя достать учебник по ирьёнинздютсу. После целого дня усиленных тренировок запас чакры ещё не восстановился, но это не означало, что нельзя было подтянуть теорию. Последнее время я уделяла ей слишком мало внимания, ссылаясь на усталость после практических занятий, и теперь корила себя. Нужно забыть про отдых — отныне я должна каждую минуту посвящать подготовке.       С таким настроем взяться за книгу оказалось не трудно. Я пододвинулась к столу, достала тетради, которые использовала для записей, и принялась за конспект. Тревога внутри превратилась в мотор, подстёгивающий читать главу за главой, «проглатывая» материал учебника. Никогда прежде я не была так прилежна.       Ночь окончательно вступила в свои владения, и с окна потянуло прохладой. Это не смогло отвлечь меня от чтения — я лишь быстро сходила на кухню за горячим чаем и вернулась к книге, намереваясь просидеть за ней до самого утра. Это мне почти удалось: только в третьем часу, когда текст стал настолько расплываться перед глазами, что невозможно было различить слова, я всё же позволила себе ненадолго пойти спать.       Сон был недолгим и неспокойным. Мне снилось, будто Амегакуре охвачена огнём, который невозможно потушить. На улицы спустился настоящий Ад. От густого жара земля плавилась под ногами, и люди, пытавшиеся спастись бегством, сгорали заживо. Здания рушились словно карточные домики и погребали под собой всех, кто пытался в них укрыться. Я стояла на балконе Главной Башни и даже с такой высоты ощущала, насколько раскалённым был воздух. Бежать было некуда — основание Башни тоже охватило пламя, и оставались считанные минуты до того, как она вспыхнет целиком. Я кричала во всё горло и звала кого-то, но голос терялся в треске рушащихся зданий.       Никого не было рядом, чтобы спасти меня. Никого не было в живых.       Когда огонь от меня отделяли всего пара этажей, в небе появилась белая птица. Она неслась к балкону сквозь клубы чёрного дыма и сначала показалась мне лишь миражом. Птица замерла совсем рядом и раскинула крылья, позволяя забраться себе на спину. В другой ситуации я побоялась бы перелезать через перилла, но сейчас бросилась к ней как к спасательному кругу. Стоило мне оказаться у неё на спине, птица взлетела выше, намереваясь покинуть Деревню.       Дейдары на ней не было.       Я судорожно обернулась, выискивая его взглядом, но в воздухе я была одна. Не мог же Дейдара… нет! Раз его птица прилетела меня спасти, то он точно жив!       Амегакуре проносилась под ногами. Главная Башня вспыхнула подобно фитилю свечи. Она медленно накренилась, затрещала под собственным весом и в одно мгновение рухнула, охваченная огненными клубами. От её падения в воздух поднялся пламенный жар, стало невозможно дышать. Внутри меня всё тоже рухнуло: Акацуки, Амегакуре, база, где мы по воле случая жили все вместе, — всё погибло.       Внезапно птица повернулась и потеряла контроль. Я даже не сразу поняла, что лечу вниз, прямо в огненную бездну. Я закричала — но сама не услышала собственный крик. Последнее, что врезалось в память — это узор Шарингана, окрасивший небо в красный.       Я подорвалась в кровати, вскрикивая. Долгих полминуты мне потребовалось, чтобы понять, что всё это было лишь кошмаром. Я постучала по одеялу и ногам, проверяя, что действительно нахожусь в реальности.       В комнате было тихо — только за окном едва накрапывал дождь. Утренняя Амегакуре неспешно просыпалась и ещё тонула в предрассветном тумане. На улицах не было ни намёка на пожар — только увидев это, я смогла окончательно успокоиться.       Стоило мне лечь обратно в кровать, как зазвенел будильник, зовущий на пробежку. Вновь появилось желание её пропустить и поспать хотя бы пару часов, но я быстро вспомнила вчерашний настрой. Нет времени отдыхать, нужно тренироваться. Мелкий дождь барабанил по капюшону, но такие пробежки уже стали привычны. Шиноби не должен бояться плохой погоды. Было зябко и мокро, но я лишь выше застегнула куртку и прибавила скорости. Размеренный бег по привычному маршруту помогал структурировать мысли и возвращал в мой перевернувшийся мир хоть что-то знакомое и обыденное.       Когда Дейдара вернулся из утреннего патруля я тоже вернулась в Башню. Снова долгие минуты ожидания тревоги и снова тишина. Душ и быстрый завтрак — а потом тренировка с Кисаме, на которой я была сосредоточена, как никогда прежде. Дейдара подошёл чуть позже, смерил меня внимательным взглядом и уверенно кивнул, подтверждая, что всё хорошо.       Этот день пролетел также, как и предыдущий: до глубокой ночи я сначала отрабатывала Суитон, а после читала учебники по ирьёниндзютсу, пока не заснула с книгой в руках.       На четвёртый день такого режима Дейдара догнал меня после утренней тренировки в коридоре. — Эй, Митсу, ты вообще спишь, мм? Выглядишь уставшей, — несколько встревоженно спросил он, мешая мне пройти дальше. — Сплю, — честно ответила я, просто без уточнения сколько. — Часа два-три? — Дейдара скептически поднял бровь, — я, конечно, всецело поддерживаю твои тренировки, но если ты не будешь спать, то и прогресса не будет. Твой организм просто не сможет без отдыха усваивать новые навыки. Такими темпами ты свалишься с ног через пару недель, мм.       Он сердито упёр руки в бока, ужасно напоминая строгого учителя в Академии. — Тоби может напасть в любой момент, а я даже защитить себя не могу, — возразила я, выдерживая его твёрдый взгляд. — А с изнурённым телом и просевшей чакрой ты сильно защитить себя сможешь, мм? — парировал Дейдара, становясь ещё серьёзней, — и хватит уже так переживать из-за Тоби. В случае атаки я тебя защищу, ясно?       Я опустила голову. — Не хочу быть тебе или кому-либо обузой. Вы и так много для меня делаете, хотя вовсе не обязаны. Не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал.       Дейдара сокрушительно вздохнул и, кажется, тихо выругался. Мне казалось, что он разозлится сильнее, однако вместо этого он уверенно, но осторожно опустил руки мне на плечи. Я вздрогнула и удивленно подняла взгляд. — Ты не обуза, — отчеканил он каждое слово, — и да, окей, если так хочешь усиленно тренироваться, то давай, но только до вечера, мм. В шесть часов жду тебя на общем балконе жилого этажа, будем изгонять твои тревожные мысли. Возражения не принимаются, да.       Под напором Дейдары устоять было невозможно — он как бурная река мог пробить себе дорогу сквозь скалы. Его ясный взгляд горел стремлением, и мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. К тому же, провести целый вечер с Дейдарой… о Ками, могу ли я вообще думать о подобном в такое время?       И всё же, внутри всё сжалось от нетерпения.       Остаток времени я посвятила отработке Суитона, бесясь и переживая, что никак не могу сдвинуться с достигнутого уровня. Каждый раз, когда казалось, что мой контроль над чакрой уже достаточно хорош и мне под силу поднять водяной столб выше, он шатался и с плеском обрушивался на пол. Кисаме предупреждал, что осваивать стихийные техники намного сложнее обычных, но, столкнувшись с этим на практике, я скорее начала разочаровываться в собственных способностях.       Мокрая и злая, я едва успела привести себя в порядок перед встречей с Дейдарой. Сложно было не заметить, что в последнее время он уделял мне много внимания — неоднозначного внимания. Помощь на тренировках, приглашение в ресторан, попытки поддержки, которая, как мне казалось, вообще ему не свойственна. Я робко взглянула на себя в зеркало и убрала за ухо выскользнувшую прядку волос. Могу ли я ему нравиться? Такая обычная и тихая девушка, с заурядной внешностью и кучей комплексов? Кажется, эти бессмысленные вопросы крутились в голове по десятому кругу. В отличие от них, моя собственная влюблённость в Дейдару уже давно шла без вопросительного знака.       Что теперь с нами будет после отказа сотрудничать с Тоби?       Я тряхнула головой, прогоняя тревожные мысли. Акацуки справятся.       В условленное время Дейдара уже ждал меня на общем балконе. Он опёрся локтями на ограждение и что-то внимательно изучал вдали, пока ветер трепал в разные стороны его светлые волосы. Однако, стоило мне приблизиться, Дейдара тут же обернулся с широкой улыбкой.       — Погода к вечеру выправилась. Полетаем, мм? — беспечно спросил он, уже комкая в руках глину для птицы.       Последний раз мы летали вместе в окрестностях Ивы, и это было одним из самых ярких воспоминаний из нашего путешествия. Тогда мне было жуть как страшно, но чувство свободы от полёта перекрыло всё. — Давай, — согласилась я, тоже улыбаясь (кажется, впервые за последние пару дней). Дейдара только этого и ждал — он тут же раскрыл ладонь и выпустил птицу в воздух. Она уверенно расправила крылья, взлетела навстречу серому небу и увеличилась в размерах с клубами дыма. Подрывник быстро запрыгнул ей на спину и протянул мне руку.       Балкон, птица, высота под ногами — я внезапно вспомнила ужасный кошмар, приснившийся вчера ночью и даже со страхом взглянула вниз, убеждаясь, что Деревня не охвачена пламенем. По коже пробежали мурашки. — Ну, чего застыла, мм? — вопрос Дейдары вырвал меня из оцепенения. Я приняла предложенную руку и одним движением забралась на птицу. Она на пробу несколько раз взмахнула крыльями, а после поднялась выше.       Дейдара сел ближе к середине и похлопал ладонью перед собой. — Лучше сюда садись, чтобы я, если что, мог тебя держать, мм. — Держать? Зачем? — для размеренного полёта мне совсем не нужна была дополнительная поддержка, чакры в ногах было бы вполне достаточно. Если только Дейдара не собирался… — Затем, что лучший способ избавиться от тревог — это хорошая встряска, мм, — протянул он и расплылся в хитрой улыбке, — да не ссы ты. Помнишь, как в Иве от патруля в воздухе отбивались? Тогда-то порисковее полёт был, мм. — Да я не ссу… — не без доли сомнения ответила я и села на предложенное место. — Вот и отлично, — Дейдара подвинулся чуть ближе и слегка коснулся грудью моей спины. От этого невесомого касания мне захотелось прижаться к нему сильнее. Уже через секунду это желание исполнилось: птица сорвалась с места мгновенно набирая огромную скорость, и встречным потоком воздуха меня буквально вжало в Дейдару. Я не могла точно сказать, от чего у меня перехватило дыхание: от ветра, бьющего прямо в лицо, или от ощущения такого желанного тепла сзади. По крайней мере щёки вспыхнули явно от последнего.       Улицы Амегакуре стремительно проносились под ногами. Птица опустилась чуть ниже, и теперь мы пролетали прямо между зданий, выполняя манёвры высшего пилотажа. Дейдара разгонялся по направлению к домам и в последний момент, когда я взвизгивала и зажмуривалась, уводил птицу в сторону или вверх, искусно избегая смертельного столкновения. Я доверяла ему всецело, но каждый раз на поворотах у меня ухало в животе. В очередной раз заходя на манёвр, одной рукой Дейдара приобнял меня за талию.       В этот момент мир для меня остановился. Всё внутри сжалось, но не от страха, а от тепла и чего-то столь томного и волнительного, что я никогда раньше не испытывала. — Держась-ка крепче! — крикнул Дейдара над самым ухом и прижал меня к себе сильнее. Мне ничего не оставалось, кроме как обхватить его руку.       Птица пошла на мёртвую петлю. Небо и земля несколько раз поменялись местами как на самых экстремальных американских горках. Я визжала от восторга и ощущения свободного полёта, а Дейдара звонко смеялся.       Вот бы это мгновение можно было остановить.       Когда голос уже охрип от визга и сил не осталось даже чтобы пугаться, птица сбросила скорость и плавно зависла в небе. Это ощущалось как штиль после шторма, тишина после бури и опустошение после урагана в душе. Одним словом — умиротворением. Впервые за последние дни я не чувствовала ни тревоги, ни страха перед будущим — их будто скинуло на очередном повороте. В голове и в сердце была лишь успокаивающая пустота. — Спасибо, — тихо прошептала я, закинув голову Дейдаре на плечо, — ты был прав, это то, что мне нужно было.       Сил не хватало даже чтобы выпрямиться и перестать опираться на Дейдару спиной. Да и честно, не хотелось — я ощущала его тепло и его силу, а больше ничего и не имело значения. Несмотря на то, что опасность упасть миновала, он оставил руку на моей талии, продолжая обнимать. Я прикрыла глаза. Всё ощущалось таким ясным и правильным.       Это мгновение бы тоже остановить.       Медленно мы приземлились на крышу Главной Башни. Дейдара спрыгнул первым, после чего галантно подал мне руку. Голова ещё немного кружилась то ли от виражей, то ли от объятий, но, когда я спрыгнула, то чуть пошатнулась и влетела ему в грудь. — Что, настолько вскружил тебе голову, что даже на ногах не стоишь? — Дейдара усмехнулся, но прижал к себе, не давая упасть. Я ужасно смутилась и смогла только легонько стукнуть его кулаком в бок. Он рассмеялся над самым ухом, и меня снова бросило в жар.       Прошло несколько долгих мгновений, но Дейдара продолжал придерживать меня за талию — и это перестало быть просто поддержкой. Я робко подняла на него глаза, чувствуя, как перехватывает дыхание. На губах Дейдары застыла лёгкая полуулыбка, но взгляд был предельно серьёзным. Внутри меня всё затрепетало. Мы долго смотрели друг другу в глаза, чуть сближаясь.       Неужели?..       Выжидая время, Дейдара словно давал мне шанс отстраниться. Я не хотела. Я чувствовала, как сердце упало куда-то в пятки, а потом врезалось в грудную клетку и забилось часто-часто, так что Дейдара наверняка мог его слышать. Он осторожно взял меня за подбородок и наклонился к губам. От волнения я зажмурилась.       Пролетела секунда, но касания так и не произошло. Пролетела вторая, и Дейдара резко отстранился. Я распахнула глаза, совершенно растерянная — почему он так внезапно прервался?       Дейдара нервно прикусил нижнюю губу и, не мигая, смотрел на кольцо Акацуки на своём пальце. После долгой паузы, во время которой я мысленно уже сошла с ума, он, наконец, моргнул, и взглянул на меня таким серьёзным взглядом, что земля ушла из-под ног. — Яхико срочно вызывает к себе. Тоби пытался захватить Девятихвостого, и Коноха срочно созывает Собрание Пяти Каге, чтобы объединиться против Акацуки.       В тот момент у меня едва не остановилось сердце — на несколько мгновений оно действительно перестало биться от парализовавшего ужаса.       Я снова вспомнила недавний сон: полыхающую в огне Амегакуре, разрушенную Башню, чёрное от дыма небо и кровавый узор Шарингана на нём. Меня замутило.       Дейдара очнулся первый. Он взял меня за руку и потянул в сторону чёрного хода, ведущего с крыши внутрь здания. По лестнице мы буквально слетели вниз. От страха я ничего перед собой не видела и только чудом не споткнулась на казавшихся бесконечными ступеньках. На этаж мы ворвались и, не сбавляя темпа, бегом добрались до кабинета Яхико — с другого конца коридора точно также неслись Саске и Джуго, едва не столкнувшиеся с нами в дверях. Кажется, эта новость поразила всех.       Оказавшись в кабинете, я никак не могла отдышаться и вовсе не из-за бега — такая дистанция уже давно не была для меня трудной. Меня колотило от мысли, что всё то, чего я так боялась, начало сбываться. Дейдара, всё это время не отпускавший мою руку, сжал ладонь чуть сильнее. Я подняла на него испуганный взгляд, но он лишь улыбнулся уголками губ, подбадривая.       Яхико не сидел за столом, а стоял, отвернувшись к шкафу с документами. Всегда спокойная Конан выглядела встревоженной рядом с ним: вероятно, до нашего прихода они уже обсуждали варианты ответных действий. Кисаме остановился возле Итачи, но даже с расстояния я слышала, как угрожающе урчит Самехада, чувствующая общий настрой. Саске тоже занял место ближе к брату и не сводил с него пристального взгляда. Даже Карин и Суйгецу оставили свои перепалки и выжидающе смотрели на Яхико. Джуго, кажется, опасался, что из-за напряжения Джуин выйдет из-под контроля, поэтому сгорбившись, встал за Саске, ближе к Орочимару. Только саннин, кажется, не испытывал никаких тревог — его взгляд был полон хищного азарта.       Когда все собрались, Яхико развернулся. Его лицо было предельно серьёзным, почти лишённым каких-либо эмоций. Он по очереди заглянул каждому в глаза и только после заговорил: — Как я уже сообщил вам по связи колец, наша разведка доложила, что несколько дней назад, сразу по истечению срока договорённости между нами, Тоби напал на Джинчурики Девятихвостого. Он обманом выманил его из Деревни и попытался захватить. Ему это не удалось, но битва переросла в серьёзное сражение, и часть Конохи оказалась под ударом.       Я взглянула на Саске. Как бы там ни было, Наруто оставался его другом, и такая новость не могла не вызвать волнения. Однако Учиха совсем не изменился в лице.       Что творилось у него в душе, оставалось загадкой. — Ситуацию осложняет то, — продолжил Яхико, — что для того, чтобы выманить Наруто из Деревни, Тоби использовал образ Саске. Так он подтвердил слухи о том, что Саске присоединился к Акацуки и скомпрометировал и его, и организацию в нападении на Коноху. — Сначала Кумо, теперь Коноха — а Тоби хорошо играет на нашей репутации охотников на Джинчурики, — невесело усмехнулся Кисаме, — совсем не удивительно, что теперь все Деревни на нас войной соберутся.       Я продолжала наблюдать за Саске. Действительно, до этого момента не существовало убедительных доказательств того, что он, а с ним и Така, присоединились к Акацуки. Более того, для всего мира шиноби это звучало как абсурд — Итачи ведь всё ещё был жив и состоял в организации. Теперь Тоби раскрыл членство Саске, пусть и в фейковых «Акацуки», но ведь никто за пределами этой Башни не знал о расколе. Зато все теперь знали, что Саске ступил на кривую дорожку нукенинства и почему-то сотрудничает со своим братом. Потрясающий удар и по Акацуки, и лично по обоим Учихам.       Итачи сохранил лицо, будто озвученное не касалось его напрямую. Саске же не выдержал: нахмурил брови и воинственно сложил руки на груди. — И что теперь ты предлагаешь делать? — спросил он у Яхико, и в его голос просочилась злость. — Для тебя и всей команды Така у меня есть два варианта, — с готовностью ответил Яхико, выдерживая тон Саске, — первый — покинуть Акацуки. Вы никак не причастны к прошлой деятельности организации и не должны нести за неё ответственность. В последствии, как бы ни сложилась ситуация в Деревнями, мы будем отрицать ваше участие в Акацуки. — Не подходит, — отрезал Саске, едва Яхико закончил фразу. Он был так напряжён, что казалось, вокруг него вот-вот заискрится Райтон, — я не сбегу. Второй вариант?       Итачи смерил брата долгим взглядом, но промолчал. Саске наверняка почувствовал, однако намеренно его проигнорировал, продолжая смотреть только на Яхико. — Второй вариант связан с моим общим планом касательно наших действий. Он намного более рисковый, так что советую ещё раз хорошо всё обдумать, — заключил Яхико. Несмотря на напряжённую обстановку, он хорошо держался. Ни разу в его тон не закрались неуверенность и страх. Он был серьёзен, но при этом твёрд и решителен, — это успокаивало меня хоть отчасти. — План — это готовиться к обороне Амегакуре, я правильно понимаю? Или хочешь первыми нанести удар, пока Деревни собраться с силами не успели? — предположил Кисаме, поигрывая мускулами.       Яхико посмотрел на него ясным взглядом. — Нет, — ответил он, — мы не будем ввязываться в войну. Сейчас стало ясно, что Тоби этого и добивается. Он хочет стравить нас с Альянсом, а после напасть сам, когда обе стороны понесут потери. Наша задача — помешать ему в этом. Мы должны сами убедить Альянс сотрудничать с нами против Тоби. — Твой оптимизм, конечно греет душу, но мне и раньше твой план попробовать договориться с Каге казался весьма ненадёжным, а теперь, когда они сами настроены на войну, кажется вообще самоубийственным, — заключил Кисаме. Судя по одобрительным кивкам со стороны Суйгецу и Орочимару, не он один так считал. — Репутация Акацуки совсем не играет нам на руку, — продолжил его мысль саннин, — пусть в организации сменился лидер и приоритеты, кто во внешнем мире знает об этом и поверит в это? А даже если так, все мы — преступники и прямая угроза для Скрытых Деревень, они и в более спокойное время мечтали о нашей смерти, так с чего бы сейчас им менять своё мнение? Единственный способ заставить их передумать — это пустить в ход силу. Нас мало, но в нашем распоряжении мощь семи Хвостатых — так просто Альянсу нас не одолеть. — Орочимару-сан прав, — согласилась Карин, — если мы первые покажем свою силу, то сможем заполучить преимущество и, быть может, даже добиться переговоров.       Их аргументы звучали логично, но от этого я чувствовала лишь больший ужас. Война между Акацуки и Альянсом? Использование силы Хвостатых, чтобы заставить услышать свою позицию? Сколько человек должно будет погибнуть прежде, чем состоятся переговоры?       Яхико внимательно выслушал все возражения и даже кивнул, принимая их. — Я понимаю ваши волнения, — согласился он, — и всё же, тот, кто думает, что война неизбежна, сам делает её неизбежной. Мы можем с той или иной долей уверенности предполагать, какое решение примет Альянс, если мы пойдём ему навстречу, но мы никогда не узнаем, что случится на самом деле, пока не попробуем. — Ты воистину ученик своего учителя, — протянул Орочимару, — только тот, кого воспитал Джирайя, может столь наивно верить в лучший мир. — Если в него не верить, то он точно не наступит, — ничуть не тушуясь, ответил Яхико. Орочимару усмехнулся, оставаясь при своём, — но если тебя и других больше привлекает идея ответной атаки, то прошу учесть, что, пока Нагато не очнулся, без Ринненгана мы не можем активировать статую Гедо Мазо и использовать силу Хвостатых. При всём уважении к силе каждого из вас, воевать с пятью Деревнями без такой поддержки мне кажется ещё большим самоубийством.       В кабинете повисла тишина. Теперь мне стало понятно, почему обычно бесстрастная Конан сейчас выглядела взволнованной. Ситуация складывалась дерьмовей некуда. — Яхико прав, мы должны попробовать урегулировать конфликт мирно, если такая возможность есть. Начать войну всегда успеем, — вмешалась я, чем вызвала удивление. Мой голос мало что значил, но мне так хотелось поддержать Яхико. Он посмотрел на меня и едва заметно благодарно улыбнулся. — Мне, если честно, всё это кажется мало осуществимым, но давай, поделись хоть планом, мм, — вмешался Дейдара с некоторым снисхождением. — Он весьма прямолинеен, но требует большого риска от некоторых из вас, — продолжил Яхико, ощутив поддержку, — я собираюсь лично посетить собрание Пяти Каге, чтобы уладить возникшее недопонимание. Однако я сам живым вряд ли туда доберусь, а даже если и доберусь, от меня одного всё это будет звучать крайне неубедительно. Несколько членов Акацуки должны будут пойти со мной, чтобы наглядно продемонстрировать Каге, что, во-первых, я действительно контролирую организацию, и, во-вторых, показать мирность наших намерений.       Я бегло переглянулась с Дейдарой и неосознанно сильнее сжала его ладонь. — Этот вариант ты предлагаешь мне вторым? — догадался Саске, — хочешь доказать, что, пусть я и вступил в Акацуки, но не виновен в нападении на Коноху? Яхико кивнул. — Да, ты всё правильно понял. Если ты выбираешь остаться в организации, тогда мы сможем попытаться убедить Каге, что на Коноху ты не нападал. К тому же, насколько я понимаю, Скрытый Лист заинтересован скорее в твоём возвращении, нежели в убийстве, и для тебя из всех нас участие в переговорах несёт наименьший риск.       Итачи бросил быстрый предостерегающий взгляд сперва на Саске, а затем на Яхико. — Я согласен, — без особых раздумий ответил Саске, вновь игнорируя брата, — я смогу их убедить, что не нападал на Наруто.       Орочимару заинтересованно хмыкнул.       Под рёбрами сильнее скрутилась тревога. Что бы ни говорил Яхико, вот так заявиться на собрание Каге — это огромный риск для кого угодно. — Спасибо, — искренне поблагодарил лидер, — я действительно думаю, что твоё появление может сыграть важную роль в переговорах. Что касается второго человека, — тут он впервые за всё собрание немного замялся, и мне это сразу не понравилось, — то это наиболее рискованная часть задания. Я бы хотел, чтобы это был кто-то из «старого» состава Акацуки. Если я возьму с собой Карин, Суйгецу или Джуго, у Каге могут возникнуть вопросы, а действительно ли те основные члены Акацуки, которых они уже знают и наиболее опасаются, мне подчиняются. Мы должны продемонстрировать, что и «прежние» Акацуки, готовы к сотрудничеству. Поэтому, Дейдара, я бы попросил тебя стать вторым членом переговорной делегации.       Меня тут же бросило в холодный пот. Я дёрнула Дейдару за руку, но он продолжал смотреть лишь на Яхико. — Почему я, мм? — спокойно спросил он. В его голосе не было отрицания или возмущения — Дейдара действительно просто хотел знать, почему лидер выбрал его. — Во-первых, твоя способность быстро перемещаться за счёт полёта позволит нам вовремя успеть на собрание, — прямо ответил Яхико, также уверенно глядя Дейдаре в глаза, — во, вторых, из «старого» состава вас здесь осталось четверо. Орочимару я в расчёт не беру, он уже покидал Акацуки на долгое время, и его появление на переговорах не будет столь убедительным. На период, пока я покину Деревню, Конан займёт моё место и, в случае необходимости, возьмёт на себя руководство Акацуки. Кисаме должен остаться в Амегакуре, чтобы удерживать защитный барьер. Итачи я бы не хотел предлагать эту роль сразу по нескольким причинам. Во-первых, уводить из Деревни сразу двух обладателей Шарингана, когда сохраняется риск нападения Тоби, слишком опрометчиво. Во-вторых, и он, и Саске из Конохи, во время переговоров это может сделать её слишком заинтересованной стороной на фоне остальных Деревень и создать конфликт уже внутри Альянса. Ты из Ивы, к тому же успел сделать своим врагом Суну, и на данным момент являешься наиболее спорным членом Акацуки сразу для нескольких Каге. Если они согласятся видеть тебя в числе союзников, то с остальными будет ещё меньше проблем.       Дейдара невесело усмехнулся. — Ты забыл добавить, что Коноха меня тоже недолюбливает из-за попытки похитить лисёныша, мм, — он покачал головой в такт своим мыслям, — но, в общем и целом, да, я понял твою мысль. — Я понимаю, насколько рискованную миссию тебе предлагаю, — продолжил Яхико, — если что-то пойдёт не так, твоя жизнь больше всех будет под угрозой. Поэтому я не приказываю, а спрашиваю, согласишься ли ты присоединиться к переговорной делегации, и приму, если ты откажешься.       Дейдара поджал губы и долго смотрел перед собой, пару раз тихо хмыкнув. Я крепче стиснула его ладонь, будто он мог исчезнуть прямо сейчас. Пока он молчал, я не могла дышать.       Эти переговоры были единственным шансом не допустить войну между Акацуки и Альянсом. И они же могли погубить Дейдару. Как всё повернулось именно так?! Тишина была оглушающей. Все прекрасно понимали, каков был выбор и ставка, никто не посмел вмешиваться в решение Дейдары. В конце концов он посмотрел на меня, не моргая, своими бездонными глазами цвета грозового неба. Наши взгляды встретились. Мой — напуганный и нерешительный, его — уверенный и дерзкий. Дейдара кивнул своим мыслям. — Согласен. Только сразу предупреждаю, что кланяться в ножки старикашке Ооноки я не буду, даже если мне кунай к горлу приставят, мм, — ответил он, привычно ухмыляясь.       Внутри меня всё сжалось от ужаса. Пусть морально решение было верным, я не могла его принять.       А если с Дейдарой что-то случится? А если переговоры провалятся, и он не вернётся? — Вот отчаянная голова, — бросил Кисаме с восхищением и несогласием одновременно. — А я что, когда-то был другим, мм? Да ладно, охота на Джинчурики не менее опасной затеей была. Хватит меня раньше времени хоронить, хрен они мне что-то сделают, да, — дерзко ответил он и вскинул подбородок. — Спасибо, Дейдара, — Яхико уважительно кивнул, — обещаю, что с моей стороны сделаю всё, чтобы мы все успешно вернулись в Аме.       Подрывник лишь отмахнулся. Чем беспечнее он себя вёл, тем сильнее я волновалась. — Это всё, конечно, очень мило, — вмешался Орочимару, хитро щурясь, — но если твой план не удастся, то Акацуки лишатся лидера и двух сильных шиноби. Что в таком случае делать нам?       Даже от просто высказанного вслух предположения, что переговоры могут пойти не так, меня ударила крупная дрожь. — В этом случае, как я уже и сказал, Конан возьмёт на себя руководство организацией. Вашей задачей будет держать оборону Деревни и не допустить того, чтобы Митсуко и Хвостатые попали в руки Тоби. За Нагато следят лучшие лекари Аме, его состояние постепенно улучшается, но никто не может сказать, как скоро он очнётся. Вам нужно будет приложить все усилия, чтобы продержаться до этого момента, — в ответе Яхико было столько фатализма, что меня пригвоздило к полу. Только сейчас я наконец ощутила всю серьёзность и безвыходность положения, в котором мы оказались. Яхико был прав: без силы Гедо Мазо Акацуки не выстоять. Переговоры оставались единственным шансом избежать кровопролитного и, вероятно, последнего для всех нас столкновения с Альянсом, или хотя бы являлись попыткой это столкновение отсрочить до прихода в себя Нагато. Дейдара и Саске переглянулись с очень похожим выражением лица. Они понимали, какая ответственность лежит на них.       Я чувствовала, что вот-вот провалюсь в истерику. — Если возражений больше нет, я бы попросил Дейдару и Саске остаться, чтобы обсудить детали миссии, остальные могут быть свободны, — Яхико, наконец, сел в кресло. Оставалось только догадываться, сколько сил ему стоило провести этот разговор и в столь короткое время придумать план.       Вслух никто больше ничего не высказал, но по выражениям лиц было понятно, что бурное обсуждение случившегося продолжится за дверью. Когда все начали выходить, я по-прежнему держала Дейдару за руку и не могла сделать даже шаг. — Митсу, всё в порядке. Иди, потом поговорим, мм, — подрывник сам аккуратно вытащил свою ладонь из хватки и легонько подтолкнул меня к двери. Я взглянула на Яхико, в глазах которого читалась доля сожаления, затем на Саске, отрешённо погрузившегося в собственные мысли, и только после вышла из кабинета.       За дверью я едва не рухнула на пол. Всего полчаса назад мы с Дейдарой летали над Аме и едва не поцеловались, а сейчас должны готовиться к войне. Разве так бывает? Стоять у кабинета было бессмысленно: из-за охранных техник ничего не было слышно, и сколько продлится обсуждение плана переговоров, никто не знал. Несколько минут я собиралась с силами, затем на едва гнущихся ногах вернулась в комнату, закрыла за собой дверь и, наконец, сползла по ней на пол.       Так не бывает. Так не бывает. Так не бывает.       Охвативший меня ужас был настолько огромен, что я никак не могла его осознать. Я смотрела перед собой пустым взглядом и не могла ни пошевелиться, ни заплакать.       Нет, так ведь точно не бывает, мне это всё снится.       Я ущипнула себя за ногу. Было больно, — значит, не снится.       Но ведь так не бывает! — Не может быть! — собственный крик эхом разошёлся по комнате, но этого я тоже не понимала. Как и не понимала того, что теперь делать. Губы задрожали.       Альянс сможет объединиться — это я знала ещё от Намико. Его целью станут Акацуки. Без силы Хвостатых противостоять такой огромной армии просто невозможно. Аме превратится в кровавую баню. Тоби воспользуется хаосом, чтобы осуществить свой план, и все всё равно погибнут. Переговоры — единственный вариант это предотвратить.       Я проговаривала это снова и снова, убеждая себя, что Яхико принял верное решение и что Дейдара поступил правильно, согласившись, — но никак не могла избавиться от ужаса, возникающего при малейшей мысли, что Дейдара не вернётся.       Прими мы приглашение Тоби — всё равно ведь оказались бы втянуты в войну, просто по другую сторону? Это будто было игрой, в которой невозможно победить.       От охватившего меня отчаяния хотелось выть. Не в силах больше сидеть на месте, я подорвалась и вышла из комнаты, намереваясь навернуть по меньшей мере десяток кругов по Базе, чтобы хоть так убежать от собственных мыслей и занять время. Коридоры и помещения сменяли друг друга, но в моём сознании всё сливалось в единый нереалистичный ком. Я не могла ни отличить, ни запомнить, куда уже заходила, как и не могла понять, сколько времени прошло. В конце концов ноги сами привели меня к спальне Дейдары.       Я постучалась и, когда ответа не последовало, даже рискнула заглянуть в комнату, но Дейдары там не оказалось. Тогда я оббежала все места на базе, куда он ещё мог пойти, но его нигде не было. Вероятно, сразу после обсуждения Дейдара вышел в вечерний патруль или полетел куда-то, чтобы привести мысли в порядок. Мне оставалось только ждать, когда он вернётся. К тому же, был ещё один человек, с которым нужно поговорить.       Саске.       Пусть для него риск от участия в переговорах был меньше, я не могла отделаться от панической мысли, что мы видимся едва ли не в последний раз. Если переговоры пойдут не так, если его заберёт Коноха, если Тоби воспользуется хаосом и похитит меня, мы действительно можем больше не встретиться. Мне вдруг стало так стыдно и страшно, что я подумала об этом только сейчас, больше переживая о жизни Дейдары.       Ноги сами привели меня к комнате Саске. Я только собиралась постучаться, но он сам открыл дверь. Выглядел он мрачнее тучи. — Заходи, — Саске пустил меня внутрь. Его комната была свободной и чистой — только оружие и запечатывающие свитки грудой лежали на столе. Учиха готовился к миссии. — Ты как? — спросила я, не зная, как начать диалог.       Саске ответил не сразу. Он подошёл к столу и спрятал несколько кунаев в один из свитков. — Я не верю в успех переговоров, — наконец сказал он, и это было совсем не то, что я ожидала услышать. От его слов внутри всё сжалось. Если Саске сам не верит, у них вообще есть хоть крошечный шанс на успех? — Тогда почему согласился? — тихо спросила я, чувствуя, как пересыхает горло, — что собираешься делать?       Саске повернулся ко мне. Его лицо было предельно серьёзным. Тонкие брови сошлись к переносице, а под глазами залегли глубокие тени. — Мне по большей мере плевать, что будет с Акацуки, — честно ответил он, — но мне не всё равно, что будет с Итачи, тобой и Такой. Коноха наверняка попытается заставить меня вернуться. Я собираюсь воспользоваться этим, чтобы обеспечить вам безопасность.       Я удивлённо ахнула. — Ты… ты собираешься рассказать Цунаде про клан и Итачи? — Да, — ответил Саске и сильнее нахмурился, — теперь, когда все знают, что я состою в Акацуки, вопрос о том, почему я сотрудничаю с братом, всё равно возникнет. Я хочу обернуть это в свою пользу и убедить Коноху не убивать Итачи в случае столкновения с Акацуки. — Но… — я растерялась, — знаешь, звучит как-то, что совсем не понравится самому Итачи.       Учиха дёрнул плечом. — Я знаю, — согласился Саске с явным раздражением, — он уже приходил до тебя. — И… что сказал? — Пытался убедить меня отказаться от участия в переговорах и уйти из Акацуки, как и предлагал изначально Яхико, — бросил Саске с ещё большей неприязнью, — давил на то, что, если правда про убийство клана вскроется, имена родителей навсегда будут покрыты позором.       Теперь мне стало понятно, почему он был так мрачен и зол — они опять поругались с Итачи.       Саске отвёл взгляд и долго смотрел в сторону. Он молчал, но мне всё было понятно и без слов — его терзал крайне непростой выбор. Итачи действительно знал, на что стоит давить. — Наверно, в чём-то он по-своему прав, — нехотя согласилась я, — пусть я и не до конца понимаю ваши чувства по поводу чести семьи и клана. Но… если говорить совсем начистоту, твой отец ведь действительно хотел устроить переворот и был готов пожертвовать ради этого даже жизнями своих детей, не то что очернить свою честь или честь клана. Он знал, на что идёт, и не остановился. Не подумай, что я как-то тут сейчас на него бочку качу или что-то такое. Просто я не думаю, что ты должен брать на себя ответственность за его честь, когда он сам сделал такой выбор. Особенно, раз сейчас речь идёт о спасении живого Итачи.       Саске вновь взглянул на меня, но уже совсем иначе. Он наверняка сам думал о подобном, но порой, чтобы принять решение, нужно, чтобы наши мысли высказал и подтвердил кто-то другой. — Спасибо, Митсуко, — после паузы ответил он. — Да не за что, я же просто высказала то, что думаю, — я стушевалась, — и вообще, лучшей благодарностью для меня будет, если ты просто вернёшься целым и невредимым после успешных переговоров. — Сделаю всё, что от меня зависит, — пообещал Саске. Эти слова прозвучали так решительно, что моё волнение, возникшее в начале разговора, чуть улеглось. — Если не секрет, что Яхико сказал вам по поводу миссии, какой у него план? — Он сказал, что нашей задачей будет помочь ему добраться до места собрания живым. Не исключено, что Тоби догадается о наших действиях и попытается не дать нам попасть на переговоры. После того, как мы доберёмся, он сам сперва поговорит с Каге, чтобы не подвергать нас риску и не провоцировать сражение. Если его план удастся, то мы с Дейдарой присоединимся к переговорам, если же провалится, то мы должны будем отступить и немедленно вернуться в Амегакуре. Самое главное условие — ни при каких обстоятельствах не вступать в бой с Каге. — Не драться с Каге? Так он хочет показать, что Акацуки настроены мирно? — догадалась я.       Саске кивнул. То, что Яхико не собирался втягивать его и Дейдару в переговоры сразу и приказал избегать боя, немного меня успокоило. В таком случае, возможно, всё действительно обойдётся без лишнего кровопролития. — Надеюсь, Яхико удастся осуществить его план, — сказала я, будто произнесённые вслух слова могли как-то повлиять на исход миссии, — удачи вам, и возвращайтесь живыми.       И всё же, несмотря на энтузиазм в голосе, я поджала дрожащие губы и не могла заставить себя отвести взгляд от Саске. Пусть мы были знакомы не долго, но пережили вместе столько, что на целую жизнь хватит. Он стал моим первым другом здесь и один из первых узнал, что я из другого мира. Он помог мне вырваться из лап Орочимару, а я помогла ему спасти Итачи. Если Коноха затребует выдать Саске, кем мы встретимся в следующий раз?       Мы попрощались. Мне хотелось поговорить с ним ещё, чтобы хоть так оттянуть время, когда Яхико, Саске и Дейдара покинут Аме, но отвлекать его от подготовки было неправильно. Единственное, что мне оставалось, это верить в то, что каждый из них знает, что делает.       Я вновь дошла до комнаты Дейдары, но он всё ещё не вернулся из патруля. Одна мысль, что мне снова придётся сидеть у окна и ждать, была невыносимой мукой. Я задыхалась от от тревоги, от своих мыслей, сводящих с ума, и потому выбежала обратно на крышу — туда, где всего пару часов назад мы едва не поцеловались.       Холодный вечерний воздух быстро проник под тонкую кофту, я вздрогнула, но возвращаться за плащом не стала — боялась пропустить птицу Дейдары. Аме уже отходила ко сну и ещё не знала, какой страшный день наступит завтра. Пожалуй, это невежество вызывало зависть. Мне бы тоже хотелось не знать, что с рассветом жизнь дорогих мне людей будет висеть на волоске. Я подошла ближе к краю. Деревня раскинулась под ногами как в том ночном кошмаре — мне даже показалось, что она вот-вот вспыхнет. Но вместо высоких языков пламени, горели, иногда мигая, только уличные фонари и яркие вывески. Было тихо. Даже ветер, редко замолкающий на такой высоте, вдруг улёгся. В этой вечерней немой тишине самыми громкими были мои мысли и стук сердца.       Из-за застывших облаков показался диск луны. Не красной, а бледно-жёлтой — успокоила себя я. Трудно было сказать, сколько времени прошло прежде, чем в небе появилась белая птица. Как и во сне она быстро приближалась к Башне, и уже через несколько минут мне удалось разглядеть Дейдару. Заметив меня, он поднялся и направил птицу к крыше. Я замерла в ожидании. Все мысли исчезли, кроме одной — сейчас он вернулся, но вернётся ли снова?       Дейдара ловко спрыгнул и подошёл ближе. Его волосы слегка растрепались от быстрого полёта, взгляд скользнул по мне удивлённо и растерянно. — Ты меня что ли тут ждешь, мм? — спросил Дейдара. Я уверенно кивнула, — холодно же, замерзла же, да.       Он взял мои руки в свои, и только в этот момент я ощутила, насколько продрогла. Его ладони были такими тёплыми, что собственные казались кусками льда. Дейдара недовольно цыкнул, быстро стянул с себя плащ и накинул мне на плечи.       На мгновение мы словно вновь оказались в стране Железа, когда я также умирала от холода, а Дейдара отдал мне свой плащ. Тогда я только начинала подозревать, что мои чувства — это нечто большее, чем просто симпатия и благодарность за помощь в пути. Теперь же я знала — я влюбилась бесповоротно и больше всего на свете боялась, что он не вернётся с переговоров. Мы вновь смотрели друг другу в глаза, и мне казалось невозможным просто отпустить его.       Отпустить и не сказать, что буду молиться и ждать.       Отпустить и не сказать, что люблю.       Я зажмурилась, поднялась на носочки и коснулась его губ своими.       Дейдара замер на несколько мгновений, не ожидая от меня такой смелости — я и сама от себя её не ждала, — а после обнял за талию и ответил на поцелуй. Его губы были сухими, потрескавшимися от частых полётов, мои — холодными и мягкими. Я целовалась неловко и неумело, он — раскованно и свободно, каким был сам. Мир остановился.       Вот бы он навсегда так остановился.       Никогда прежде я ни с кем не целовалась, и от осознания, что мой первый поцелуй был отдан Дейдаре, сердце забилось быстрей. Могла ли я подумать, что мои чувства окажутся взаимны? И что так по-дурацки мы сделаем шаг друг к другу только на грани разлуки?       Дейдара аккуратно взял меня за подбородок и отстранился первый. Я, наконец, открыла глаза, смогла увидеть его тёплую улыбку и такой же тёплый, искрящийся радостью взгляд. — Меня поцеловала красавица, теперь и умереть не страшно, да, — протянул Дейдара хитро. Я вспыхнула и легко ударила его под рёбра. Даже в шуточной форме сейчас это звучало страшно. — А ну не смей, — отрезала я серьёзно, и голос дрогнул, — ты должен вернуться.       Он прыснул, но потом всё же ответил серьёзно: — Обещаю сделать для этого всё, что будет в моих силах. Тем более, когда теперь у меня появилась такая большая мотивация, — Дейдара провёл по моей щеке большим пальцем, стирая покатившиеся слёзы. Я не выдержала и, громко разрыдавшись, уткнулась лбом ему в плечо. Весь мой страх, вся моя боль, наконец, получили выход, и остановить слёзы было уже невозможно. Дейдара что-то прошептал, но я не разобрала, так что он просто прижал меня к себе крепче.       Так мы и стояли, обнявшись, под ночным небом, окружённые тишиной и прохладой, будто остались одни во всём мире. В руках Дейдары мне хотелось верить, что несущий расставание рассвет никогда не наступит.