Выходные заговорщиков

Очередное “собрание ” у братьев Штауффенбергов начало заходить слишком далеко. Сначала это была обыкновенная встреча, цель которой было расслабиться и поболтать кто о чем. Но после того как полковник Мерц вытянул своё “магическое” виски, посиделки превратились в безумный вихрь. Даже Клаус, на которого алкоголь никогда не влиял слишком сильно, теперь сидел на диване, раскрасневшийся, с расстегнутыми пуговицами на рубашке и с улыбкой наблюдал за Вернером. Тот изображал из себя валькирию, маша свободными концами простыни, которую ему любезно одолжил Бертольд. Мимо проскакал генерал Ольбрихт в белом меху Нины. Штауффенберг тихо икнул и посмотрел на Квирнхайма, который довольно мирно сидел у стола и пытался загипнотизировать бутылку. Вдруг, Вернер-валькирия с трудом выкарабкался на стол и стал в угрожающую стойку. - Ей, народ! – прокричал он и, взяв бутылку, которая стояла перед Мерцом, одним залпом допил содержимое, – го в “Бутылочку”? - Ееееей! – возмутился Мерц, – ты чо чужое пьешь? Альбрехт подполз до края простыни и попытался стянуть горе-валькирию со стола, чтобы отомстить за своё украденное виски. - Ты меня не стянешь~! – пропел Вернер и взмахнул свободным от Квирнхайма концом, - Я же валькирия! Слуга богов! Он секунду простоял, задумчиво глядя куда-то, как будто в завтрашний день смотрел, а за тем показал пальцем в сторону дивана, на котором сидел ошеломленный Клаус. - А Вы, полковник мой, Один! Бог справедливой мести и войны! – внезапно его ноги подкосились, и он рухнул на стол. Квирнхайм только того и ждал. Он столкнул Хафтена со стола. Тот в ответ только что-то промычал и Мерц, недовольно сопя, потянул “валькирию” за ноги до дверей. Штауффенберг перевел свой взор на брата, который мирно спал в углу в обнимку с диванной подушкой. От него помощи теперь точно не дождёшься. - Ольбрихт! – окликнул генерала Клаус, - Вы не хотите принять какие-нибудь меры? - Я не Ольбрихт, я Ольга~ - послышался радостный писк из-за дивана, и куча уже посеревшей шерсти чуть-чуть зашевелилась. Полковник вздохнул. Такое ощущение, будто он – наиболее трезвый человек в этой комнате. Штауффенберг встал с дивана. В голове легко закружилось, а ноги будто налились свинцом. Клаус-стекл-как-твёрдышко, время от времени спотыкаясь о разные предметы и немного заплетаясь в собственных ногах, подошел к Мерцу, который и дальше пытался избавиться от недовалькирии. - Альбрехт, оставь его, наконец, в покое! – гукнул Клаус до полковника, который исполнял свою месть. Тот недовольно что-то пробормотал и так же, как и “трезвый” Штауффенберг, удалился в сторону кучи меха, время от времени икая. Клаус подошел к своему адъютанту, который беззаботно сопел, замотан в простыню, которая раньше была его “крыльями” валькирии. Ели удерживаясь на ногах, полковник взял Хафтена на руки та понёс его к дивану. Ему и так было не слишком легко двигаться, а передвигаться с “валькирией” на руках просто сказка. Вернер опять рухнул, на сей раз мягко и на диван. Клаус тоже упал возле него. Он вспомнил за Ольбрихта-Ольгу, который подозрительно притих за диваном. Штауффенберг повернул голову и увидел генерала, который дремал в обнимку со своим адъютантом, укрывшись мехом. Клаус зевнул. Значит он единственный, кто ещё не уснул. Полковник перевел взгляд на часы. Полвторого. Надо бы уже идти спать. Он тряхнул головой и уже собирался вставать с мягкого дивана, но вдруг замер на месте. Клаус обернулся и увидел Вернера, который что-то пробормотал и, перевернувшись, взял его за руку. Полковник ошеломленно посмотрел на своего адъютанта. Кажись, он раньше не видел спящего Хафтена. Но Штауффенберг должен был признать, что это выглядело довольно мило: Вернер скрутился в клубок, его лицо выглядело расслабленным и беззаботным, а его рука даже и не думала отпускать руку полковника. Клаус вздохнул. Уже в который раз. Похоже на то, что ему придётся спать здесь, в гостиной вместе со всеми. Не отпуская руки адъютанта, он аккуратно лег сзади Вернера. Той немного сдвинулся и ткнулся плечом в нос Штауффенберга. Впервые за весь вечер, Клаус почувствовал, что его лицо залито краской. Но он не мог понять из-за чего именно. Либо из-за алкоголя, либо из-за того, что он лежит на одном диване с Хафтеном, который находится слишком близко возле него. А может и то, и другое. Штауффенберг улыбнулся и, прижавшись плотнее к адъютанту, который нагрелся, будто печка. “Интересно будет посмотреть на реакцию остальных, когда они проснутся утром. Благо, что завтра суббота”, подумал Клаус. Он попытался представить, как Мерц стонет и выползает из-под меха, и задумчиво почесывая затылок, пытается вспомнить, что было вчера и кто это “чудо” в меху, возле которого он проснулся. Затем должен проснуться его брат. Наверное, он оглянет комнату, оценивая масштабы разгромов, а за тем обменяется хмурым взглядом с Квирнхаймом. А вот что будет когда они увидят что творится на диване… Вот тут и начнутся новые поводы для шуток. Черт. Будь что будет. Клаус опять зевнул и провалился в глубокий сон, надеясь, что он проснется раньше остальных.