Жизнь длиной в сон

Дин умирает. Кровь клокочет в глотке, булькает в легких, разорванных на клочки осколками рёбер, делает каждый новый вздох мучительнее во сто крат. А еще, кажется, удар гигантской когтистой лапы перебил несколько позвонков – во всяком случае, ног Дин уже не чувствует. – Кас… – сипит он. Тварь еще дергается в конвульсиях на грязном полу, когда Кастиэль выдергивает из ее туши клинок и бросается к Дину. Заёмная благодать слабо светится на кончиках его пальцев, не способная залечить раны – лишь самую малость ослабить боль. – Держись, Дин, пожалуйста, – шепчет он, – Сэм уже вызвал скорую, ты не уйдешь вот так, Дин… – Нет, старик, в этот раз точно конец, – одними губами произносит Дин. Он пытается улыбнуться – он же всегда улыбался в лицо смерти, да? – но в распахнутых глазах Каса отражается жуткая гримаса с кровавой пеной на губах. – Пообещай мне, Кас… поо… бещай присмотреть за Сэмми… – перед глазами все плывет, и Дин пытается зацепиться взглядом за глаза Кастиэля, как за якорь. – И… ты будешь со мной… до конца? Кас торопливо кивает, сжимая окровавленными пальцами ладонь Дина. – Я буду с тобой, Дин, – его голос дрожит, – всегда, в любом времени и в любом месте я был и буду с тобой… Дин хочет сказать еще что-то. Что-то важное, хранимое в самом темном тайнике в глубине души, для чего никогда не хватало времени или сил… но забытье падает на него, как черный тяжелый занавес.

***

Дин приходит в себя. В его сознание вклинивается тонкий механический писк медицинских приборов, узкие полоски света из окна, падающие на лицо и руки, и тупая ноющая боль в голове и груди. Тело кажется бесконечно тяжелым и неповоротливым, как после долгого-долгого сна, во рту – сухая пустыня, а глаза открываются с большим трудом. Дин видит (правда, размыто) хрупкую белокурую фигуру, прикорнувшую у противоположной стены, и пытается ее позвать, но в горле ворочается колючий комок, и изо рта вырывается только сипение. Однако этого оказывается достаточно, чтобы привлечь к себе внимание. – Дин! Солнышко мое, ты очнулся! Этот голос – один из немногих, что Дин узнает всегда, пусть даже и не слышал его… тридцать лет? – Ма… ма? Как ты… Я у…мер? Мэри подлетает к кровати, сжимает его руку, улыбается сквозь слезы, начинает быстро-быстро говорить, что он попал в автоаварию, что целую неделю пробыл в коме, что прогнозы врачей были самые неутешительные, что все переживали – и она, и папа, и Сэмми, и дедушка Генри, и Кэмпбеллы… Дин не понимает, кажется, смысла половины ее слов. Спустя несколько минут палата наполняется людьми. Дин видит обеспокоенную физиономию Сэмми (господи, какой он молодой и тощий!), затаенную радость на суровом лице отца, профессиональное любопытство в глазах медсестер… Лечащий врач монотонно зачитывает его, Дина, повреждения, полученные при столкновении с пикапом, прогнозы и лечение, но Дину плевать, по большому счету. Он ищет среди людей, стоящих вокруг его кровати, одного-единственного, взъерошенного, синеглазого и серьезного. – Кас? Почему нет… – Какая Кас? – переспрашивает Сэм. – Ты о Кэсси? Вы с ней расстались в конце зимы. Не помнишь? Дин слабо мотает головой. – Кас… наш Кас! Кас…ти…эль… – Тише, мистер Винчестер, – просит лечащий врач, чье лицо кажется Дину смутно знакомым. Постойте, разве его не съели левиафаны? – Вам нельзя волноваться и напрягать голосовые связки. Подождите пару дней, ваши родные найдут тех, с кем вы хотите пообщаться. – Дин, я не встречал за свою жизнь ни одного человека по имени Кастиэль, – качает головой Сэм. – Это очень редкое имя, я бы запомнил. Я поищу, поспрашиваю у твоих знакомых, но… кажется, нет никакого Кастиэля. Он тебе приснился, наверное… Дин откидывает голову на подушку и закрывает глаза, в которых вскипают непрошенные, злые слёзы. Он чувствует, что сердце бьется так часто, что готово заново расколотить только начавшие заживать ребра.

***

Дин учится жить заново. Нормальной, обыденной и порой скучной жизнью простого американского гражданина. С одним, настоящим, паспортом, где на фото он выглядит возмутительно юным и очень хочет казаться брутальнее, чем есть на самом деле. Со страховкой, в которой написано «Дин Винчестер». Со всеми прочими бумажками, которые есть у нормальных людей. Он учится жить без антидемонской татуировки под ключицей, енохианских сигилов на ребрах – он видел свою рентгенограмму! – и без Каиновой печати. Последнее, конечно, не может не радовать. Но Дин заново учится узнавать себя в зеркале – он моложе, чем помнит себя, и на нем нет ни одной отметины, которые так щедро отсыпала судьба. Черепно-мозговая травма оказывается серьезной, и зрение не удается восстановить полностью, бессильно разводят руками врачи. Дин скрипит зубами: умом он понимает, что плохое зрение – наименьшее зло из всех возможных последствий, но все же отчаянно не желает принимать тот факт, что всю оставшуюся жизнь придется носить очки или линзы. И все же Дин не верит, что все происходящее реально. Как только его выписывают из больницы, он берет в прокате машину – Импала все еще в ремонте – и последовательно исследует заброшенные здания, пещеры, подвалы в Су-Фоллз и Лоуренсе на предмет логова джинна, но, увы, безуспешно. После этого он пытается провести ритуалы вызова ангелов, демонов, все, что помнит и для чего удается достать ингредиенты. Это стоит ему недоуменных взглядов родителей и брата и полдня уборки в подвале, но не приносит ровным счетом никаких результатов. Он почти смиряется и учится жить без сверхъестественного. Он учится по-новому воспринимать людей. Оказывается, многие лица, знакомые ему из той – выдуманной ли, настоящей ли? – жизни, живут и здравствуют на самом деле. Смотреть на своего лечащего врача и не ждать, когда тот распахнет левиафанью пасть или начнет обугливаться, наступив на влажный после уборки пол, оказывается сложно. Это последнее, что он хотел бы рассказать штатному психологу, к которому ему настоятельно порекомендовали ходить два раза в неделю. Да и вряд ли есть на свете психологи, которым Дин смог бы без утайки рассказать все. Сосед Дина по квартире носит трехдневную щетину, старомодные штаны на подтяжках и имя Бенджамин Лафитт. Когда Дин впервые после выписки видит его – помятого явно с похмелья, хмурого, но абсолютно живого и здорового – он еле сдерживает слезы и обнимает его крепче, чем велит политес. – Э-эй, бро, я рад, что ты жив и практически здоров, но, это лишнее, – ухмыляется Бенни, выпутываясь из хватки. А Дин не может вымолвить, как рад он, что Бенни тоже жив. Когда Дин видит жену дедушки Генри, он едва не вцепляется ей в глотку. Он еще долго не сможет нормально общаться с милой Джозефиной – ее лицо, только намного моложе, носила стерва Абаддон. Чарли Брэдбери работает эникейщиком в том же офисном здании, где Дин чинит компьютеры и прочую технику. Они пересекаются каждый день в обед, необременительно болтают о кино и других интересных вещах, и Дин просто счастлив, что в этой вселенной никакое сверхъестественное явление не разрушало ее жизнь и карьеру. С каждым новым-старым знакомством сердце Дина колет робкой надеждой, что вот-вот он встретит… Увы. Отчаявшись ждать подарка от судьбы, Дин начинает действовать самостоятельно. Для начала он поднимает списки своих однокурсников по колледжу и списки школяров, учившихся в одно и то же с ним время в старшей и средней школе Лоуренса. Затем находит и перерывает телефонную базу Понтиака, Иллинойс… Безрезультатно. Как будто и нет в мире никого с именем Кастиэль. Как будто Сэм прав, и синеглазый ангел, пошедший за человеком против воли Небес, всего лишь плод больного подсознания… Спустя два месяца поисков Дин опускает руки и впервые надирается. «Кас, – пьяно шепчет он, – сукин ты сын, обещал же, что будешь рядом всегда… ах, черт, я же тебя выдумал, так что ты всегда со мной, да?» В эту ночь Кас впервые за много дней ему снится. Он не говорит ни слова, лишь обеспокоенно качает головой, гладит Дина по дрожащим плечам и невесомо касается губами лба. Дин просыпается среди ночи, и его щеки исчерчены дорожками слёз. Он чувствует, что стоит ему сделать еще один шажок, и он ступит на дорогу в свой личный ад, а ангела, который способен его вытащить, рядом не будет. Наутро Дин встает с постели, полный мрачной решимости. Если невозможно найти Каса законными методами, нужно действовать другим путем. И, раз уж у него есть хорошая знакомая – хакер, которой под силу взломать любую базу данных… В конце концов, «страна Оз» без чудес не бывает, так?

***

Бостон, Массачусетс

В кабинете профессора клинической психиатрии Мортимера Танахоса светло и прохладно; покачивается колыбель Ньютона на столе да тикают часы, нарушая тишину. – Интересный случай, дорогой коллега. Молодой человек двадцати шести лет, получивший черепно-мозговую травму в результате автокатастрофы. В течение недели коматозного состояния в своем сознании прожил заново собственную жизнь, да с такими сюжетными вывертами, что издать бы это в мягком переплете – любители фантастики с руками оторвали бы. Сверхъестественные твари, охотники на нечисть, ангелы, демоны… потрясающая работа бессознательного. Мне кажется, этот случай вам стоит рассмотреть в своей диссертации. – Абсолютно согласен, профессор, очень интересный случай, – собеседник профессора задумчиво склоняет голову набок и прищуривается. – Правда, каждый раз, когда я сталкиваюсь с подобным, мне становится немного страшно, а не является ли вся наша жизнь коматозным сном какого-то человека… – О, несомненно, – Танахос изгибает в усмешке тонкие губы, – вся наша жизнь – странный коматозный сон очень одинокого человека… мы, правда, привыкли называть его Богом. Они молчат какое-то время. – Так вы возьметесь за этот случай, мистер Бёрд? – Несомненно, профессор Танахос. Я прошу только подсказать клинику, где наблюдался пациент. – Окружная больница Су-Фоллз, Южная Дакота. И… думаю, будет лучше, если вы отправитесь незамедлительно. – Благодарю за заботу, сэр. Я обязательно свяжусь с вами, когда мне удастся более подробно описать этот случай. До встречи! – До встречи, мистер Бёрд… Танахос смотрит на закрывшуюся дверь кабинета и задумчиво поглаживает перстень с молочно-белым камнем на безымянном пальце правой руки. – Мисс Этропс, – говорит он в селектор секретарю, – я, пожалуй, отлучусь на обед. В Royal Pizza обещали сегодня приготовить фирменную пиццу на тонком тесте, такое нельзя пропустить. – Да, профессор Танахос. Не забудьте, что в 15-00 у вас назначено совещание, – отвечает мисс Этропс, самый исполнительный в мире секретарь. Он подходит к окну и задумчиво складывает пальцы под подбородком, наблюдая за темноволосым молодым человеком, выбегающим из главного входа клиники. На нем надет бесформенный бежевый плащ, который велик Бёрду размера на два. Зачем, скажите, носить такие огромные вещи? Разве что прятать под ними крылья. – …удачи тебе, Кастиэль.