Отчий дом

День сменял день, и Том мог бы сказать, что свыкся со своим положением. Всё стало обыденным и как-то приелось. Прогулки, рисование, весёлые занятия с мистером Бакером. И, пускай мальчик дулся на молодого преподавателя по всевозможным причинам, он всё равно почти не хулиганил на уроках. Мистер Бакер всегда вовремя замечал, когда подопечного покидало хорошее настроение, и начинал рассказывать весёлые байки. Но весело было не всегда. Иногда Тома охватывало отчаяние. Ночами он тосковал и часто тихо плакал, вытирая слёзы краем одеяла. Однажды он решил повеситься — увидел картину казни в ветхой книге о средневековье, которую они листали с Венди. Он почти решился это сделать. Думал, что умрёт назло всем и станет свободен. Но забрезжил рассвет. С наступлением утра прошла печаль мальчика. Как будто с рождением нового дня в душе мальчика появилась надежда, которая помогала ему продолжать жить. Он надеялся убежать перед Рождеством, чтобы, вернувшись домой, сделать родителям самый лучший подарок. Время близилось к обеду. С кухни доносился запах жареной курочки и каких-то специй. Несмотря ни на какие недуги, Марта вытворяла невероятные кулинарные изыски из скромного списка продуктов. Долина была отрезана от мира, и нельзя было покупать что-то новое. Поэтому повариха сама пекла хлеб и готовила блюда, пользуясь запасами из подвала. Их было достаточно, но на случай, если будет недостаток яиц или чего-то другого, можно попросить у соседей. Большинство из них держит кур. А вскоре земля должна была затвердеть под первыми морозами, и жители городка смогли бы выехать в деревню. Том часто таскал еду с кухни — иначе, воровал. Энн как-то поймала его на краже сливок и печенья. Точнее, печенье мальчик нёс в руках, а сливки бессовестно выпил. С тех пор к её обязанностям добавилась нужда следить за ребёнком, чтобы он не перебивал аппетит перекусом. Мальчик был занят любимым делом — рисованием. Свет проникал в окна через тяжёлые мрачные шторы. Иногда Том отвлекался и смотрел, как под светом танцуют пылинки. Потом он отрывал печальный взгляд от их танца и вновь принимался рисовать. А рисовал он гильотину. Кровь, пот, ужас, смерть, бледные тела, что-то ещё. Том не знал точно, как пахло большинство этих вещей, но почему-то был уверен, что знает, как пахнет при вдохе их смесь. В дверь поскреблась мать. Ей рисунок сына не понравился, но она тактично промолчала и предложила ему пойти погулять с мальчиками. Вроде бы кто-то из них бежал на холм, к замку. Том побежал туда же и уже издалека заметил рыжую голову Раяна. Тот был с парой своих приятелей — главных хулиганов Долины. И, с тех пор, как тут появился Томми, они стали бояться за своё громкое звание, поскольку он составлял им хорошую конкуренцию. — Приёмыш Готов бежит, — сказал один из ребят Раяна. Тот повернулся и смерил гостя неодобрительным взглядом. Там были и другие мальчики, одетые в куртки и большие вязаные свитера. Но большинство из них боялось Раяна. Они тактично промолчали, посматривая то на одного, то на другого. Им, в принципе, было неважно, кто будет главным, лишь бы потом не было проблем. — Во что играете? — спросил Том вполне миролюбиво, но в душе ждал, пока кто-нибудь его разозлит. Руки чесались, и мальчик хотел почесать их о чьё-нибудь лицо. — А мы уже ни во что не играем, — ответил рыжий, — ведь ты пришёл. А с тобой играть мы не хотим. Том посчитал это вызовом, но драться было ещё рано. Он посмотрел на других детей, а те потупили трусливые взгляды, как и тогда, когда Раян лез к Даниэлю. — Ты не хочешь. — И они тоже. Их просто никто не спрашивает. Иди отсюда, приёмыш Готов. Том с чистой совестью и огромным удовольствием ударил его по лицу, и началась драка. Они дрались так жестоко, словно от этого зависели их жизни. Том был мельче, и Раян с лёгкостью наседал на него и заставлял отступать, что доставляло большие неудобства. Но Том наносил короткие сильные удары, и вскоре лицо противника покрылось кровью, пока тот вслепую махал кулаками, лишь изредка по нему попадая. Другие мальчики их подначивали. Кто-то следил за тем, чтобы не пришли взрослые. Они бы наверняка с ужасом подумали, что дети так драться не могут. Раян долго копил злость, пока она не подавила его трусость. В как-то момент они втроём повалили Тома на землю и стали пинать. Тот закрыл голову руками и свернулся клубком. Неизвестно, чем закончилась бы драка для него, если бы не прибежал Даниэль. Шайка рыжего попробовала его остановить, но Дани вытащил из-под ремня увесистую палку, и те бросились врассыпную. — Его придурочный друг! — крикнул один из них. Но Раян был слишком занят. Другие мальчики, которые ещё не выбрали сторону, неловко отступили. Дани со свистом рассёк палкой воздух и опустил её на голову врага. Тот с криком кинулся бежать, но ещё несколько ударов заставили его свалиться на землю. Томми тем временем встал. Он был в ярости, но никак не мог приметить другую палку, чтобы забить ею Раяна до смерти. Он был вынужден драться руками. Костяшки на кулаках саднили, их покрывала кровь. Прибежал Оливер и раскидал детей по сторонам. Его долгом было позвать взрослых, но как-то неловко смотреть им в глаза после такого.

***

Мистер Гот был готов защищаться до победного конца. Ему было не по себе. Он мерил шагами гостиную, поправляя углы ковра тут и там, иногда сдувал с книг вековую пыль, а иногда бросал на жену растерянные взгляды. Она пожимала плечами. Залаяла собака, оповещая Готов, что враги идут. Через несколько мгновений кто-то настойчиво постучал в дверь. Том был бы рад притвориться, что никого нет дома, но взрослые до этого не додумались. — Merde, — буркнул Уильям, спешно убирая волосы в хвост, как будто сам готовился к большой драке, а волосы могли ему помешать. Merdе на французском означало «дерьмо», но Том и Агнес сделали вид, что впервые слышат это слово. Будучи воспитанным, интеллигентным мужчиной, мистер Гот даже ругался красиво. Томми был готов поспорить сам с собой, что это мистер Берч научил приёмного отца плохим словам, потому что сам неплохо ругался на французском. Уильям открыл дверь, когда в неё снова постучали. Более настойчиво, с претензией на осаду готовской крепости. На пороге были родители Раяна. Его мать — высокая худая женщина с копной ярко-рыжих волос. Она походила на какого-то хищного зверька, потому что глаза её были хитрыми, а движения быстрыми, резкими, словно она готовилась вцепиться в обидчиков своего сыночка. Отец был совсем невыразительным мужчиной под сорок. Весь его вид так и говорил, что в семье заправляет жена, а он — лишь дополнение. — Вам бы держать своего зверя в погребе на цепи! — рявкнула женщина. Уильям видел, что она хочет зайти, но не отодвинулся, тем самым оставляя незваных гостей за порогом. Агнес с Томом сидели в дальней части гостиной, и пришедшие не могли их видеть. Женщина прижимала сына к себе и что-то ласково говорила ему — надеялась, что он не услышит слов гостей. Уильям тоже отстаивал честь Тома, как будто не он трепал ему нервы всё это время. — Ваш сын первый напал на него. Том просто защищался, — сказал мистер Гот безразлично, но было в его голосе что-то такое, что заставило мальчика покрыться мурашками. — Если бы я был там, то сам бы забил Раяна палкой. — Вы, наверное, подбирали сына под стать себе, — подал голос отец Раяна. До этого он всё время неловко молчал, потому что жена и без него хорошо начинала скандалы. В отличие от Агнес, мать Раяна была слишком грубой и громкой для порядочной женщины. Она напоминала торговку на рынке. Из ничего она могла раздуть такое шоу, что его слышали все в округе. Наверняка, если бы Блэк не был таким старым и глухим, то тоже бы слышал её вопли в своём овраге на краю мира. И даже сейчас, когда Агнес оставалась в тени представления и была рядом с сынком, который после всего случившегося, пожалуй, нуждался в её поддержке, та рвалась в бой больше мужа. Уильям же стоял на пороге, и со стороны казалось, что, если незваные гости начнут ломиться в дом, он будет препятствовать им своим телом, как будто от этого зависят жизни его семьи. — Как же ваш сын будет учиться с другими детьми? Он же ненормальный! — кричала женщина, а муж ей поддакивал. — У Раяна куча синяков, а лицо разбито в кровь! — Сами подумайте, Том ведь не бьёт других людей, — медленно сказал Уильям, придумывая что-нибудь обидное. — А всё почему? Потому что они нормальные. Вашему Раяну стоит у них поучиться. А если ваш сын будет подстерегать нашего, я спущу на него пса. Он у нас тоже агрессивный, член семьи всё-таки. Тому, который слышал весь разговор, стало стыдно. Нет, не перед ними, а перед мистером Готом. Он один отдувался за его драку. Пожалуй, он и вправду заслуживает избиения, но не сейчас и не от этих людей — казнь должен совершить сам Том. Но, пока что, её время не пришло, а Гот должен временно остаться в живых. Тогда мальчик оттолкнул от себя руки приёмной матери и пошёл к приёмного отцу –такому же ненавистному, как и раньше. Но Том мыслил трезво, помня, что ему нужно втираться в доверие этим сумасшедшим людям. А заступничество — один из лучших вариантов. — Зачем вы на него кричите? — спросил Том на удивление всем присутствующим, но тут же струхнул, увидев разъярённое лицо женщины. Продолжил он тише: — Не он же виноват в случившемся. — А кто виноват? — спросила женщина. Том пошёл ва-банк: — Раян. Он же тупой. В вас. Если бы Уильям не успел оттолкнуть сына, то женщина вцепилась бы ему или в грудки кофты, или в лицо. — Это кого ещё нужно держать на цепи? — спросил мужчина, но уже у закрытой двери. Гости остались на крыльце — злые и негодующие. Пожалуй, это был первый случай в их жизни, когда они видели столь невоспитанного ребёнка. Готы облегчённо выдохнули, как будто там, во внешнем мире, остались не родители Раяна, а кто-нибудь страшнее. Агнес откинулась на диване и уставилась в потолок, переваривая случившееся. Она раз за разом воспроизводила страшные картинки в голове и негодовала, как на её сына могли напасть эти невоспитанные люди. Уильям некоторое время смотрел на дверь, прислушиваясь к удаляющимся шагам за ней. — Merde, да? — кротко спросил Том. Отец многозначительно кивнул и попросил сына не учиться плохим словам. Мальчик хихикнул и сказал, что уже давно их знает. — Хоть бы не было проблем. Под проблемами Уильям представлял что-то большое и страшное, вроде деревенского полицейского. Родители Раяна вполне могли обратиться к нему. Тогда бы всплыла правда о похищении Тома, и начались крупные неприятности. К счастью, они не так глупы. Кто знает, какие тайны загадочной Долины могут всплыть, когда начнётся разбирательство? Уильям вряд ли сядет в тюрьму в одиночестве, ему кто-то, да обязательно составит компанию. — Вы сильно злитесь? — спросил мальчик. Мистер Гот сел напротив него на корточки и взял за плечи. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, и Том поэтично заметил внутри себя, что глаза приёмного отца скорее цвета кофе, чем просто карие. — Зачем мне злиться на тебя, плохой актёр? Ты же просто защищался. Иди, умойся и приведи себя в порядок, наш сын не может ходить оборванцем. А потом мы отправимся на прогулку. — Все вместе? — спросила Агнес. Уильям отрицательно мотнул головой. — Только отец и сын. Когда Том умылся, причесался и вместо порванной кофты надел новую, они с мистером Готом вошли в сарайчик, где хранились дрова и инструмента старого пирата. Там приёмный отец вытащил из какого-то ящика новенькую рогатку и подал её сыну. Том вытаращил глаза и в восторгом повертел её в руках. Он давно не держал оружие в руках, и сейчас деревянная рукоятка приятно легла в ладонь, холодя кожу. — И я могу стрелять в птиц? — На здоровье. Идём. Они вышли на улицу. Небо было пасмурным, моросил мелкий дождь. Уильям аккуратно смотрел по сторонам, чтобы вдруг не встретиться с родителями Раяна. Он надеялся, что Том не заметит его страха, но тот всё замечал. В лесу природа поглощала все звуки человеческого поселения, и среди деревьев был слышен только стук дятлов и тихий шорох, когда белки перебирали лапками по сухим стволам деревьев. Между иголками и ветками сновали муравьи, чтобы вскоре спрятаться в домиках на зимовку. Солнечные лучи косо спадали на валежник. Отец и сын шли молча, любуясь природой, и отыскивая птиц. Том попал только в старую ворону, которая с карканьем улетела прочь. Мистер Гот тактично заметил, что, вероятно, мальчик просто потерял хватку за это время и что опыт — дело наживное. Тогда они увидели старика с носом, как будто раз и навсегда презревшим мир. Он возвышался над сморщенным лицом, напоминавшим изюм или подушечки пальцев после долгого мытья, и был огромным. Уильям и Том поздоровались, и старик кивнул, попросив Гота одолжить сына разобрать хлам на его чердаке. — А кто там будет? — спросил мистер Гот, когда подошёл к старику. И продолжил тише, чтобы сын не слышал, — у моего ребёнка разногласия с Раяном. Поэтому я бы не хотел оставлять их без присмотра. — Я знаю этого рыжего паразита, — ответил старик и почти интеллигентно ругнулся, а сердце Уильяма от неожиданности пропустило несколько ударов. — Он постоянно гоняет моих собак и рвёт цветы моей жены. Ещё чего — звать его. Уж лучше пусть к нам приходит ваш мальчик. Внутри себя Уильям подавил смешок. Пожалуй, все плохие качества подходят и к его сыну. Но, к счастью, слух о маленьком хулигане идёт по Долине медленно, и соседи пока не знают, кто разбивает окна и мучает животных, кроме Раяна. Когда сосед ушёл, мистер Гот с сыном пошли глубже в лес, где тропинки были мельче и незаметнее. Под ногами приятно хрустела смесь шишек и еловых иголок, а на деревьях рос густой мох. — Что хотел этот дедушка? — Он позвал тебя и ещё пару ребят помочь разобрать хлам на чердаке. Там его старые вещи, книги и игрушки, которые, вероятно, старше меня в два раза. Если хочешь — иди. Том хотел. Ему нравились чердаки со старым хламом.

***

Старик встретил детей с корзиной, полной огромных яблок. Они зарумянились, словно невинная девушка, их красил богатый тон итальянского пейзажа. Дети несколько минут хрустели ими, слушая россказни старика. А говорил он о своём доме, о детстве, и как любил просыпаться тут солнечными утрами, когда ему самому было восемь лет. Томми с трудом верил, что этот сморщенный дед со странным запахом и манерой говорить когда-то был ребёнком. Там было ещё два мальчика и две девочки. Пятеро, вместе с Томом, самых приличных детей, по мнению старика. Том немного расстроился, увидев девчонок, потому что не любил с ними играть, но потом радость копошения в хламе увлекла его целиком. Чердак пропитался смолой и пылью. Том будто копался в прошлом. Старые вещи, пахнущие временем вперемешку со старческим запахом, странные игрушки, которых не найти в магазинах, они видели мир задолго до его рождения. Том был рад, что живёт в современном мире и что вся его долгая жизнь впереди, когда старикам предстоит отойти на покой из этой интересной жизни, и сама смерть уже точит косу, чтобы вскоре прийти за их головами. Том не знал до конца, что ждёт людей после смерти. Бабушка говорила, что они попадают в рай. Мальчику он представлялся тоскливым и скучным: все люди там праведные и счастливые, не дерутся и не хулиганят, а следит за ними какой-то старик-бог, тоже праведный и счастливый. Скука! С другой же стороны, родной отец Тома, полный скептицизма, говорил, что мозг просто отключается, а тело как будто засыпает навсегда. Мальчику и это казалось плохим исходом, потому что спать тоже скучно. Особенно после обеда. Поэтому он надеялся, что к тому времени, когда он вырастет, изобретут эликсир вечной молодости, и Том сможет играть летними вечерами, носиться в высокой траве и стрелять по птицам из рогатки всю жизнь, как самый счастливый мальчик. Когда с работой было покончено, дети уселись на заметно преобразившемся чердаке и с удовлетворением оглядели свою работу. Каждый отложил себе какие-нибудь вещи. Том взял две древние игрушки и какое-то затхлое пыльное пальто, отделанное облезлым мехом мёртвых животных. Его он собирался спрятать, чтобы, когда случится Великий побег на Рождество, ему было что надеть, чтобы не замёрзнуть в лесу. Пускай рукава свисали двумя кривыми трубками, а подол волочился по земле, вещь казалась мальчику пригодной для носки. Ещё Том оторвал от кривого стула резную ножку, чтобы сделать из неё биту, и стукнул одного мальчика, чтобы закрепить за собой право забрать сломанный проигрыватель и несколько треснутых пластинок. И вот, перед ним лежала кучка его сокровищ. Чердак почти опустел, весь хлам выгребли на улицу. Через открытое окно проникал холодный воздух и столбы света. В них кружились пылинки, несметное множество, словно они были армией какого-то императора. Уже в доме Готов, когда Том вывалил свой хлам на недавно выстиранный ковёр, Берч стал бурчать, что выкинет ребёнка на помойку вместе с этим мусором. Это было постыдно — в гостиной сидели все члены семьи, а вместе с ними и мистер Бакер. Мальчику хотелось казаться взрослым и независимым в его глазах. Тогда Том закатил истерику, которую, впрочем, тут же прекратила приёмная мать, разрешившая оставить всё, даже облезлое пальто.