Заключенный

«Я считаю неотъемлемым правом каждого – следовать в ад своим собственным путем» © Роберт Фрост

«Я не хочу сдаваться. Обещаю – я не сдамся, я сдохну, вопя и хохоча» © Джек Керуак

***

      - Эй, парень, - к Курту подошёл высокий плечистый мужчина.       - Хм? - спросил Ворон, не отрываясь от книги.       - Тебя Босс хочет видеть.       - Да, сейчас... - Курт дочитал абзац и закрыл "Нюрнбергский процесс", предварительно загнув уголок страницы, после чего поднялся и соскочил с трибуны. Сопровождающий кивнул ему и, не оборачиваясь, пошёл вперёд. Ворон последовал за ним.       На трибунах в тени здания устроился Сноу со своими ближайшими людьми и, неожиданно, Крауц.       - Ты принял решение? - начал Сноу.       - Какое? - Курт чуть сощурился.       Сноу раздражённо процедил:       - Я предложил тебе место в команде. Ты согласен?       - Я не очень люблю этот вид спорта, - пожал плечами Ворон.       - Ты отказываешься? - недоверчиво спросил Сноу.       - Что насчёт моей команды? - не давая Курту ответить, в разговор вмешался Крауц, Сноу недовольно на него посмотрел, но смолчал.       - Ну... как бы это сказать... я вообще не очень люблю спорт, знаете? - Ворон устало потёр шею рукой.       - Ты что, охренел? - не выдержал один из помощников Сноу.       - Хм, - парень в ответ неопределённо хмыкнул и чуть склонил голову набок.       - Ты осознаёшь последствия своего выбора? - Крауц испытующе смотрел Курту в глаза.       - Вполне...       - Это поразительно, - немец облокотился спиной на стену, с интересом и восхищением смотря на парня. Все знали, что в прошлом «ганс» был весьма успешным психиатром. Он отлично понимал мимику людей и их жестикуляцию, а главное, мог связать всё это вместе и представить всего человека - его характер, ценности и приоритеты, фобии, филии, мании. Всё это очень помогло ему стать вторым после Сноу человеком в Визбор.       - Если вы не против, вынужден откланяться. Меня ждёт американский еврей и его сопливая автобиография, - Ворон, не дожидаясь разрешения, вернулся на прежнее место. За ним было дернулся давешний бугай, но Сноу остановил его.       - Позже, - Эдриан был зол. И зол был сильно.

***

      Сноу ненавидел, когда его игнорировали. Ненавидел, когда над ним насмехались и перечили ему. Он абсолютно адекватно оценивал свои возможности, и только это стало причиной его высокой самооценки.       Эдриан знал, что, несомненно, красив. Знал, что умён и весьма влиятелен. При этом у него были принципы и своя, пусть и искажённая, но мораль. Он не любил, когда убивали детей, женщин и стариков, не любил бессмысленную жестокость и неоправданную грубость.       Так почему же этот чёртов мальчишка вызывает в нём непреодолимое желание разрушать?! Не только самого Ворона, но и всё вокруг. Крушить, ломать, уничтожать.       Птенец не был заносчивым, как могло показаться, он не набивал себе цену. Ещё в первый раз, когда Эдриан смог внимательнее рассмотреть его глаза, он увидел в их глубине чёрную смолу тоски и усталости. Этот парень ничего не хотел. Лишь наказания.       И это бесило Босса больше, чем что-либо ещё. Этот человек не сломался, но душа его сплошь была покрыта кровоточащими ранами. Эдриан никого никогда не жалел, и Курта не будет, как бы тяжко тому ни пришлось. Сноу преследовал определённые цели, и, если для их достижения нужно переломить стальной каркас человеческой воли, он сделает всё, чтобы это произошло. Он даже готов стать неприкрыто жестоким уродом.       Ведь, все мы чем-то жертвуем.

***

      Курт лежал на своей верхней койке и осмысливал законченную книгу, закрыв глаза. "Процесс" в действительности оказался весьма сопливым чтивом, где фальшивый патриотизм портил даже неплохие моменты.       В камеру кто-то вошёл, но Ворон не стал открывать глаза, решив, что здесь никому ничего не может быть нужно, кроме Дика. Хотя тот всё чаще пропадал в компании Снежка и его "крутой банды". Роумен откровенно не понимал сути этого фанатизма - казалось, Ривер готов был Эдриану руки целовать. С другой стороны, он справедливо считал, что в эту историю лучше не лезть, будет хуже. Байки о благороднейшем из благороднейших посыпятся градом на его бедную голову, не давая и шанса на спасение.       - Rabe, Wir mussen redden![1]* - Курт непроизвольно вздрогнул, немецкая речь всегда казалась ему весьма грубой, будто все слова из этого языка были витиеватыми ругательствами.       - Простите, Эрих, но я не в настроении.       - Думаешь, это кого-либо интересует? - Крауц улыбнулся и сел на нижнюю койку. Курт устало выдохнул.       - Почему вы все не хотите просто оставить меня в покое? Вы ведь не думаете, что я стану кому-то из вас помогать? Это абсурдно.       - Зря ты занял такую позицию. Наверное, я переоценил твой интеллект. Отказавшись от предложения Сноу, ты подписал себе смертный приговор.       - Где-то я это уже слышал. Но, как я уже сказал, меня это не интересует.       - Курт, - прозвучало где-то прямо над ухом, но не это заставило парня вздрогнуть - его уже очень давно никто так не называл, - самое страшное - не смерть. Самое страшное то, что Эдриан сделает, чтобы унизить и сломать тебя. Может быть, ты выдержишь побои. Может, выдержишь травлю. Но когда ты пойдёшь по рукам, всё, что будет нужно Сноу, - вложить в твою руку нож, а со всем остальным ты справишься сам. И будешь благодарен ему за это.       - А что насчёт тебя? Ты не оскорблён моим отказом?       Ворон не хотел открывать глаза, не хотел смотреть на этого убийцу, на этого преступника. Не знай Роумен, кто такой Эрих, он, может, и получил бы эстетическое удовольствие, рассматривая эти резкие, но правильные черты. Но он знал Крауца. И знал, что он сделал. Более того, Курт знал, что тот ещё сделает. Единственно, он не понимал, зачем этот немец пытается его "вразумить"? Какая ему от этого польза?       - Я бы мог защитить тебя, - с готовностью ответил незваный гость, - но проблема в том, что ты этого не хочешь.       - У меня на то свои причины.       - Твои принципы сгноят тебя в какой-нибудь подсобке, оттраханным во все дыры! - Эрих очень экспрессивно схватил Курта за отворот комбинезона и притянул к себе. Роумен не испугался, он лишь чувствовал сюрреалистично громкий запах мяты и хвои. Он открыл глаза и внимательно посмотрел на Крауца.       - Я наказан, - отчего-то сиплым голосом прошептал Курт. - Я не хочу, чтобы всё было нормально, я хочу страдать. Но этого нет. Я Должен страдать, Эрих! Я убил человека, и не одного, почему я ничего не чувствую? Я должен... должен убиваться горем, но я ничего не чувствую, - Ворон шептал это надсадно, будто на последнем дыхании, и внезапно понял, что глаза слезятся. Он позволил себе слабость. Это недопустимо.       Курт в момент посерьёзнел и оттолкнул от себя ошарашенного Крауца.       - Мне больше нечего тебе сказать, Крауц. Уходи.       Эрих понял, что выполнил приказ птенца, только когда споткнулся о порог собственной камеры.       - Что это было только что? - он непонимающе нахмурился, облокотившись спиной на стену. Столько эмоций в лице, взгляде, движениях. Столько Скрытых эмоций. Вспомнив слёзы в глазах Ворона, Крауц вдруг осознал, какой тот ещё ребёнок. Обиженный на весь мир маленький ребенок, воспитанный высоконравственными родителями-перфекционистами. Но какая харизма!? Подумать только! Он, матёрый мужик и законченный зек, даже на секунду не задумавшись, выполнил приказ мальчишки! Ещё не сформировавшейся до конца личности! Хотя этот момент, конечно, спорный. И всё же, какое влияние имеет этот птенец на людей - не задумываясь, манипулировать ими себе во благо, хотя... Тут тоже нужно подумать, действительно ли не задумываясь? И действительно ли себе во благо? Удивительный экземпляр. Достался бы Эриху такой вот тип, когда он ещё практиковал психиатрию, запер бы его в 4-х стенах и анализировал бы постоянно.       Впрочем, больше Крауц не мог позволить себе находиться в столь восхищённом шоке. Ворон - добыча Сноу. А Эрих, так уж и быть, посмотрит на всё со стороны. Это тоже будет весьма и весьма интересно.

***

      Когда-то в детстве школьный психолог сказал матери Курта, что тот поразительно наблюдателен, но часто уходит в себя и не умеет сосредотачиваться. Конечно, Роумен давно вырос из того возраста, когда всё можно было объяснить гиперактивностью, и сейчас бы Курт назвал себя беспечным и не думающим. Точнее, не прогнозирующим ситуацию. Да, так будет правильнее.       И да, он заподозрил что-то неладное, когда все взгляды в душевой были направлены на него, но (вот черт!) не придал этому значения. Смотрят и смотрят, какая разница? К тому же стыдиться ему было нечего. Хотя, может, это и не лучшее, что стоит отмечать, когда ты находишься в тюрьме.

***

      В отражении конденсированных капель на кафельной стене Курт видел, как пара итальянцев и с полдюжины фашистов быстро собрали вещички и вышли из душевой. Всё в том же отражении он видел, как в помещение вошёл Снежок со своими людьми. Белые маленькие полотенца были повязаны на их бедрах, ничего, по сути, не скрывая. Ворон устало закрыл глаза, побоев он не боялся, но это всё же могло принести некоторые проблемы.       Парень хотел было уже развернуться, но его резко толкнули лицом к стене, двое прижали к поверхности его руки, ещё двое сделали то же с ногами, широко разведя их в стороны. Роумен панически задёргался в путах, ещё не до конца осознавая, ЧТО с ним собираются сделать, но догадываясь. Такого страха Ворон не испытывал никогда. На шею ему набросили свёрнутое в жгут полотенце, больно защемляя кожу и оттягивая голову назад. Сноу схватил полотенце и придвинулся к парню почти вплотную, вжимая рукой в стену.       - Ну, что, Ворон, повеселился с этой немецкой шавкой? - он выпалил это зло, но сам себя одёрнул и продолжил уже спокойным, чуть весёлым голосом: - Милый, ты хочешь быть всеобщей сучкой? Что ж, это я могу устроить.       - Пош-шёл ты, - Курт не говорил, он шипел не своим от паники и злости голосом.       /Зачем?/       - Как же так, а с виду такой воспитанный мальчик, - Сноу досадливо цокнул и покачал головой. - Впрочем, я смогу исправить эту досадную ошибку твоих родителей.       Эдриан опустил ладонь на ягодицу Роумена, пальцем проведя по сжавшейся дырке.       - Сноу, - Курт с большей активностью начал вырываться, не к месту подумав, что он похож на бабочку, запутавшуюся в паутине.       /Что им от меня нужно?/       Эдриан резко притянул к себе его голову и зашептал прямо в ухо:       - Ворон, я хочу, чтоб ты кое-что понял. Всё, что ты переживёшь - твоя вина. Ты сам загнал себя в угол. Я всегда получаю то, что хочу. А сейчас я хочу тебя. В свою команду, - Эдриан счел нужным это уточнить. - Но, если ты не понимаешь обычной английской речи, я объясню тебе по-другому, - он толкнулся вперёд, разрывая сфинктер, проталкиваясь глубже, скользя внутрь и пачкаясь в крови. Ворон вскрикнул при первом толчке, а дальше заставил себя вцепиться зубами в нижнюю губу. Он не доставит им удовольствия!       /Я этого не заслужил/       Эдриан с усилием вталкивался в горячее мокрое тело, одной рукой натягивая полотенце, а другой вцепившись в бедро птенчика. Он резко выдыхал при каждом толчке, входить было всё легче и легче - смазанный кровью член глубоко проникал внутрь.       Слышались шлепки кожи о кожу и похабные замечания подручных Сноу.       Курт смотрел на то, как из душа льётся вода, как чистые капли разбиваются об пол и перестают существовать, как отдельная единица. Так и он, находясь в предобморочном состоянии, больше не ощущал себя человеком, отдельной личностью. Лишь груда мяса, зажатая такими же грудами.       Сноу сделал пару финальных толчков и кончил в Роумена, после чего удовлетворённо шлёпнул того по заднице, это вывело Ворона из забытья.       - Знаешь, Ворон, пожалуй, я дам тебе ещё шанс, только теперь твоё место будет не рядом с моими ребятами, а подо мной, - он притянул к себе лицо Курта, оттащив его от стены за волосы. - А то, мне ведь даже понравилось...       - Пошел нахуй! - яростно выпалил Роумен.       - Не стоит торопиться с ответом, - Сноу улыбнулся и резко впечатал Ворона в стену лбом. Глаза парня закатились, его отпустили, и он повалился на мокрый кафель животом вниз. Из рассечённого лба сочилась кровь, так же мокро и липко было между ног, но Курту было уже всё равно.       Мимо прошлёпали босые ноги заключённых.       В душевой остался только Ворон и Сноу. Эдриан прикоснулся кончиками пальцев к кафельной стене. В месте удара остался кровавый след, он бережно провел по нему рукой, а потом посмотрел на красные потеки на ладони.       Сноу присел на корточки перед лицом Курта и сказал без насмешки или угрозы:       - У тебя есть примерно неделя. Подумай. А чтобы ты не забыл, - в руке у Эдриана блеснула заточка. Сил отодвинуться у Курта не было, он лишь обречённо закрыл глаза. Не то, чтобы он слышал, что ему говорит Снежок, но лезвие показалось ему весьма определённым намёком.       Сноу больно вывернул парню руку и начал что-то выводить лезвием. Ворон поблагодарил богов, что в данный момент не испытывает боли, будучи всё ещё оглушённым и находящимся в травматическом шоке.       Закончив свои манипуляции, Эдриан оценивающе осмотрел работу, удовлетворённо кивнул и, поднявшись, вышел.       Курт хотел бы сдохнуть прямо здесь, если б был уверен, что наказан достаточно. Но уверенности не было, а значит.. и смерти ему не видать.       Ворон закрыл глаза и отключился.