"Good night life"

Он проснулся около двух часов ночи. Сердце суматошно билось в груди, разгоняя по телу страх и слабость. Именно в это время закрывается по будням бар напротив, и именно по тишине стало понятно – до утра далеко. Слишком оглушающей она была после чуть смолкнувшей громкой музыки. Пак Чанёль никогда не просыпался ночью. И никогда еще не испытывал такого беспредметного ужаса и тоски неизвестно по чему. Надо снова уснуть и посмотреть другой сон, подумал он, закрывая глаза. Не вышло. Один за другим все мелкие волоски на теле встали дыбом. Сквозь приоткрытую створку окна в комнату полился долгий заупокойный собачий вой. Все разрастаясь и набирая силу новых голосов, он будто вытягивал душу, заставляя Чанёля панически оглядываться по сторонам. Из дневника Пак Чанёля. Собаки воют всегда не просто так. Бабушка Бэкхёна говорит, что это к несчастью. Ей можно верить, она – самый компетентный в приметах человек. Когда на прошлой неделе меня на улице усрали птицы, она сказала – к деньгам. Бэкхён смеялся, а потом мы получили свои доли за телепроект. Он, правда, сразу же купил в аптеке перчатки. Говорит, теперь, походу, в меня официально можно кидаться голубиным дерьмом, если потом давать за это деньги. Спросил, сколько я беру за разовый обстрел. Но что с этим делать сейчас? Так страшно, как будто собаки сидят там, на скамейках, и поют музыку из фильма ужасов. Я вылез в окно, хотел ругаться. Но собак не увидел. Кинул на тротуар банку из-под колы, чтобы они убежали. Попал в Бэкхёна. Успел спрятаться, пока он орал и шатался под фонарем, но собаки-то уже предупредили. Точно меня заметил. PS: Бэкхён, оказывается, не заметил бы, даже если бы я скинул на него рояль, диван или Криса хёна. И если бы собаки еще вокруг играли на баянах. Так сильно напился, что заблевал наши концертные костюмы. Вот и не верь после такого приметам. *** Если не смотреть на улицу, вечер кажется желтым. Небо серое, ветер ледяной гудит и бьется в окно. Но если не смотреть – тепло, уютно и сытно пахнет надвигающимся ужином. СокДжин ловко моет скользкие тушки осьминогов и кладет в сотейник, шкворчащий горячим маслом. Вечер желтый от спелого болгарского перца и сладкого соуса, ждущего своей очереди, чтобы присоединиться к стеклянной лапше. Быстрые пальцы рвут зелень мелкими неровными частями. Джин почти не смотрит. Взгляд поднят вверх, к экрану телевизора. - Так как в раннем Риме было мало женщин, - бесстрастно комментирует голос за кадром, - люди Ромула похищали их из ближайшего италийского племени сабинов. Оставляли себе или дарили друзьям. А самые красивые отправлялись могущественным сенаторам. - С ума посходили, – укоризненно качает головой старший BTS, разглядывая бедных пленниц и их захватчиков. Откидывает прозрачные нити лапши на дуршлаг и отодвигается, прикрывая раскрасневшееся лицо рукой от пара. – Их матери не объяснили им, что такое любовь? Разве не важно быть одним целым, а только физическое влечение или продолжение рода? Залитая соусом лапша вкусно хлюпает густой соевой пастой и почти вываливается через бортики большой стеклянной миски. Джин высыпает зелень и овощи. Осторожно добывает из плена кипящего масла золотистых поджаренных осьминогов и, добавив пряных травяных приправ и острого перца, перемешивает. - Говорят, что третья жена императора Клавдия, – продолжает просвещать СокДжина ведущий, - носила парики, покрывала позолотой соски своей груди и однажды устроила соревнование с местной проституткой – кто из них удовлетворит больше мужчин за одну ночь. - Жена? – пораженно переспрашивает Джин и замирает с деревянными ложками в руках, широко раскрытыми глазами глядя на экран. – Как ему, должно быть, было неловко из-за этого перед семьей и соседями, – сочувственно цокает он языком и принимается снова перемешивать ароматное содержимое миски, внимательно следя за продолжением телепередачи. Вновь появляются сцены из фресок, на сей раз посвященные распутной императрице. – Может, она, в конце концов, осознала, что вела себя неправильно? – предполагает он, качая головой. - В конце концов, Клавдий ее казнил, – опровергает его теорию ведущий. - О… Клавдия, наверное, все же можно немного понять, – неуверенно соглашается СокДжин, вытирая тыльной стороной кисти стекающий с висков пот. – Жена должна быть опорой для мужа, а не позором. - Хён, ты опять с телеком трепешься? – интересуется появляющаяся из-за приоткрытой двери голова Чонгука. - Мы там жрать хотим уже. Хосок хён, кажется, уже нас скоро жрать начнет. Ты скоро? Звонкий хлопок, с которым на лоб макнэ приземляется ложка, избавляет от дальнейших расспросов. Этот прием уже настолько отработан, что не нужно даже отрываться от телека. Рука с оружием массового кухонного поражения просто сама привычно реагирует на голос и лупит с размахом, достаточным для убедительности. Дверь спешно закрывается. - Императора Клавдия высмеивали за то, что он не имел половых связей с мужчинами, – с придыханием рассказывает телевизионный собеседник, снабжая информацию новыми картинками, где в страстных объятиях сливаются римские центурионы. - Говорили, что тот, кто имеет связи только с женщинами, сам становится женоподобным. - Господи, что ж так не везло этому Клавдию! – всплескивает руками Джин, неосознанно тормозясь на видеоряде. И все еще возмущенно хмуря брови, начинает раскладывать по маленьким керамическим мисочкам ростки сои, стручковую фасоль и, куда ж без него, кимчи. – Как эти люди умудрялись растить своих детей? Как они вообще их заводили, не понятно. Разве плохо жить дружной семьей, иметь свой надежный дом и еду, которую готовишь вместе? Почему их так увлекает физическая сторона отношений, но никто не говорит о любви? – растеряно пожимает он широкими плечами. - Аай, я не понимаю… В приоткрытую дверь просовывается белый флаг парламентариев, состоящий из карандаша и примотанного к нему скотчем не совсем уж, если честно, белого, носка. - Хёён… - Ну, что? – недовольно спрашивает старший, отрываясь от передачи. - Мы, кажется, уже, правда, умираем от голода. Джин усмехается: - Иди сюда. Отнесешь поднос в комнату. - Ура! А… та ложка еще у тебя? Рецепты яблочного пирога. Как стать хорошим мужем. Пятна от кетчупа. Чем вывести. Свадебное путешествие. Италия. Фильмы про любовь. Новинки. Ким СокДжин быстро проходится по закладкам в браузере. Все важные темы стоит держать под рукой. Он свято верит: любой путь в жизни – это путь к дому. Когда-нибудь у него тоже будет свой дом и жена, встречающая на пороге улыбкой и горячим пирогом. Он так сильно к этому стремится, что почти не замечает трудностей своей нынешней жизни. В конце концов, когда идешь в рай, не все ли равно, сколько камней попадется на твоей дороге? *** - Я тебе говорю: та девка сама все придумала! – отмахивается Бэкхён, натягивая повыше одеяло и отворачиваясь к стене. Он знает, Чанёля это не остановит. Если тому втемяшилось что-то прояснить, он будет выспрашивать, какую бы сверхзакрытую позу ты ни изобразил. Чанёль в закрытых позах вообще не сильно разбирается. - Тогда я тоже придумал, что видел ее здесь? – ожидаемо раздается вопрос. - Придумал, – не сдается Бэкхён. - Но я видел, – уперто басит рэпер. – Вот из этой, прям, двери. - Я вчера Бан Ёнгука беременного во сне видел, - фыркает Бэк и, привстав, громким щелчком выключает ночник, - что ж теперь звонить ему, поздравлять с прибавлением? – ехидно интересуется он, нащупывая на полу тюбик с кремом, и выдавливает немного на руки. Кто знает, когда теперь Чанёль уймется и даст поспать? - Я наяву видел, как девушка вышла из нашей комнаты, – вновь повторяет вышеупомянутый раздражитель бэкхёновой нервной системы и прибавляет яркость лампы на своей тумбочке. - Не во сне. Бэкхён протяжно вздыхает и произносит с искренней надеждой, что другу скоро надоест: - Чанёр-аа… Да хрен с ней, а? - Ну, мне-то, может, и хрен, – покладисто соглашается бас. - А другим? - А другим хрен я сам вручу, если что. - Можно спросить? Аккуратный нос вокалиста EXO морщится, как и всегда в разговорах с Пак Чанёлем его хозяин суть вопроса угадывает заранее. - Ну. - У вас это серьезно? Бэк косится в сторону кровати напротив. В ожидании громких признаний – или чего он, там, ожидает? рыданий, может, еще? - весь двухметровый организм соседа по комнате напряженно устремился к нему, почти повисая в проходе. Ну, что за сентиментальный придурок? - У тебя сейчас лицо, как у тетки из ЗАГСА, – хрюкает от смеха Бэкхён, разглядывая торжественную мину друга. - Ну, не ржи, ответь по-человечески, – обижается тот. - Любовь у вас, да? Надо удалить из его ноута папку с чертовыми дорамами, решает про себя вокалист и садится, поджимая ноги. - Пак Чанёль. Я тебе сейчас скажу что-то, слушай внимательно, понял? Слушаешь? - Слушаю, – старательно кивает друг и смотрит все так же, с ожиданием и волнением. Бэкхён наклоняется через проход к нему навстречу. Он прилагает немыслимые усилия, чтобы не засмеяться. Иногда Чанни, и вправду, ведет себя, как полный придурок. Его физиономия сейчас такая восторженная, как будто они собираются целоваться. На секунду в голову приходит дурацкая мысль, так и сделать, но Бэк берет себя в руки. Потом, чего доброго, придется объяснять, что он не испытывает никаких нежных, окромя дружеских, чувств к своему высотному товарищу. - Пак Чанёль, – исполненным важности шепотом произносит Бэкхён и, вдоволь насладившись нетерпением и умилением рэпера, заканчивает. - Не еби мне мозги. - Ты как всегда, – хмурится Чанёль. Немного грустно и очень смешно видеть, как трогательное любопытство на его лице сменяется разочарованием. - В фильмах любовь бывает, – выдвигает он аргумент скорее на всякий случай, без особой надежды на успех. Этому их разговору много лет. - В фильмах и чудеса всякие бывают, - привычно отмахивается Бэк, снова укладываясь на постель, - в жизни нифига нет. Это вообще, если разобраться, довольно скучная хренота. - Я знаю много людей, которые любят друг друга, – так же, без напора отвечает Чанёль. Он гасит свет и укладывается, поворачиваясь на бок. Рэпер очень высокий. Когда вытягивается на кровати в полный рост, ноги обязательно свисают, едва не касаясь пола. Каждый вечер Бэкхён подвигает к изножью кресло. В темноте видно, как блестят глаза вокалиста, отражая свет уличных фонарей. - Наверное, люди без фантазии придумали всю эту романтическую муть, чтобы развлечься, – предполагает Бэк, бездумно разглядывая что-то далеко в ночном небе. - Ну, вроде вдвоем не так тухло, а? – он замолкает, давая Чанёлю возможность возразить, не услышав ответа, продолжает. - Но у меня-то есть фантазия. И глаза есть. Я вижу, как по-дебильному все себя привязывают к кому-то. А он потом, через пару лет, превращается в вечно недовольный кусок жира, например. Но все. Поздняк. На пальце кольцо, в шкафу куча серых костюмов для работы в офисе и член завязан узлом, – подводит он итоги, насмешливо изображая в воздухе затягиваемую удавку. - Ну, не знаю, – несмотря на затраченное красноречие, вновь несогласно басит Чанёль. - По-моему, любить очень хорошо. - Ага, – кивает Бэк. - И дрочить в ванной на фотки. - Йаа! – две секунды хватает, чтобы вскочить со своей кровати и удобно устроиться на соседней, поверх вздрагивающего от смеха тела. Не ожидая от своего длинного друга такой прыти, вокалист оказывается застигнутым врасплох. Громкий смех прерывает «заботливо» прижатая после серии ударов к лицу подушка. - Бэн Бэкхён, я тебя убью, если кому расскажешь! – возмущается Чанёль, заглядывая под свое синтепоновое орудие. - Завязывай с этим, – рекомендует оттуда насыщено красный Бэкхён, назидательно вытаскивая из-под одеяла указательный палец. - Из нашей комнаты могло бы выходить сегодня две девушки, понимаешь, о чем я? - Я не хочу так, – мотает головой рэпер и отодвигается, освобождая другу место, чтобы сесть рядом. – Это не правильно. Подумай об этом тоже. Попробуй поискать настоящие чувства. - Ну может и попробую. Потом. А вот ты точно задрочишься когда-нибудь до смерти, – усмехаясь, предсказывает растрепанный Бэк, устраиваясь сбоку. - Я создан не для этого, пойми ты. Не для серой скучной жизни с одной и той же мордой до скончания веков, – растолковывает он сосредоточенному Чанёлю. - Я же, прям, чувствую, что у меня вообще особенное предназначение. А ты, конечно, можешь дальше любить. Страдать. Как пожелаешь. Куплю тебе на день рождения крем от мозолей.