Отчий дом

…и, придя домой, созовет друзей и соседей и скажет им: «Порадуйтесь со мной, ведь я нашел пропавшую овцу!» От Луки 15:6 Ночь обещала быть жуткой. Одно за другим вспыхивали окна многоэтажных домов. Мальчик смотрел в них и видел неясные силуэты. Люди были уже дома: готовили ужин, обнимали родных, смотрели телевизор. А он мёрз под дождём и завидовал им, хлюпая ботинками по лужам. Над головой нависли свинцовые тучи. Взрывались громовые раскаты. Англия давно не видела такого ливня. Капли превратились в струи. Они хлестали как во время Всемирного потопа. Вокруг не было ни души. Только мальчик. И он был маленьким господином дождливых улиц. За этим мальчиком из-за угла следил человек — Виктор. Дождь хлестал по некрасивому рябому лицу. Пальто промокло, а с краёв фетровой шляпы лились водопады. Вчера Вика вызвал хозяин, показал фотографию десятилетнего мальчика и приказал доставить его домой. Живым. К сожалению. — Ненавижу осень, — буркнул Вик, когда над его головой взорвался грозовой раскат. — Сами бы и ловили своего ублюдка. Мальчика звали Томом. Его благородное голубокровие — принадлежность к древнему роду, аристократичное лицо и хорошая характеристика пришлись хозяину по душе. Хозяин хочет его усыновить, хоть у мальчика и есть родные родители. Вик вышел из-за угла и направился следом. Они были совершенно одни в маленьком парке Лестера. Всё должно случиться здесь, ведь дальше центральная улица. Там приличный ресторан, вполне приличный отель и несколько магазинов, тоже очень приличных. Под фонарём тень мальчика с рюкзаком за плечами стала похожа на странное мифическое существо. Вик вынул шприц и снял колпачок. Шаг, другой. Том не слышит. Он водит ногой по луже. Из-под лавки высунулась собака. Томми погладил её по голове, а Вик уже был за его спиной. Вдруг собака тявкнула, заметив его. Она чуть не сорвала всё дело. Мальчик обернулся, но мужчина схватил его за шиворот, притянул к себе и вонзил шприц ему в грудь. Пожалуй, глубже, чем надо было. Собака залаяла. Вик пнул её в морду, и та бросилась в кусты. Мальчишка вскрикнул и захрипел, когда чья-то рука сдавила ему горло. Вик дёрнул его за шиворот. Том видел только чёрную мужскую перчатку. Вода заливала глаза. Стало тяжело дышать. Мальчик дрыгал ногами, хватался за мужчину, но не мог оторвать руку от лица. И сон победил ребёнка. Глаза сомкнулись сами собой. Мужчина оглянулся и подобрал шприц. Чисто. Сердце в его груди беспокойно билось. Волосы на руках как встали дыбом, так и не ложились. Работяги. Собаке повезло, что она — шерстистый ошмёток, иначе Вик бы её убил. Бен ждал коллегу в машине. Увидев, как ручонки мальчика свисли по бокам, когда Вик взял его на руки, он подкатил ближе. Вик бережно уложил товар на заднее сиденье, а сам сел рядом с Беном. Машина тронулась. Теперь главное — не терять головы. Нельзя торопиться, паниковать и привлекать внимание. Между мужчинами повисло напряжение. Дело еще не окончено. Дождь стучал по лобовому стеклу тысячами маленьких лапок. — Давно не занимался таким извращением, — буркнул Вик. Бен участливо кивнул. — До сих пор сердце колотится! — Приспичило им ребёнка завести, — кивал напарник, выруливая на главную улицу. — Я не устраивался работать аистом. — Катим, куда планировали? — спросил Бен, поглядывая на мальчика в зеркало заднего вида. Тот лежал лицом в сидение и сопел. — Не задохнётся? — Пусть только попробует. Сначала на съёмную квартиру. Родители не хватятся пацана ещё сорок минут, если верить мистеру Готу. Машина остановилась у двухэтажного кирпичного дома. Струи дождя плыли по стеклу. Волнение поутихло, надо было действовать. Убедившись, что тощая улочка пуста, мужчины вышли из машины. Вик взял ребёнка на руки, и они поднялись на второй этаж. Четыре квартиры смотрели ободранными дверями в общий коридор. Слышался шум телевизора и детский плач. Семьи готовились ко сну, не подозревая, что рядом происходит похищение. Внутри двухкомнатная квартира была мрачной и пахла затхлостью. Бен зажёг свет, и они с Виком произвели все заранее спланированные манипуляции, чтобы ребёнка не узнали. Тома переодели в новую одежду, надели шапочку и вкололи ещё снотворного. Проделав это, его уложили в новую машину — грузовичок — в который погрузили ещё и инвалидную коляску. Сверив время, похитители помчались на вокзал. Их ждала коллега. Стройная высокая женщина в убийственно-красном платье. Она прятала недовольное лицо под мужским чёрным зонтом и высматривала Вика. До отправления поезда оставалось четырнадцать минут. Сам поезд шипел на рельсах, а в дверях сновали люди с чемоданами и ручной кладью. Появился Вик. Он вёз спящего мальчика в инвалидной коляске, которая рассекала лужи колёсами и поднимала брызги. Ливень поутих, превратившись в сильный дождь. — Наконец-то! — зашипела женщина, достав из чёрной дорожной сумки документы. — Я собираюсь быстрее! — Будешь ворчать, я откушу тебе ухо, — пообещал Вик, и они подошли к контролёру. Мужчина с усиками и в козырьке рассыпался в любезностях перед миссис Бруш, её много кто знает. Несчастная женщина пережила недавно кончину мужа-судьи (это было очень интересное и громкое дело), и теперь воспитывает сына-инвалида одна. Контролёр проверил документы с билетами и пропустил их в тёплый светлый вагон. Играла музыка в приёмниках, редкие пассажиры сидели в бизнес-вагоне по своим диванам и пили кофе. Миссис Бруш на самом деле имеет парализованного сына, только тот старше Тома на год. Именно она и одолжила Вику коляску. Ей хорошо заплатили, чтобы она в такую отвратительную погоду высунулась из дома в лучшем платье и покатила с «сынком» в соседний город. Вик вместе с мальчиком и коляской сойдёт на перрон в маленькой деревушке, где почти никто не выходит, и останется там. А миссис Бруш поедет дальше. Контролёры сменятся. Она переоденется, чтобы не привлекать внимания, погостит у подруги пару дней. Но эффект уже будет произведён. Её видели многие знакомые в шикарном красном платье и вместе со спящим сыном. Вернётся она без него как ни в чём не бывало. Поезд тронулся. Коляска стояла рядом с их диваном. Вик рассматривал мокрую шляпу, которую положил рядом с собой. Миссис Бруш сидела напротив и поглядывала на Тома. Мальчик был красив. Из-под шапки торчали светло-коричневые, почти бежевые кудри, губы были тонкие, как у настоящего аристократа. Наверное, у него умные голубые глаза. Хорошо, что они сейчас закрыты. — Какой милый мальчик, — шёпотом восхитилась женщина. — Мальчики все хорошие. Да только вырастают они такими, как ты. Вик глянул на неё исподлобья. И до самой Долины они не проронили ни слова. Поезд остановился на каменном перроне. Голая платформа, обросшая диким кустарником по бокам. Да и тут кое-где пробивалась трава через кирпичную кладь. Вышел только Вик с креслом. Но для всех он вышел вместе с миссис Бруш, которая, переодевшись в неброский костюм и набросив на глаза вуаль, перешла в другой вагон по новому билету. Поезд тронулся и загудел, оповещая всё живое, что он поехал дальше — вон из этой богом забытой дыры. Когда во мраке крепчающей ночи скрылся последний вагон, Вик облегчённо выдохнул. Несмотря на темноту (горел один несчастный фонарь), недалеко виднелась финишная черта. Образно говоря, конечно же. Взвалив на плечо Тома, мужчина свернул в рощицу и покатил пустое кресло за собой. Он хорошо знает это место. Между деревьями и сухими ветками диких ягодников петляют незаметные тропинки. Тут, на виду, есть деревня. Огрызок цивилизации. Плешь между городами. Но выше, на холме через несколько километров, есть волшебное место — там кажется, что время остановилось. Вик устал как последняя собака, когда он вышел из рощи. Показалась сельская тропа, выкатанная жителями. По ней проезжали редкие местные машины и гулял скот. И сейчас там тихо дремал грузовик с открытым кузовом. Водитель завёл мотор и вылез из машины. Фары осветили жалкий клочок земляной дороги впереди. Водителем был мистер Гот. — Как всё прошло? — взволнованно, но тихо спросил он, пытаясь рассмотреть на плече мужчины ребёнка. Но он не был кошкой и не мог видеть в темноте. — Лучше, чем я думал, — отозвался подчинённый, закидывая кресло в кузов грузовичка. — Обо всём на месте, мистер Гот. Я готов повалиться от усталости прямо здесь! Они сели на старые пыльные сидения. Вик за рулём, а Том на руках у нового отца. — Вик, — позвал Гот. Подчинённый молчал, слабо держась за руль. Грузовик подозрительно крякал на кочках и иногда проваливался в ямы. — Вик, ты его не обижал? Какой-то он тощий. — Да, худощав доходяга, — согласился мужчина. — Но теперь он ваша головная боль. — Я знаю. Спасибо. — Могли бы взять кого-нибудь помладше. — Жена не любит маленьких детей. — Уверен, что парень не любит взрослых похитителей. Свет фар напоролся на двухэтажный дом, потом на ещё один. Они приехали в то самое волшебное место, о котором мало кто слышал. Тут менее ста жителей, но они с гордостью зовут это место городком. И этот городок меньше самого крошечного Уэльса. Машина остановилась около одного из особняков на отшибе. Ночь не позволяла разглядеть его величественную мрачную красоту. Два этажа с любопытством глядели на грузовик ярко-горящими окнами. Мистер Гот с Томом на руках взбежал на каменное крыльцо. Массивные перила из мёртвого красного дерева со временем почернели, а древесные жилки стали золотыми. Тяжёлая дверь распахнулась, на мгновение ослепив путников электрическим светом. — Уильям, неси его сюда! На диване сидела толстая женщина. Её крашеные светлые волосы были почти белыми и доходили крупными волнами до плеч. Одета она была модно, но слишком мрачно, а дополняла это тёмная губная помада. Женщина встала и позволила мужу, Уильяму, уложить нового сына на диван. — Маленький ангел! — восхитилась она, осторожно снимая шапку с его головы. — Отличная работа, Виктор! Вот ваши деньги. Она взяла с большого обеденного стола набитый деньгами конверт и подала его Вику. Мистер Гот перекинулся с ним парой слов, прежде чем похититель слегка поклонился и ушёл. С души как будто свалилась гора. Супруги не заметили его ухода. Они стояли рядом с диваном и боялись выдохнуть от восторга и… недоверия. Они не верили, что спустя столько месяцев отчаянных поисков и хрупких планов их сын лежит прямо тут, в их гостиной на их диване. Агнесс взяла мужа под руку и прислонилась к его жёсткому острому плечу. Ей хотелось плакать. В Долине кажется, что остановилось время. Цивилизация почему-то обходит это место. Но оно, как ни странно, самое лучшее, чтобы начать новую жизнь и вырастить сына настоящим мужчиной и джентльменом. Что думал Уильям? Он пытливо рассмотрел мальчишечье лицо и остался доволен. Действительно, очень аристократичное. — Том… — сказал мистер Гот, пробуя имя сына на вкус. Его слова тихо толкнулись от стен и повисли в воздухе. — Томас. Мне нравится. Не будем менять. — Я в восторге! — шепнула Агнесс, не в силах шевельнуться. — Погоди ещё восторгаться, — предостерёг муж. — Мы ещё не видели его в полном здравии. Вот очнётся, и поглядим… Мужчина осёкся. Том вдруг открыл глаза. Они и в правду были чудесного голубого цвета.