В мирах

POV Давид С того злополучного вечера прошло три дня. И третий день Артём не приходил в себя. Вкратце, было следующее: Меня разбудил обеспокоенный Рик. Я уснул на полуобнажённом Артёме. Нас не было уже давно в Пристанище, и он решил нас найти – мы договорились встретиться там после церемонии все вместе. Мы переместились в хижину, Эрик оказал ему первую медицинскую помощь. После этого состоялся следующий диалог: - Парень в отвратительном состоянии, ему нужен покой, уход… Я не знаю, когда он очнётся. На лицо критическое стрессовое состояние. - Что мне делать? - Ухаживать за ним, лечить и любить! - Ты не будешь против, если Яна… - Буду. Примерно так всё и было. И вот уже третий день я караулю его у постели. В те редкие моменты, когда он приходит в сознание на несколько часов, я успеваю только проводить его в туалет, дать воды или таблетку. Для пущего удобства переместились мы в поместье у Онежского, куда я его притащил в первую нашу встречу. Дом был пуст – с момента убийства охранников я никого больше не нанимал. СМИ Эрик сообщил, что мы уехали заграницу. И ничего лишнего. Ни Эрика, ни Яну с момента церемонии я не видел. Что же творилось со мной? Я чувствовал себя ужасно. Примерно так же ужасно, как выглядел сейчас Артём. В голове туча вопросов и мыслей, которые приходилось постоянно отгонять. Зачем я его укусил? Почему не подумал о нём? Почему не поинтересовался его самочувствием? Зачем затеял этот маскарад? Ответ был один: ради себя самого. Я всё в своей жизни делал ради себя самого. Мою совесть добило ещё и то, что я чувствовал себя прекрасно. Его кровь это нечто неописуемое! Восхитительное! И если пытаться передать словами эти нереальные ощущения, то понимаешь, насколько скуден твой словарный запас! Но в перерывах между ухаживаниями за Артёмом и метаниями уязвлённой совести, мою голову посещали ещё и другие мысли. Что это было? Тогда, на церемонии? Что за связь установилась между нами? Я чувствовал то, что чувствует он. И то, что я чувствовал в тот вечер, было в сотню раз сильнее всего того, что я чувствовал вообще за свою жизнь! Ни разу, нигде, ни из каких источников я не слышал о Связи такой силы. Но это не пугало меня. Может быть в самом начале, но немного, потом – заинтересовало, взбудоражило, вскружило голову. Мы взорвём мир. Артём заворочался в постели и застонал. Я дёрнулся и вскочил с кровати. А, нет, спит… мы находились в моей спальне. Я ещё раз взглянул на него: невозможно бледный, со ссадиной на щеке и запястьях, которые не проходят, с остро обозначившимися скулами и вздутой веной на шее. Я эгоист. Невозможный, непоправимый. Время от времени, я чувствовал, как ему больно и плохо, но не так остро. Возможно, из-за того, что он спит. И учился справляться с этим. И со своей совестью тоже. А если с ним что-нибудь вдруг случится? С такой связью я же понесу непоправимый урон! Я эгоист. Неисправимый. Я больно куснул себя за губу. Нельзя так халатно относиться к жизням других людей! Нельзя! Есть не только Я! Есть Он! Рик и Яна. Как я могу наследовать трон, если меня абсолютно не заботит жизнь других людей? Что ждёт мой народ, попавший в мои руки? Да, я эгоист. И я буду с этим бороться. Лишь бы это не оказалось очередной бравадой. в доме раздался звонок. Звонок домофона. Я быстро сбежал вниз по ступеням, чтобы быстрее вернуться к Артёму. Эрик! Только он всегда входил в помещение скучным традиционным способом. Я был рад, но не показал этого. Яны с ним не было. Мы поднялись наверх. - Ну что, рассказывай! – он старался скрыть своё беспокойство, но я уже понял, что всё это время он волновался за меня. Что ж! Если и волновался, то мог бы хотя бы несколько раз в день навещать нас ненадолго! - Никак, похоже… - я прервался и внимательно посмотрел на него. – Ты хочешь кофе? Я пойду заварю, а ты пока последи за ним… Глаза Эрика округлились, я про себя усмехнулся. Да, многих шокирует мой внезапная участливость. Но надо же с чего-то начинать. - Н-нет, спасибо. Позже вместе попьём. Сначала расскажи, что с Артёмом! - Ничего. Лежит, как овощ… капельницы ставил, поил лекарствами, - я пожал плечами. – Иногда городит какой-то бред. Просыпается – бежит куда-то, приходится ловить… дерётся. Укусил меня! - А ты пробовал… - он посмотрел на мои руки. - Как тогда с машиной? Конечно, - я скривился. – Ничего не выходит. Никак. Посмотри его, а… - Он умирает,- спокойно заявил Эрик. - То есть как? – я усмехнулся - Не смешно, я бы почувствовал! - Он умирает. – Повторил Рик на полном серьёзе. Я недоверчиво покосился на Артёма. Губы неестественно синие, дыхания не слышно, живот вздымается еле-еле. Напряг зрение – аура фиолетовая и её практически не видно. Руки мелко задрожали, и я не мог унять эту дрожь. Он умирает! Я бросился к нему и встал на колени у постели. Взял его руку, а свободной впился в ту область, где у него располагается сердце. Руки задрожали ещё больше, дрожь усиливалась, затем произошло то же самое, как в тот раз, когда его сбила машина: вибрация, тепло (даже жар), цветные мошки перед глазами, головокружение. Дыхание выровнялось, цвет лица потеплел. Артём заскрипел зубами и повернулся на другой бок. Я вытер влажные руки. - Получилось… - я сел на кровать и опусти голову. – Я чуть не убил его. - Можешь, когда захочешь! С ним было всё в порядке. - Как же! Ты же сказал… - Я соврал. - Но я видел… - Это был морок. - Падла. -Пошли кофе пить, он проспит ещё больше. - Скотина. - Ты обещал сварить мне кофе. - Моральный урод. - …и две ложечки сахара! - Урод с двумя ложечками сахара!!! --- - Что было между вами в тот вечер? – Эрик слегка покраснел, отводя взгляд, и я удивлённо взглянул на него. - Что было между нами?.. - Вы спали в одной постели, обнажённые… Я нашёл тебя на нём…. - Хэй! Я был одет, а он – в трусах!.. - Ты заснул на его заднице! Я швырнул в него ложку, тот ловко её перехватил и поднял вверх руки в знак примирения. - Ууспокойся! Я так! Разрядить обстановку! - Мудак. - Бывает… - Почему без Яны? Эрик посерьёзнел и будто погрустнел. - Я хотел поговорить с тобой на этот счёт… - С ней что-то случилось? – встрепенулся я. - Нет… Мы с тобой сейчас в последнее время так хорошо и близко общаемся, совсем как раньше… - Ну. И что с того? – ощетинился я. Я знал, что такие разговоры к хорошему исходу привести не могут. - … и теперь я могу тебе сказать. Раньше было неудобно заговорить с тобой об этом, но теперь, на правах лучшего друга… Я люблю её. - О, браво, поздравляю! – я захлопал в ладоши. – И когда ты это понял? Когда укусил ей или когда трахнул? - Нет, - внезапно разозлился он, и тут же потух. Я притих. – Я… хочу, чтобы ты избегал общения с ней. Я изумлённо приподнял брови. - Дэв, она сама не своя. Я не слепец, знал с самого начала, что она влюблена в тебя, а ты никогда не встанешь между ней и мной. От этого молчал. Но с появления Артёма она сама не своя. Мечется, плачет, дёргается, ругается. Зовёт тебя во сне. – Он немного помолчал. -… - В общем, я хочу, чтобы она отдохнула от тебя, забылась. Отдыхает сейчас… Ладно? Чтобы не было недосказанности. - да… спасибо, что заговорил об этом. - Я не хотел… - Забей, я всё учёл, всё нормально. Пей, остынет. И вот ещё одному человеку я приношу сотню страданий. Мы проговорили до вечера и расстались на довольно позитивных нотах. --- Ещё два дня мучений, и он очнулся. Эрик забегал пару раз, но толком ничего путного не сказал – дела. Ведь он сейчас занимается не только своими, но и моими, что уже десятки раз случалось. Но вот только не знаю, радоваться ли его «воскрешению». Мертвецки бледный, с дрожащими руками забился в угол и что-то бормочет. Судя по пятирублёвым глазам, по тому, что он дерётся и кусается – он либо не узнаёт меня, либо не хочет подпускать. Не ест. Всё время просил пить, затем отворачивается и снова дрожит. С момента пробуждения не спал. И я с момента пробуждения не уходил из комнаты. И не находил покоя. Даже мысленно не могу достучаться до него, что меня премного бесит. И… пугает. Я привык, что любая проблема – не проблема. И не собираюсь отвыкать. --- POV Артёма Мне казалось, что я вот-вот задохнусь в тот момент, когда я окончательно очнулся и сел в постели. Сначала я не понял, где я нахожусь – первый раз вижу это помещение. Где брат? Где я? Я… Брат?! Потом я вспомнил, что брата нет и не будет. Потом я вспомнил, что произошло. Потом я ВСЁ вспомнил, но где я – оставалось загадкой. Я вздрогнул. Он здесь! Рядом! Сначала я почувствовал его, потом увидел силуэт боковым зрением, но головы не поворачивал. Липкий ужас подкатывал к горлу. Я Чувствовал, что все раны на теле заживлены, закрыты, но ужасно болела голова и время от времени поясница. - Артём… Артём. Нужно поесть, - он двинулся с места по направлению ко мне, но я шарахнулся в сторону от неожиданности. - не прикасайся! Не трогай, НЕ СМЕЙ! Не приближайся!!! – завопил я. Всё внутри орало, но вышло из меня что-то вроде шёпота или бормотания – весь речевой аппарат сдавило от напряжения. Он ничем не выразил удивления, но руки дрогнули, смяли простыню. Может, это звучит глупо, но я боялся, что он меня… хочет. Во всех смыслах этого слова. Боялся что он меня укусит – больше всего, процентов на 90. Остальные 10 – страх того, что он маньяк, страх того, что он видит во мне девушку, страх того, что он ко мне прикоснётся, страх того, что залезет в душу. Я отползал от него до тех пор, пока не наткнулся на спинку кровати. И замер. Давид что-то говорил – я не слушал, пытался разобраться в себе. Браслет оттягивал руку и сковывал. Я чувствовал себя ужасно. Голова не переставала болеть. Последующие два дня прошли ужасно. Помещение покинуть он меня не заставил. Постоянно приносил какую-то еду, что-то болтал. От воды я не отказался, но дожидался, пока он поставит стакан на тумбочку и выйдет, чтобы унести еду. Из его рук брать что-то не хотелось. Не хотелось, чтобы он смотрел, как я пью. Всё в себе. Нужно было разобраться. Конечно, сначала я обвинял его во всем, что со мной произошло. Первые десять минут. Но уже спустя двенадцать злости и ненависти к нему не было и следа – к чему это? Он абсолютно ни в чём невиновен, и он так трогательно ко мне относится. Но я НЕ МОГ с ним говорить, НЕ МОГ смотреть на него, НЕ МОГ говорить с ним. Всё вокруг противилось этому – животный страх. Я был в клетке. В спасительной клетке. И не могу оттуда вырваться. --- POV Давид На третий день отчаяния – а я отчаялся, - я рассказал всё Эрику. Возможно, он сможет помочь. Я знаю, сможет. Я упросил его зайти туда и попытаться с ним поговорить. Это не смешно. Он вышел оттуда изумлённым и, как я понял, с неутешительными вестями. Совесть уже не атаковала меня внезапными уколами. Она просто воспалилась и постоянно ныла внутри меня. - Ничего внятного. Мы с ним поговорили, да… Но ни на один вопрос он мне не ответил. - Он хотя бы разговаривал с тобой. - Разговаривал. – Эрик отвёл глаза. – Дэв, у парня мощнейший стресс и нервное расстройство. Его нужно показать опытному психологу, а ещё лучше психотерапевту. Я хотел возразить, но промолчал. Потому что он прав! Да, я уничтожил его, растоптал, и теперь нужно воскрешать его снова. - Хотя нет, стой… - Рик задумался – Может, стоит пригласить, - он замялся и как-то особенно посмотрел на меня, - Яну? Я глубоко вздохнул. - Хорошо, я завтра прогуляюсь ненадолго. Пока вы. Тут. Только завтра! На сегодня ему достаточно, не буде беспокоить. --- POV Артём Меня разбудила… Яна?! Я встрепенулся, стыдливо натянул футболку – отчего-то стал бояться своей обнажённости, но даже… улыбнулся. Вчера, когда зашёл Эрик, это была неожиданность, но приятная. Я чувствовал некое облегчение, что не надо прятать взгляд и дёргаться. Эрика я практически не боялся. С Яной было отчего-то ещё легче. Но она выглядела хмурой и расстроенной. Улыбалась, лицо сияло, но… она была хмурой, подавленной, нервной и расстроенной. С чего я взял? Не знаю… Мне казалось… Казалось даже, что я вижу невесомое серое облако над её головой. Я экстрасенс?! Обожемой. - Привет! - Привет… Молчание. Она не знала, что скажет, а я ждал. Потому что нечего было сказать. - Ты отвратительно выглядишь. - Спасибо! А ты очаровательно, как всегда! - Зачем буянишь? Я вздрогнул. - В плане? - Почему с Давидом, - она сглотнула – не разговариваешь? Неприятная тема. Я унял внезапную дрожь. Неприятная не только мне. Ей тоже с трудом давались мысли и слова, связанные с ним. Это будто… роднило нас? Я несмело улыбнулся. - Я боюсь его… Не могу… После того вечера мне кажется, я растоптан окончательно. Что-то внутри меня сломалось, и я не могу больше так. Мне больно, хотя ничего не болит. Кажется, что всё тело изранено, хотя изранена душа…Я убит и раздавлен переменами. Я не готов к неудобствам и боли! Я не готов к унижениям и не знаю, как смотреть мне в глаза людям! Я… - я болезненно поморщился и замер, подыскивая слова. Она слушала на удивление внимательно. - … ты чувствуешь, что он забрал твою душу, - тихо закончила она. Я удивлённо моргнул. --- POV Давид - Всё. – И дверь за ним на этом захлопнулась. Эрик был чем-то раздражён. Я опять почувствовал свою вину, но это было мимолётно, потому что своей вины я до сих пор никогда не ощущал. Яна совсем недавно была здесь – резкий запах её духов в воздухе. Я сел в кресло, взял диктофон и приблизил к уху. Я чудовище. Моральный урод. Без сахара. Я рванулся было в комнату, чтобы успокоить, всё рассказать, что-то объяснить, доказать… но тут же сел обратно. Таак! Нужно сначала просто сесть и успокоиться. И не горячиться! Никаких резких движений! Утро вечера… --- POV Артём Утро. В комнату проникал слабый солнечный свет, я решил подойти прямо к окну, освежиться заодно… Дверь притворили. Я прыгнул от окна на кровать и обнял ноги. Я знал, что это он! Чувствовал запах. Но это были… крабовые палочки?! В дверь просунулась пачка крабовых палочек и немного покрутилась, как бы пританцовывая. Глюки. Да, я умираю. Живот неожиданно заурчал в такт похоронному маршу. Глюки. - Прикажете изволить войти? – в дверь просунулась голова Давида, и я помимо воли улыбнулся. - Извольте войти! - Пройдёмте! – радостно пропустил он вперёд крабовые палочки – Барин разрешил! Спектакль, конечно, дурости, но такую важную персону, как этот актёр, мне в жизни, наверное, больше не получится лицезреть на импровизированной сцене. Разговор с Яной развязал меня немного. Страха практически не было, а то, что было я смог держать в узде. Но в глаза я не смогу ему посмотреть никогда. - Мой обед-завтрак-ужин, - я потянулся к пачке. Такого тесного контакта он не ожидал – я это видел по его рукам. Но быстро взял себя в руки, и вот передо мной снова сидел то самый Давид. - А-а, кто сказал, что ты будешь их есть? Видно, что ждёт моей реакции. Боится, что я уйду в себя. Я тоже боялся! Прислушался к себе… Ничего плохого. Не боись! Я сам делаю всё… Я мужик. - Ага! И для чего же ты их принёс? – я слегка наклонил голову. - Чтобы съесть. - На глазах у меня? - На глазах у тебя. – Он вскрыл пачку, развалился в кресле, демонстративно, медленно-медленно приближая ко рту палочку. Я хохотнул про себя, резко сорвался с места и откусил. В его руках остался маленький кусочек. Удивился я. Удивился и Давид – я заметил. Но оба остались довольны и выдохнули. Он – незаметно, я – чуть заметней. Есть контакт. Это, как вкручивая лампочку в патрон при мотающем счётчике – руки уже там, над головой, она уже вошла, а ты на секунду пугливо замираешь, быстро вкручиваешь, одёргиваешь руки. Ждёшь, что она упадёт на голову, но она не падает, и свет загорается. Или я один жду, пока она упадёт? - Ловкий, дерзкий, - шутливый тон кончился. Давид смотрел на меня. И я чувствовал, что ему неприятен был маскарад. Но теперь я знал, что он умеет быть хорошим. - Не боишься, ловкий, дерзкий? Я вздрогнул. Не боюсь ли я. Отвёл глаза в сторону и помотал головой. - Тогда давай мир. Он протянул мне крабовую палочку. Я тупо уставился на неё. Затем выудил ещё одну из пачки и скрестил наши палочки. ---