В мирах

POV Давид Страшно сказать – прошёл месяц. И за этот месяц всё реабилитировалось. Дела складывались гораздо удачнее, чем я предполагал. Артём буквально за неделю поднял себя на ноги, попросив меня не слоняться по дому и не отираться около него, а заниматься делами. Я, если честно, сам собирался. Но, всё же, оставить одного… Я ведь напугал его, он мог вполне сбежать. Нет. Не сбежит, я знал. И правда, всё пошло своим чередом: как я уже говорил, ровно через неделю мы с ним впервые показались на публике после церемонии. Впервые одел женскую одежду, значит. И… ничего. Значит всё в порядке! Я готовился к коронации, и действительно начал заниматься своими делами. Вот только чувствовал себя неважно. Месяц без кормления, потому что брезговал чужими и не смел дотронуться до него. Это стало вроде как особой близостью. Я понял, что допустил непоправимые ошибки оба раза и корил себя за грубость и бесцеремонность. Вся остальная кровь – помои. Мне не надо остальной, я потерплю. Само собой разрешится. - Привет, без стука. Чего это? – я продолжил заваривать кофе, не обернувшись. Это Эрик, всё понятно. - Почему не был на встрече «посвящённых»? Я обернулся и посмотрел на него, как обычно. - И не надо смотреть на меня, как на идиота! – похоже он был чем-то раздражён, сбит с толку и немного напуган. Я сел и приготовился его внимательно слушать. Рик вздохнул. - За мной хвосты, Дэв. За тобой хвосты. Дом оцеплен. За Яной следят – он протянул мне бумажку. На ней наш старый добрый детский шифр. «Под Артёма копают» - Кто? Рик красноречиво посмотрел на меня. Мы оба замолчали. Если бы он знал, то не приставал бы ко мне с глупостями… - Береги Алису! Береги! - Само собой. Ни на шаг не отойдёт от меня больше. --- POV Артём Ужасный месяц я боролся сам с собой. И легче мне не становится. Спрашиваете, кто я? Алиса. Алиса в Стране Пиздец. Унижения продолжились. Как я ни оттягивал момент рандеву с женскими шмотками, он состоялся. И всё вроде бы пришло в норму, но… Пару дней назад с утра, войдя в туалет, я долго соображал, что мне нужно сделать, прежде чем справить нужду: остаться стоять или сесть? Очень сложно было себя контролировать, притворяться. И теперь мне настойчиво казалось, что меня двое. А когда я хотел подавить женскую сущность, то, казалось, меня нет вовсе. Появляться в обществе – омерзительно и унизительно. Но человек ко всему привыкает. И я. Привыкну когда-нибудь… До коронации меньше месяца, может, после неё всё изменится? Яна забегала редко, и я очень скучал по ней. В остальном никаких новых впечатлений. Всё та же головная боль, страх, дискомфорт и безграничная тоска. Только Давид перестал замечать всё это. Или просто не хотел видеть. Мне же лучше, незачем. Хуже спать будет. Ах да, он почти не спит… не важно. Хм. И за мной следят. Пару раз видел несколько ребят, хотя разглядеть кого-то определённого и запомнить в вечном потоке журналистов нереально. Но, кажется, похожих я уже видел. Вот только я никак не припомню, где. Обожаю в такие моменты свою выборочную наблюдательность. Вот и всё. В остальном всё серо. И за окном – тоже. Осенней желтизны как не бывало, деревья голы и скрючены. Линия горизонта теряется – земля сера, небо серо… Какое настроение может навеять такая картина? Я всё чаще задёргивал шторы. Боялся, что увидят. О том, чтобы выйти без Давида на улицу и речи идти не могло! Артём бы вышел, но Алиса этого не вынесет… С себя регулярно снимал только корсет, но, кажется, он был не нужен. От длительного ношения мо ё тело не только болело, но и деформировалось. Я был удивлён, что не возникало мыслей уйти отсюда и покончить с собой тем самым. Наверное, от того, что от меня зависела жизнь и судьба другого человека. Даже если я питаю к нему не самые тёплые чувства, это не значит, что я должен подвергать его опасности. В дверь вошёл Давид и постучался. Это он так принял к сведению тот день, когда я швырнул в него бутафорским кинжалом, за то, что тот вошёл, когда я затягивал себя в корсет. - С сегодняшнего дня ты находишься рядом со мной ПОСТОЯННО. Я фыркнул - Я итак без тебя никуда не выхожу, чего бояться? - Ты не понял. Ты больше не остаёшься один дома, ты находишься со мной. Постоянно. -… Он уже развернулся, чтобы уйти, но я упорно глядя ему прямо в затылок, медленно произнёс: - Может быть, ты спросишь, хочу ли я этого. Он повернулся и поймал мой взгляд. Я отвёл. Страх ещё жив во мне. - Как я могу слушать человека, который не может даже посмотреть мне в глаза. И стремительно вышел. Я не из тех парней, которые крушат мебель с психу, но мой кулак врезался в стену. Было больно, но не настолько, чтобы заглушить дикую усталость и опустошённость от всего этого. *** Его квартира напоминала гнездо разврата: повсюду алые и малиновые атласные подушки, бархат, полумрак, картины соответствующего содержания. Ощущение от всего этого такое мягкое, расслабляющее и немного противное. Ах, да. Мы с Давидом находились в квартире Эдуарда. Как он и говорил – таскает меня за собой повсюду. Каблуки не снимаю, кажется, ступни тоже уже деформировались. Всё болело невыносимо. Хотя ходил я очень мало, но в них даже сидеть было больно. До этого момента я и не представлял, сколько у него дел. Где мы только уже не успели побывать! Благо, к телепортации я уже привык, и меня не мутило. Почти… Но никто из аристократов не принимал и не вызывал на официальные разговоры к себе домой. Это считалось неприличным, дурным тоном. Но, насколько я понял, Эдуард вообще был странной личностью. Хотя никакой неприязни он у меня не вызывал. Алиса даже успела познакомиться с его Жертвой – тихая домохозяйка Ирочка. Все говорили, что их союз крайне неудачный, несчастливый. Что он относится к ней, как к прислуге и ни во что не ставит. Только вот я думаю, ей это очень нравится. В тихом омуте, как говорится… Ну, не важно, это только лишь мои наблюдения. Пока они разговаривали на диване за соседней стенкой, мы с Ирой на кухне пили чай, и вдруг резкая головная боль. Меня буквально скрючило от этого внезапного приступа, но он тут же прошёл. Я едва не застонал, но во время вспомнил, что Алиса этого делать не может. Ирочка тут же подскочила (это существо я могу называть не иначе, как Ирочка), забеспокоилась и куда-то убежала. А я был занят совсем другим. В моей голове происходил диалог между Давидом и Эдуардом. Более того, я мог даже видеть аристократа – видимо, я видел глазами Давида. - Давид… Ты ещё совсем мальчишка, куда же ты лезешь. - Моему деду отошёл престол, когда ему было 16. - Ты – не твой дед. Тебе подчиняются только потому, что боятся. - Боятся, значит уважают. - Боятся, значит ты больной на всю голову, и от тебя не знают, чего ожидать! - Эдуард, Вы забываетесь. – Я чувствовал, что внутри Давида всё кипит, а мои руки подрагивали, очевидно в такт с его руками. - Давид! Послушай! Я не собираюсь врать тебе, как это делают остальные! - У меня есть свои достоверные источники. – Перебил он. - Эрика всерьёз никто не воспринимает, и относятся к нему не лучше, чем к тебе. Послушай! – Эдуард взял его за плечи. Я почувствовал, как возрастает напряжение. – Тебе никогда не стать таким же, как дед! Ты умеешь чувствовать! Тебе же не нравится это всё, ты не болеешь душой за всё это! Со своим крутым революционным нравом ты сможешь разрушить наш мир до основания, но вот сможешь ли отстроить? Возродить величие из пепла, которое приобреталось веками. Подумай… - Давай я сам буду решать. Чего я хочу. А чего нет. Эдик. – Обрубил Давид, резко встал и растаял. В эту же секунду моё собственное тело начинало таять в воздухе, а пространство уходить из-под ног. Дистанционная телепортация! Больной!!! *** - Я слышал ваш разговор. - Любопытные варвары остаются кастратами. - Хватит со мной так разговаривать, я тебе не твои Эдики! – взвизгнул я так громко, что Давид от неожиданности пролил на себя кофе. - эй-эй!.. В такие моменты мне больше импонирует немая Алиса. - Тебе же это правда не нравится, - я пристально смотрел в его переносицу. Да, в глаза я ему смотреть не мог, но я так же не мог позволить, чтобы он об этом знал и этим пользовался. - Это мой долг. - не понял! Какая выгода тогда Эдуарду отговаривать тебя? – была, конечно, мысль, что он просто хороший мужик и искренне беспокоится о внутреннем мире Давида, но я, всё же, уже не новообращённый. - Ты же видел на церемонии его сына. Я задумался. Ну, видел… И что? Он же не чистокровный! То же самое я сказал и Давиду. Но тот оставил мою реплику без внимания. А секунду спустя, для пущей уверенности в себе спрятал руки под стол. Я ухмыльнулся. - Так, Давид! Давай с тобой поговорим! - Парик сними и поговорим, а то не могу уже… - он растянул губы в холодной ухмылке и затронул на моём браслете руну. Она вспыхнула алым и обожгла мне запястье. Это значит, нас не услышат. - Чего не можешь? – я морщился, отрывая парик от головы. «Месяц без секса не могу» Я застыл. Но вовремя понял, что он этого не говорил. Это прозвучало в моей голове. Но всё же… Может мне показалось, и он этого не подумал? Это я подумал? Кажется, я начинал сходить с ума!.. - Не исключено, что Эдуард – сын моего деда. Он не был святым, кстати, бядские гены передались и Людмиле. Я давно привык, как он отзывается о своей матери. - Так, - я отогнал от себя лишние мысли и встрепенулся. – Если мы должны провести всю жизнь вместе, то должны доверять друг другу всё и… - Я знаю, как избавить тебя от тряпок, - перебил он. Я опешил. Что?! - И ты мне говоришь об этом только сейчас?! - Надо было всё проверить. Я облизал пересохшие губы. - КАК?! Он внимательно посмотрел на меня и помог стащить корсет. Выглядел Давид неважно… И отчего-то всё хуже с каждым днём. - Магия отнимает у меня силы… - я чувствовал, что его руки дрожали. – Ты не поверишь, но я чувствую всё, что чувствуешь ты. Так! Об этом мы раньше не разговаривали! - То есть тебе тоже больно и поэтому ты решил избавить меня от этого маскарада? – во мне нарастала волна ярости и негодования. Давид усмехнулся. - Не исключено. «Ёбаный эгоист». - И мысли твои я тоже слышу. - И я твои, - криво усмехнулся я. Его руки дрогнули и царапнули мою спину застёжкой корсета. - Мы можем напустить на тебя морок. – Ушёл он от темы. - Напрашивается «но»… - …но мне придётся пить твою кровь два раза в неделю. Липкий страх уже подбирался к горлу откуда-то снизу – мерзкое ощущение. - Есть минусы, - продолжал он, как будто бы я мог на это согласиться, - от тебя будет нести магией и нас могут обнаружить. Но мы можем оправдаться тем, что ты болеешь, а я тебя лечу. - Ты всерьёз думаешь, что я соглашусь?! Больной?! – чертыхнулся я и впервые за многие дни уставился ему прямо в глаза. Он встретил меня спокойным уставшим взглядом. Да, и он чувствовал, что я сдаю позиции, потому что измученное тело явно требовало компромисса. - Не беспокойся. Я буду нежен, принцесса. - Урод!!! ***