За тобой

Спустя какое-то время, Изанами, сгорая от стыда, волнения и злости (неизвестно к кому), влетела в здание Тоо. Судя по опустевшим коридорам, она поняла, что все ученики сейчас, скорее всего, в спортивном зале. А время кричало ей о том, что она дура и пришла лишь к четвертой четверти матча. Единственное, чего сейчас действительно хотелось — это разбежаться и со всей дури врезаться в стену, но не смотря на это, она направилась в зал. — А Кайдзе в последнее время сдают позиции, ты заметил? — Ага. Я ожидал от сегодняшней игры большего драйва, а они что-то совсем никакие. — Ну ко второй половине они вроде подраскачались немного. Все благодаря их асу. Он хорош. — Хах, конечно. Это же Кисэ Рёта из «Поколения чудес»! Но наш Аоминэ все равно круче. — Кто бы спорил… Возле главной двери спортивного зала шло активное обсуждение идущего матча. Уловив посторонние комментарии краем уха, Изанами нахмурилась. Видимо, дела шли намного хуже, чем она предполагала. О, как же ей хотелось верить в то, что она ошибается. — А как им удалось в третьей четверти вырваться вперед? Я аж сам попутался с того, что происходит. — Да, они не так плохи, но их уровня все же маловато, чтобы тягаться с нами. Встряхнув головой, отгоняя от себя пойманную ненужную информацию, девушка попыталась сосредоточиться на том, что происходило за дверь. Но стоило ей только преступить порог, как ее прошиб невероятной силы страх. Сердце заколотилось в груди, откликаясь покалывающей болью. Уйма угнетающих вопросов поселились в ее непутевой голове: «А это нормально, что я вот так вот ввалилась?! Я предала их. Я вообще имею право здесь сейчас находиться?». Но назад пути уже не было. Проскочив мимо толпившихся ротозеев, Харуки на минуту замерла на месте. Конец игры в самом разгаре. На табло огромный отрыв в пользу Тоо. Все предопределено. Все кончено. Захотелось провалиться под землю. Изанами не осмелилась идти дальше. Постояв с минуту, она просто развернулась и, как можно более незаметно вывернула обратно. Оказавшись за пределами зала, она остановилась в темном коридоре в стороне раздевалок и просто уперлась спиной в стену. Страх и горечь сильно давили на грудь. Так сильно, что было тяжело дышать, и Из, жадно глотая воздух, старалась прийти в норму, но ее вина была нацелена на полное моральное уничтожение своего обладателя. Как бы Харуки не пыталась сдержать рыдания, она не смогла. Такой беспомощной, бесполезной и никчемной она себя не ощущала еще ни разу. Невероятно сложный матч. Шансы команды на победу практически равны нулю. Команда проигрывает. Она должна быть с ними. Должна их поддерживать. Она должна была приложить свою руку к их попыткам выиграть. Должна была помочь… Но ее не было. Она так нелепо облажалась. Вдавливая себя всем телом в стену, Изанами просто стояла возле двери раздевалки и рыдала. Очень тихо рыдала, так, чтобы ее не заметили. Ни к чему сейчас привлекать чужое внимание. Но сдержать всех давивших на нее эмоций она не могла. Как же она была виновата перед всеми, кто рассчитывал на нее! Как же сильно она подвела Рёту, который во что бы то ни стало защищал и выгораживал ее даже сегодня! И как же сильно она… предала?.. От собственных мыслей глаза Харуки расширились в удивлении, на минуту она оцепенела и даже перестала дышать. Буквально потеряв суть того, что с ней происходит. Все просто лавиной обрушилось на ее измученную голову, и всплеск рыданий накатил на нее с новой, удвоенной силой. Из крепко зажала рот руками, чтобы не выдавать себя, но это было уже слишком рискованно. Она вылетела из своего убежища и заперлась в уборной, где хотя бы не было снующих туда-сюда людей.

***

Третья четверть матча Кайдзе против Тоо (тайм-аут): — Все не так, все еще не так, — бубня себе под нос, Касамацу вместо того, чтобы отдыхать, расхаживает из стороны в сторону пред игроками своей команды, — не выходит… Мы не можем сократить разрыв! Такэути-сан, что не так?! — взорвавшись под конец своего монолога, выкрикивает капитан. — Тренер, — опустив голову, не давая Гэнте придумать ответ на вопрос Касамацу, перебивает Кисэ, после чего поднимает глаза и выдавливает из себя улыбку, дабы скрыть невыносимый страх, — позвольте мне использовать мой «козырь». Касамацу замирает в ступоре, глядя на блондина. В его мыслях явно происходит атомный взрыв, влекущий за собой то ли вопрос, то ли утверждение: «Он спятил?!» — Кисэ, ты уверен в этом? — глядя на форварда не менее удивленно, чем капитан, переспрашивает тренер. — Да, — уверенно отвечает Рёта, стирая с лица все рвущиеся наружу эмоции. — И у нас нет другого выбора. — О чем он говорит? — в любопытстве влезает Морияма. Не получив никакой толковой информации от капитана, который будто бы ментально в данный момент переговаривался с блондином, он перегибается через двух сокомандников. — Тренер, о чем он говорит? — Ты правильно понял, семпай, — подняв глаза на Касамацу, ответил Кисэ, ища поддержки от капитана. Юкио выдохнул, собрал все мысли в кучу и, проведя пятерней по мокрым от пота волосам, настроился. — Он хочет скопировать стиль Аоминэ Дайки. — Что?! — неоднозначное удивление вырывается от остальной части команды. — Кисэ, а ты так можешь? — задает вопрос Кобори. — Да, — тихо и спокойно, разглядывая бутылку с водой в руках, отвечает блондин, после чего медленно обводит взглядом свою команду, — но мне нужно время, чтобы все получилось. — Ну тут не беспокойся, уж поможем чем сможем, — удовлетворенный от полученной информации Ёситака шлепнул форварда по спине. — В конце концов, не один ты в Кайдзе умеешь играть в баскетбол, — согласно кивнул Касамацу. Перерыв между третьей и четвертой четвертью: — Наша ситуация достаточно опасная, потому что Аоминэ умудрился схватить четыре фола, — собрав команду, проговорил Кацунори Харасава, — и, как назло, без него нам никак. Так что поменяйте расстановку и играйте вместе. — Нет. Все мячи должны быть моими! — строго возразил игрок, уже всем своим существом настроившись на то, что он во что бы то ни стало обыграет Кисэ и всю его шарашку. — Ты задолбал уже строить из себя неповторимого! — после слов аса, взорвался Вакамацу. — Он прав, — успокаивая Коске, спокойно проговорил Имаеши, — он сейчас единственный, кто способен выстоять против Кисэ. Наше дело — позаботиться об остальной команде. Но если Аоминэ окажется на скамейке — мы проиграли.

***

С начала перерыва Рёта никак не мог привести в норму свое состояние. Ему пришлось выложиться на все триста пятьдесят процентов, чтобы иметь возможность противостоять Аоминэ, и сейчас по нему это было видно. Все время блондин только и делал, что пытался отдышаться. — Ты как? — поинтересовался Морияма, наблюдая за сокомандником, который, к слову, выглядел не лучшим образом. — Нормально, — отозвался форвард, постепенно начиная приходить в норму. — Ты нужен нам, Кисэ. Даже если Тоо выйдут без Аоминэ, ты нам нужен, — с серьезным видом добавил Ёситака. — Ты же знаешь: никаких проблем, я всегда готов, — улыбнулся Кисэ, но по лицу семпая было видно, что он сомневается в словах аса. — Ты, конечно, можешь в меня не верить, — разводя руки в стороны, протянул блондин. — Ты молодец, Кисэ, — Морияма перевел взгляд в сторону команды Тоо и улыбнулся. — Я верю в тебя. И всегда верил. — Ну и наивный, — усмехнувшись, прокомментировал Касамацу, поднимаясь со скамейки. Кисэ лишь улыбаясь покачал головой. Прозвучал сигнал к началу последней четверти. Финальная четверть матча: С самого начала четвертой четверти началась ожесточенная битва, которой явно не наблюдалось в начале. Наступило серьезной противостояние между Кисэ и Аоминэ, где ни один, ни другой не желали уступать. Самоуверенный и настроенный на то, что никто не в силах его победить, Аоминэ и серьезный, буквально переступивший через себя, дабы принести хоть малейший шанс на победу команде, Кисэ. Секунда. И снова мяч из рук Дайки оказывается в корзине Кайдзе. Знаменитый бесформенный бросок. «Твою мать, как он может быть так сконцентрирован, после того, как у него за спиной четыре фола?!» — думал Касамацу, наблюдая за происходящим. Но времени на то, чтобы размусоливать, не было. Особенно если мяч у твоей команды. Секунда… прыжок… и в ответ на гол Аоминэ Кисэ забивает ответный мяч, почти в точности так же, как его противник. На этом началась схватка с чередованием перехвата мячей от Аоминэ к Кисэ и наоборот с разницей в несколько секунд. На всей площадке будто остались только они двое, так как больше коснуться мяча не удалось никому. И это противостояние продолжалось до красивого броска Кисэ через щит, после которого ему выдалась пара секунд на перевод дыхания, и мяч оказался в руках у Шоичи Имаеши, пытавшегося пройти мимо Касамацу. «Мы все уже на пределе!» — глядя прямо в глаза капитану Тоо, думал Юкио. — «Но мы не можем сдаться, черт возьми!», — он боковым зрением глянул на Рёту, который «опекал» Аоминэ недалеко от него. — «Кисэ, ради твоих стараний мы тоже должны постараться!» Неудачный пас от капитана Тоо обернулся перехватом мяча для Кайдзе. Счастливое стечение обстоятельств. Кисэ бежал к корзине, ведя при себе мяч так, будто от этого зависела его жизнь и потерять этот мяч было подобно смерти. От матча оставалась всего одна минута. И появившийся прямо перед носом Рёты Аоминэ совсем не предвещал ничего хорошего. Глаза в глаза, встреча, страх… непонятное чувство. Аоминэ, Кисэ, секунды… каждый из них пытался прочитать дальнейшие действия друг друга. Каждый пытался придумать стратегию для собственной победы. «Нет времени на обманки», — пронеслось в голове форварда Кайдзе, и он просто сделал шаг в надежде повторить бесформенный бросок. Взгляд в сторону… прыжок. Но Аоминэ предусмотрел и это… «Еще чуть-чуть, и он перехватит бросок», — снова прозвучал голос в голове блондина. Кисть сама сделала окружность по мячу и повела его вниз за спину, где находился человек, который точно примет передачу. Капитан. Но вот дальнейшие действия Аоминэ Кисэ не предугадал, и очнулся лишь почувствовав легкую боль в запястье. А дальше последовал сигнал, оповещающий об ауте. — Хочешь скажу, в чем твоя ошибка, Кисэ? — глядя на растерявшегося после неудачного хода блондина, проговорил Аоминэ. — Если собираешься провести неожиданную передачу, никогда не подстраховывайся, перепроверяя, есть ли кто за твоей спиной. Глаза Кисэ расширились от удивления. «Как?!» — заметить то, чего не увидел никто. Вот он, Аоминэ Дайки. Рёта на мгновение впал в ступор, но кулак капитана, прилетевши ему в затылок, тут же вернул форварда обратно. — Игра еще не окончена, — проговорил Касамацу. И матч снова возобновил свой ожесточенный характер. Кайдзе, Тоо. Тоо, Кайдзе. Тяжелая борьба, в которой синим никак не удавалось вырваться вперед. Да о каком «вперед» вообще могла идти речь, когда у них даже не получалось сократить отрыв. Но парни все равно продолжали бороться. Не смотря ни на что. Потому что считали, что не имеют права на отступление. — Кончай, Кисэ, ты проиграл! — столкнувшись в очередном противостоянии, бросил Аоминэ. — Если я проиграл, это означает лишь то, что я могу стать сильнее и снова попытаться тебя победить. Но я не буду тем, кто сдался, — со взглядом, полным решимости, высказал Рёта, и в этот момент Аоминэ получил мяч, а блондин, собрав все силы в кулак, выступил против того, чтобы этот мяч оказался в корзине. Аоминэ давил вперед все сильнее и сильнее, и в конце концов рука Кисэ не выдержала. Мяч оказался в корзине. Кисэ — на полу. Заработанные Тоо очки — на табло…  — Игра окончена! — оповестил весь зал голос арбитра. — Команды, построиться. Кайдзе проиграли. «Как? Я сделал все, что мог. И что не мог, тоже сделал. Как это могло произойти, черт возьми?!» — крепко стиснув зубы, едва сдерживая слезы, думал Рёта. Была дана команда строиться. Попытки подняться оказались тщетными, все до одной. Ноги отказались его слушаться после того, как он во время матча так поизгалялся над своими мышцами. В полной растерянности, Кисэ не мог придумать, как поступить, пока не увидел протянутую ему руку помощи Касамацу. — Семпай, — дрожащим голосом проговорил Рёта, глядя на капитана. Понимая, что самостоятельно форвард подняться не сможет, Юкио перекинул его руку через плече и, поставив блондина на ноги, медленно повел его на построение. У Кисэ больше не было сил сдерживать себя. Он настолько сильно прикусил губу, что почувствовал вкус крови на языке, но слезы горечи поражения все равно потекли по его щекам. — Потерпи еще немного, Кисэ. Ты молодец, — взъерошив волосы на макушке Рёты, проговорил Касамацу, — у тебя еще будет шанс отыграться у него. — Девяносто восемь, сто десять, — объявил судья. — Победила академия Тоо. Поклон. — Спасибо за игру! Удар поражения прошелся по каждому игроку Кайдзе. Даже тренер Такэути просто молча покинул площадку, ничего не сказав. Морияма, Кодзи, Хаякава, Кисэ и Касамацу. Этот невероятный по силе удар прямо в голову, который сдержать было практически невозможно. И каждый из ребят, с гордостью покидая площадку, думал о том, как бы не разреветься сейчас вместе с Кисэ, который выложился гораздо сильнее всех остальных, который был младше всех остальных, ему простительно… Касамацу шел впереди всех. И он чувствовал… он знал, что всей команде сейчас так же паршиво, как и ему. — Хватит киснуть! — рявкнул он, резко развернувшись лицом к парням, — мы сделали все, что смогли, и все еще входим в восемь лучших команд страны. Если мы не вернемся домой с высоко поднятой головой — это будет непростительно! — и команда просто не могла не поддержать его слова.

***

— Кисэ, ты в порядке? — складывая сумку, поинтересовался Морияма. — Да, в норме. Уже все хорошо, — ответил блондин, ожидая всех остальных. Так уж вышло, что он собрался быстрее всех. Парни почти не разговаривали после окончания матча. Молча переоделись, молча сходили в душ, молча собрали вещи. И никто никого не винил за это. День выдался отвратительный и тяжелый. — Мы пойдем, Морияма, подождем у входа, — закинув сумку на плечо, проговорил Кодзи. Защитник кивнул, посмотрев в сторону ребят, удаляющихся за дверь. — Может, уже выйдешь оттуда? — застегнув сумку, спросил Ёситака, глядя в сторону промежутка между стеной и шкафчиками, где, полностью погрузившись в свои мысли, устроился капитан. — Парни ждут нас, а ты еще даже в душе не был. Касамацу медленно поднялся из своего укрытия, прошел к шкафчику, положил руку на дверцу и тяжел вздохнул. — Идите без меня, я не заблужусь, — тихим хриплым голосом ответил Юкио, даже ни разу не взглянув на товарища. По его глазам сейчас можно было прочитать абсолютно все, а он этого не хотел. Морияма понял капитана и без этого и один направился к двери. Но прежде чем покинуть раздевалку, в надежде хоть как-то помочь другу, сказал: — Это не конец света, Касамацу, — и ушел, закрыв дверь за собой. Юкио остался наедине с собой. Момент, которого он никак не мог дождаться с самого окончания игры. Ладонь, лежащая на дверце шкафчика, обернулась в кулак, который со всей силы прилетел в эту самую дверцу, а следом парень оперся на неё лбом. Он чувствовал, как дрожит все его тело. Каждая крошечная мышца. Чувство, когда хочется кричать, когда хочется крушить все на свете. Чувство, когда хочется умереть на месте. Отвратительное чувство. Когда внутри рвутся последние ниточки здравого смысла и, кажется, рушится то, что люди называют светлым будущем. Чувство, когда в горле застревает невыносимая горечь… В пустоте раздевалки послышалось тяжелое обрывистое дыхание и хрипы, которым не давали переродиться в рыдания. По щекам потекли неприятные горячие струйки слез, удержать которые было уже невозможно. Касамацу медленно сполз на пол, ощутив в эмоциональном срыве, что ноги отказываются его держать. Не отстраняясь от холодного металла, который хоть как-то отрезвлял его рассудок, он отдался волне боли, сожаления, стыда и самобичевания. Волне, которой уже было мало места внутри тела парня, и теперь она выливалась наружу отвратительными горячими слезами, оставляющими на губах горько-соленый привкус. Привкус отчаяния и поражения в войне с самим собой. Неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как капитан Кайдзе отдал себя на растерзание эмоциям, но конец приходит всему, даже нервным срывам. Чувствуя, что на смену всем негативным эмоциям, что разом окутали Касамацу, приходит апатия, парень вспомнил, где он находится, и что давно пора выдвигаться отсюда. Поднявшись с пола, Юкио сделал глубокий вдох, закрыл глаза и простоял так несколько секунд, приводя мысли в порядок. Как ни странно, но он ощутил небывалую легкость в мышлении, коей не испытывал уже очень давно. Одним движением стерев со щек и глаз остатки слез, он открыл шкафчик, намереваясь направиться в душ, но вдруг за спиной открылась дверь, впуская внутрь раздевалки посетителя. Повисло минутное молчание. — И зачем ты пришла? — севшим из-за слез голосом спросил Юкио. — Я… — пытаясь найти нужные слова, хоть и понимая, что не имеет права сейчас оправдываться, замялась Харуки, — мне очень жаль, — дрожащим голосом выговорила она. — Жаль? — с истерическим смешком переспросил Касамацу, — ты хоть понимаешь, что большая часть вины за наш проигрыш лежит на твоих плечах?! — Да, я виновата, я знаю это. Я признаю! — чуть повысив голос, проговорила Из, — именно поэтому я осталась здесь, а не сбежала, как только увидела, что вы проигрываете, — чуть тише продолжила она, — я просто хотела извиниться. В последний раз. — Извиняйся перед Кисэ, он оказался главным пострадавшим в этой истории, — понизив голос и развернувшись к девушке в пол-оборота, ответил Юкио. От этих слов Изанами почувствовала очередной укол совести, отразившийся прямо в сердце. Невероятной силы вину, которую ощущала Изанами, вряд ли возможно вообще загладить хоть чем-то, а уж обычным извинением и подавно. Она все прекрасно осознавала. — Знаешь, — разорвав повисшую тишину, продолжил Касамацу, — я до последнего ждал, что ты придешь. Из-за тебя я не мог по-нормальному сосредоточиться на игре, потому что думал только о том, почему тебя нет. Изанами подняла глаза на парня, и они моментально наполнились слезами. Каждое его слово откликалось глухой болью где-то в глубине души девушки, она чувствовала, как рвется нить, связывающая их. Она чувствовала, как теряет его. — Сама знаешь, это не сегодня началось, — спокойно и размеренно опустив взгляд в пол и сжав кулаки, продолжал Юкио, — и я не в силах больше держаться. Спроси у любого, кто меня знает, я никогда не отличался крепкой нервной системой, но я терпел. И я так долго терпел только потому, что действительно очень сильно влюбился в тебя, — он снова отвернулся. Почти все уже было сказано. Касамацу вытащил из шкафчика полотенце и захлопнул дверцу. В это время какая-то неизведанная сила подтолкнула Изанами к нему. Она не знала, зачем делает это, но тем не менее все-таки подошла, остановившись в шаге от его спины. Но для Юкио это действие уже не значило абсолютно ничего. Потянув за ворот, парень стянул с себя джерси и бросил на скамейку, дожидаясь, что Изанами все же что-нибудь скажет. — Извини меня, — от неожиданности Юкио слегка дернулся, когда почувствовал, как ладонь девушки коснулась его спины. Изанами замерла. Она чувствовала жар его тела и как дрожат рельефные мышцы под ее ладонью, следом за рукой она осторожно прислонилась лбом к телу парня, и Касамацу почувствовал, как по его коже потекли ее слезы. — Ради Бога, умоляю, прости меня, — сквозь слезы выдавила из себя Харуки. Юкио запрокинул голову и тяжело вздохнул. Следующие слова давались ему с невероятным трудом, но он чувствовал, что сказать их был просто обязан. И пора было наконец уже со всем этим заканчивать. — Все кончено, Из, — парень вынес наконец свой вердикт и скрылся за дверью душа. «Все кончено!» — эхом отдалось в голове Из, которая осталась одна посреди раздевалки. Слезы градом текли по опухшим красным щекам, разум затуманился, внутри что-то сломалось. Изанами выбежала из раздевалки. А следом и из школы. Отвратительное чувство, давящее на грудь, мешало дышать. Слезы наотрез отказывались прекращать литься. Глаза и щеки уже горели от раздражения. Не обращая внимания на посторонних, она проплакала всю дорогу до дома, после чего, не сказав ни слова, закрылась в своей комнате на все выходные. До злополучного отлета.

***

— Она тебе не рассказывала, что с ней? — сидя на кухне, взволнованно поинтересовалась женщина. — Ма, она из комнаты не выходила. О чем ты вообще? Да и не особо она со мной разговаривает в последнее время, — виновато опустив глаза, ответила девушка напротив нее. — Когда она последний раз ела? — Позавчера, — не поднимая глаз, отвечала Нанами. За то, что сейчас происходило с младшей сестрой, она всецело ощущала свою вину. — Вот дуреха, — с горечью в голосе произнесла мать. — Будем надеяться, что хоть в самолете поест. — Я готова, — спустившись со второго этажа, оповестила Изанами и, не желая задерживаться, направилась прямиком в машину.

***

«Сегодня ужасный день» — подумала девушка, глядя в окно в машины. Да и вообще, после последних событий каждый новый день для нее был ужасным. Ни предстоящее Рождество, ни белые хлопья, падающие с неба, не могли поднять ей настроение. И вряд ли вообще хоть что-нибудь смогло бы. Сейчас она даже была рада тому, что уезжает. После того, что было, она бы не смогла спокойно ходить в школу. Замучавшись думать о не очень приятных вещах, Изанами достала из кармана телефон и наушники. Включив музыку, она откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Ехать еще прилично. — Изанами, эй, — дергая сестру за плечо, Нанами пыталась ее разбудить. Девушка тяжело разлепила сонные глаза и вопросительно посмотрела на сестру, вынимая один наушник из уха, — мы приехали, соня, выходи, — улыбнулась Нами и вылезла из машины. Аэропорт буквально кишел жизнью. В такой давке было запросто потеряться, о чем в тайне мечтала Изанами, но ее желаниям сбыться было не суждено, потому что Нанами крепко держала ее за руку. Из было все равно. Она просто шла, куда вели, и делала то, что просили. Она просто ждала того момента, когда сможет снова лечь на кровать и закрыться от всего мира. До отлета оставалось полчаса. Регистрация пройдена. Устроившись в зале ожидания, Изанами вспомнила о команде.

***

— Семпай, ты как? — поймав Касамацу на перемене, поинтересовался Кисэ. — Мы ушли из Тоо без тебя. Морияма сказал, что все в порядке и не стоит тебя ждать. — Все и было в порядке, — спокойно отозвался капитан. Его радовало то, что ребята отошли от всего того, что было на игре, и снова вели себя, как прежде. — Я хотел бы поговорить с Изанами. Ты не знаешь, где она? Надо бы извиниться, я много неприятного ей наговорил, — опомнившись, спросил Юкио. Но после его слов Кисэ посмотрел на него, как на дурочка. И причины такого взгляда он не понимал, но почувствовал, что ему хочется его стукнуть. — Э… семпай, ты притворяешься, или правда не в курсе? — все еще с ошарашенным видом, наконец выдал Рёта. Касамацу смотрел на него ничего не понимающим взглядом. — Изанами больше не придет. Сегодня она навсегда улетает обратно в Ногано, — он прервал свою речь и посмотрел на часы. — О, отлет через два часа. — Стоп, подожди… — мозг Касамацу никак не желал воспринимать полученную только что информацию, — в смысле «навсегда»? — Я почему-то раньше думал, что это одно из слов, не требующих разъяснения своего значения, — задумался Кисэ. — «Навсегда», значит навсегда. Она разве тебе не говорила? И в этот момент по телу Касамацу пробежал табун мурашек. В памяти детально всплыл весь их разговор в раздевалке, и то, что она сказала… «В последний раз…» Осознав всю свою тупость, Касамацу стукнул себя ладонью по лбу так, что аж появился красный отпечаток. «Два часа. Я должен успеть», — пронеслось у него в голове, и он, как ужаленный, подорвался с места и побежал к выходу. — Эй, семпай, ты куда? — крикнул вдогонку Кисэ, но ответа так и не получил.

***

https://vk.com/audios242664484?q=соврал Аэропорт, шумный и гудящий, с постоянно снующими из стороны в сторону людьми, большими чемоданами, реками слез и безысходностью. Изанами не знала, куда деть глаза, чтобы самой не устроить здесь истерику, потому что куда ни глянь, везде прощающиеся, целующиеся, плачущие парочки. Прям не аэропорт, а День святого Валентина. Девушка тяжело вздохнула, огляделась по сторонам, и снова уставилась в одну точку. — Что такое? — заметив столь резкое движение со стороны дочери впервые с момента их прибытия, спросила мать. — Ничего, — недовольно выдохнула Харуки-младшая, — просто показалось. «Такое странное чувство», — подумала Из, пытаясь разобрать природу своих ощущений. «Интересно, а это вообще возможно, что кто-нибудь из них придет?!» — насмотревшись на эти драмы прощаний вокруг, она явно замечталась. К ней точно никто не придет. И слава Богу. Она попыталась успокоить себя этим, и вроде бы у нее даже получилось. Тем временем Касамацу пожалел о том, что подумал, мол, у него достаточно времени. Оставалось полчаса. Автобус уже сорок минут стоял в пробке, не двигаясь с места, до аэропорта еще километров пять или шесть, если не больше, но другого выхода не было. Нажав кнопку аварийного раскрытия дверей, Юкио выбежал на улицу и решил дальше двигаться своим ходом. С такими пробками так будет куда быстрее. Но действовать нужно было незамедлительно. «Хорошо, если я доберусь вовремя, но… что я ей скажу?» — на бегу думал Юкио. — «Прости за то, что обвинил в нашем поражении? Бред. Полнейший. Прости за то, что наговорил… а что именно? Я много чего наговорил. Хочу ли я извиниться вообще за все сказанное? Боже, почему так тяжело? Зачем я все это делаю? Я даже не знаю, что ей сказать при встрече. Но я должен. Я… не хочу ее отпускать. Точно… Прости, Изанами, но я не хочу тебя отпускать». Приложив руку к груди, Изанами пыталась понять, что же все-таки происходит. Ни с того ни с сего у нее вдруг начало сильно колотиться сердце, а какие-то потустороннее силы заставляли ее постоянно вертеться по сторонам. Она не знала зачем ей это нужно, но чувствовала, что должна. До самого последнего момента, пока не объявили их рейс. Ничего не произошло. Она ничего и никого не увидела, но охватившие ее ощущения не отпускали. Касамацу добрался до аэропорта. Вроде бы вовремя. Вроде бы еще есть время. Расталкивая людей, толпившихся вокруг, он пробрался к регистратуре, но зря. В это время голос диспетчера объявил посадку рейса Харуки. «Может, еще успею?» — последняя надежда проскочила в мыслях парня, и он изо всех сил рванул к указанному гейту. Пока семья Харуки толпилась в очереди к гейту, Изанами продолжала изучать аэропорт. Ее не покидало чувство, что вот-вот кто-то должен появиться. И, что уж греха таить, она всем сердцем молила, чтобы это был он. Она хотела, чтобы он появился здесь, пусть даже просто проводить. Хотелось просто увидеть его. Возможно, в последний раз. Но ничего так и не произошло… Она вместе с семьей скрылась в проходе, ведущем на посадку, даже не зная о том, что когда она, уже отчаявшись увидеть Касамацу, отвернулась, он появился возле входа в гейт, с сожалением и горечью наблюдая за тем, как толпа людей уносит ее образ от него навсегда. — Прощай, Изанами, — проговорил Юкио и, развернувшись, отправился прочь из этого места, зачем-то по пути набирая номер Рёты, который ему не потребовался, потому что стоило ему только приложить телефон к уху, как он заметил знакомую золотую голову у входа в аэропорт. Кисэ смотрел прямо на капитана, держа телефон в вытянутой вверх руке. — Я так и думал, что ты побежал сюда, — проговорил форвард, когда Касамацу был уже в нескольких шагах от него. — Это уже не важно, — удрученно отозвался Юкио. — Да, — тяжело вздохнув, согласился Рёта. — Пошли домой, семпай, — положив руку капитану на плечо, проговорил он.