Mindful Matters

V сидел за кухонным столом, сложа руки, и размышлял о том, что он должен делать дальше. Было 31 Октября. Подготовка была полностью завершена; делать было нечего, кроме как все проверить, перепроверить заново, и ждать своего момента. Иви ушла более 2-ух месяцев назад и у него больше не было надежды увидеть её снова. По крайней мере, он должен был с кем-то поговорить. Бессознательно он позволил тоскливому вздоху вырваться из груди, он старался не обращать внимания на то, как все внутри него сжималось при мысли о том, что он её потерял. Он обидел её, но он освободил её, и он желал этого, пытался выразить это в её "освобождении", пытался показать ей свою любовь. Это было искаженно, но чего стоило ожидать от искалеченного, психологически разбитого террориста? Перебирая в пальцах чашку, он грелся теплом чая в ней. Его мысли прыгали от одного произвольного предложения к другому, без значения и линейной связи; подобно лягушке, прыгающей с одной водяной лилии на другую. Вдруг он почувствовал запах шиповника и укрытых дождем переулков. Она была здесь. - Я надеюсь, для меня найдется чашечка чая? Она стояла в главном зале Галереи в пределах досягаемости света, доносящегося из кухни. Теперь, когда V жил жизнью холостяка, он включал свет только при необходимости, тем самым создавая в Галерее приятную атмосферу мрака. Свет создавал лишь тонкий контур её силуэта. Она была одета в простую юбку и блузку с v-образным вырезом. Её волосы отрасли. Светлые кудри водопадом сыпались на её тонкую шею. Она выглядела так же, как и в момент их первой встречи. Он повернул голову на звук её голоса, но тело не могло пошевелиться. Он отчетливо слышал каждый её шаг в темных сумерках Галереи. Она шла на свет, шла уверенно, будто чувствовала каждое колебание его дыхания. Она была реальной. Она была здесь. Он чувствовал её запах через всю комнату; этот головокружительный, феромональный почерк, в котором он мог признать только её. Этот аромат мог бы пробудить его от комы, думал он, или же, поставить на колени. Его сердце выпрыгивало из груди, но единственное, что он мог сделать, это кивнуть головой и встать, чтобы налить чашку чая. - Это Англия. Чая здесь более чем достаточно. - сказал он. Иви села напротив V и ждала, пока он нальет чай. Когда он закончил, он просто стоял, как будто не был готов говорить что-либо. Типичный, подумала она. Она должна была подтолкнуть его, как всегда. Это было очень трудно, возвратиться сюда, и даже тогда, когда она уже спускалась в Галерею, она считала это ошибкой. Сможет он не показать ей своего поощрения? Скрыть то, что он скучал по ней? А может, и не скучал. Может, её внезапный отъезд и его вендетта стерли все чувства, которые он мог дать ей. Или, может, это была вина, которую он чувствовал из-за расставания с ней. Может быть, ты просто на самом деле не могла вернуться. После пыток в камере и её возрождения в Галерее Теней, Иви как любила, так и презирала V. Когда она физически восстановилась, её ненависть уменьшалась, плавно перерастая в недоверие, но она обратила внимание, что отношение V к ней изменилось: он боялся её. Независимо от того, боялся ли он её осуждений, её ярости или отвращения, он ходил за ней на цыпочках, постоянно напоминая о том, что её жизнь в его руках. Прошли те безмятежные дни, полные игр в шахматы, ночных фильмов, танцев и фехтования. Между ними ничего не было, но остались тяжелые воспоминания, и поэтому, когда она была достаточно сильна, чтобы жить самостоятельно, она оставила письмо Валери свернутым на кухонном столе поверх записки, что написала: "Прости. Я не знаю лучшего способа закончить это." . Она не давала обещаний, что вернется, и, действительно, не намеревалась делать этого. Но в её снах, каждую ночь она была с V, и все же обнаружила, что её приобретенная свобода была чище и легче, чем она думала. Единственное время, когда она была спокойна, было ночью, в её снах. Так, с небольшим трепетом, она искала путь назад к тому моменту, к тому человеку, который создал её, в надежде на то, что её страдания имели значение. Неловкость исходила от двоих. Иви первая нарушила тишину. - Я не сержусь больше, V. Она спешно поднесла чашку к губам, подула, чтоб остудить горячий чай. - Прости, что я ушла. Я не хочу продолжать дальше, кем мы были, но это не имеет ничего общего с тем, что ты сделал для меня. Господи! Конечно же имеет! Это было не перспективным началом. V все так же неподвижно стоял, склонившись над чайником, и как всегда, его эмоции были нечитаемы под маской. Иви хотелось протянуть руку и сорвать эту проклятую вещь. Если она должна раскрыть свою душу, то он должен быть любезен, чтоб вернуть её благосклонность к нему. - V, ты не мог бы присесть? Ты меня нервируешь. - Прости, Иви. Я не хотел мешать тебе. - V присел. - Ты мог бить меня до беспамятства кожаным ремнем, а сейчас боишься мне помешать? Она пыталась отметить свою противоречивость, но это прозвучало, как обвинение. - Похоже, ты все ещё зла. Его голос был ровным. Невозможно было прочесть его реакцию в тот момент. Он даже не предложил ей ничего. Иви пыталась сопротивляться разочарованию и злости. Пыталась истребить эти чувства. Это было всего лишь игрой разума. Она просто устала. Ясно, что он не был тем человеком, которым казался, и она сделала ошибку, вернувшись к нему, искав уют, что он не в состоянии дать. V слушал, не придавая значения её словам. Его ответы были зазубренными шаблонами, в результате чего только злил её. Он хотел схватить её, сказать, наконец, как он по ней скучал. Искал возможности извиниться за всё, что причинил ей: за его безобразие, его вендетту, его стеснительность, его вину. Она дала ему то, что он никак не мог не принять: его человечность. Вместе с ней ему легко. Он нашел радость в каждом дне. Он смеялся, он обсуждал, он показывал, и танцевал - все для её удовольствия. Его тело тянуло к ней. Впервые, на его памяти, он желал. Он понял эти чувства, любовь и страсть, но не имел опыта с ними. В течение 20-ти лет он тосковал по этим чувствам, даже во снах. Он был пленён этой женщиной, и полностью лишен дара речи. Он должен был что-то сделать или он потеряет её навсегда. Его чувства к Иви были не просто нежными, бывали жуткие моменты, когда он боялся, что не будет знать, что делать дальше, если бы они предались удовольствию. Через 5 дней он, вероятно, умрет, так не все ли равно, если он рискнет сделать это прямо здесь и сейчас? Что если она ответит взаимностью? Какого черта он будет делать тогда? Иви собиралась уходить. - Было ошибкой приходить сюда. Несомненно, ты очень занят подготовкой к 5-му ноября. Я просто... - она не могла закончить свою мысль, но её глаза умоляли о понимании. - Я ухожу с твоего пути... Она направилась к выходу, и уже было скрылась во мраке главной залы Галереи, но вдруг услышала поспешные шаги в свою сторону. Резким грубым движением его руки повернули её к нему. Её сердце бешено колотилось. Лицом к лицу с V. Его руки схватили её так сильно, и она было подумала, что он хочет ударить её. - Ты просто...что? - он зашипел. - Ты просто...ЧТО? - на этот раз его голос прозвучал с большим отчаянием. - Я просто... Искала встречи с тобой, V. Я хотела услышать твой голос в последний раз. Хотела знать как ты тут. Я скучала по тебе... - она сделала краткую паузу. - ...и я хотела знать, скучаешь ли ТЫ по мне... - закончила она наконец. Его молчание разрушало её изнутри. Кровь стучала по ушам, помутился рассудок. Почему она хотела продолжить это? Остаться здесь, в Галерее, и оставить V в своей жизни? -Скучаю по тебе? - спросил он, будто не понимая смысла её слов. В течение нескольких секунд V колебался, пока пытался найти решение. Прежде, чем Иви найдет ответ (или прежде, чем он потеряет уверенность в своём решении), он решительно притянул её к себе, почувствовав ритм её дыхания. Отпустив её руки, он закрыл рукой её глаза. Она чувствовала себя неловко, но это не мешало ему накрыть поцелуем её губы. Она не ожидала от него такого тепла; это было как лихорадка. Осознание того, что он целовал её, шокировало. Но ощущение того, как нежно обжигала его кожа, заставило Иви возбудиться. Она чувствовала, холод, бегущий по спине, подобно электрическому разряду,её заметно трясло. В тот момент она не делала ничего. Не думая о последствиях, она обвила руками его торс, ногтями вцепилась в его жилет, приоткрыла рот, чтобы углубить поцелуй. Теперь одного лишь страха было недостаточно, чтобы остановить её. Поддержав её, V запустил свободную руку, которая держала маску, вокруг её бедра и прижал её к себе. Его губы обследовали её всё с большим зверством, он потерял себя в её аромате, её вкусе, и в восхитительной боли, которую она доставляла ему своими ногтями. Он кусал её губы, заставляя её стонать. Внезапный звук боли вывел V из себя. Он отстранился, осознавая, что он сделал. Он обратился с ней грубо, поранил её нежные губы. Действительность клевала и мучила его, подобно стае черных, сердитых воронов. Стыд терзал его. Как и в большинстве вещах, он не годился для физической страсти. Он хотел выразить своё желание, пойти по единственному пути, который он знал, без тонкостей и почтения. Он больше не мог игнорировать два качества, которые боролись в нем: властный гедонист и застенчивый джентльмен. Джентльмен знал, что он принес достаточно боли Иви за столь короткое время проведенное вместе, и больше не хотел причинять ей вред. Гедонист же желал поглотить её - обрести маленькое счастье, которое жило бы в нем вечно. Даже если бы она поняла эту парадоксальную ситуацию и согласилась бы с этим, он не мог позволить этому случиться. Она должна была уйти сразу. Повернувшись на каблуках так, чтоб она не видела его непокрытого лица, он убрал руку от её глаз и ушел прочь в свою спальную, хлопнув дверью. Иви стояла, разинув рот, и пристально смотрела на дверь, ведущую в комнату к V. Она была потрясена столь невероятным моментом. -V? - спросила она. Она почувствовала кровь на своих губах и прикоснулась к ним пальцами. Они были влажными. Вид собственной крови не пугал её. Она кое-что поняла про V: его персона, которая мучила её в камере, была ближе к нему, чем безрассудный спаситель, в которого он хотел заставить её верить. Она стояла и обдумывала все случившееся, как вдруг услышала крик и звон разбитого стекла, доносящийся из спальной. -V! - она закричала в страхе, стучась в темноте в закрытую дверь его спальной.