Спаси меня

      Румпельштильцхен, поморщившись от легкого дискомфорта в руке, перевернулся на другой бок. Луч солнца скользнул по лицу, а зуд в руке стал усиливаться. Нехотя разомкнув глаза, мужчина понял, что время близилось к обеду. Лениво встав, он аккуратно разбинтовал руку, с удивлением смотря на зажившую плоть. Лишь легкое покраснение, что нещадно чесалось, напоминало о событиях вчерашнего дня.       Румпель кисло скривился, вспоминая, как весь день прошел у них не лучшим образом, а слова, брошенные Эммой перед выходом, и вовсе пугали. Неужели она отпускает его? Неужели готова так просто отпустить его, невзирая на сделку, привязанность, чувства. Мужчина остановил поток своих мыслей, качнув головой: а были ли у нее чувства к нему?       Вздохнув, он, приведя себя в порядок, спустился в зал. Помещение было зашторено и погружено в мрак. Наверное, этот жест был единственным подтверждением того, что Темная была не намерена с кем-либо разговаривать. И этим кем-либо был именно он. Она вновь избегала его и это огорчало. Буркнув проклятие себе под нос, надеясь, что она слышит его и придет возмущаться, мужчина вышел в сад. К его удивлению, фонтан был собран. Теперь Румпель мог лучше рассмотреть целую, чистую скульптуру. Казалось, замок издевался над ними. Мужчина провел ладонью по шероховатому зеленому мрамору, переходящему в гладкий и белоснежный.       Так странно, среди всех скульптур именно эта отображала сражение. Противостояние не на жизнь, а на смерть. Зеленый ящер, прижатый к земле, с поднятым ввысь хвостом, отчаянно цеплялся когтями за белоснежного лебедя. Он душил одной лапой тонкую шею птицы, загораживаясь второй от лап противника. Лебедь нависал над ним с сжатыми лапами, размахивая крыльями. Румпель нахмурился, заметив, что у ящера не хватало куска камня. Возможно, поэтому не работал фонтан. Но с другой стороны, как говорила Эмма, тогда бы скульптура и вовсе не собралась. Мужчина задумчиво провел кончиками пальцев по клюву лебедя, что еще вчера был отколот вспышкой гнева Темной.       Хмыкнув, Румпель отошел к границе замка, разрываясь между страхом за собственную жизнь и любопытством. Соврала ли ему Эмма? Действительно ли он может покидать замок? Свободен ли он? Хотелось увидеть Бэя, обнять своего мальчика и больше никуда не отпускать. Но… что тогда будет с Эммой, раз сделка будет нарушена, что будет с ними? Ведомый множеством вопросов, мужчина опасливо протянул руку, жмурясь в ожидании неминуемой боли. Ничего не произошло, ни тогда когда он сделал шаг, ни тогда, когда он, удивленно осматриваясь, отошел от замка на несколько метров, углубляясь в лес. Он действительно был свободен, девушка отпустила его. Это радовало и одновременно пугало. Что, если она устала бороться? Ее поступок был жестом доброй воли или смирением? Может страхом? Необходимо было выяснить и чем быстрее, тем лучше. Шли часы, остывший ужин одиноко ждал свою хозяйку, и очередная книга со старыми потертыми страницами была прочитана. С каждой минутой Румпель становился злее и нервнее. Она не могла так просто исчезнуть на целый день, ничего не объяснив ему.       Что-то цокнуло о стекло, и в зал, путаясь в шторах, ввалился Ворчун.       — Понавешали тут, мать его. Хозяйка! — гаркнул ворон, делая круг по залу. Румпель недовольно проследил за ним взглядом, мысленно успокаивая себя. Бэй написал ему письмо. Теперь осталось без явных потерь обеих сторон забрать его у ворона. — Хозяйка!       — Не кричи, ее нет в замке, — фыркнул Румпель, вставая с софы и привлекая к себе внимание Ворчуна. Птица сделала еще один круг и присела на спинку кресла, что стояло во главе стола. К его лапе был привязан небольшой клочок бумаги, намного меньший, чем обычно ему отправлял сын. Румпель заволновался: неужели с Бэем, что-то случилось.       — Ну, так позови ее! Я знаю, она придет на твой голос, — Ворчун клацнул клювом, упрямо сверля взглядом прядильщика.       — Не буду. Эмме нет надобности контролировать то, как ты передаешь мне письмо, — Румпель протянул руку, выжидающе смотря на ворона.       — Еще чего. Твой малец сейчас не там, где его оставила хозяйка! Я вынужден пролетать каждый день намного больше, чем мы оговаривали изначально! Он движется на восток! Хозяйка знает, что он сбежал?! — заверещал он противным голосом, от чего Румпель поморщился и осмотрелся, не появилась ли Эмма.       — Сделка подразумевала, что ты всегда будешь приносить ему и мне письма, вне зависимости от того, где мы будем находиться. Верни свиток! — зашипел мужчина, делая шаг к птице. Ворон упрямо потоптался на кресле, склонив голову на бок.       — Эммахэннауэр не знает, что Бэйлфаер сбежал! — догадка озарила невыносимого ворона и он закаркал, наверное, смеясь, и довольно захлопал крыльями.       — Заткнись! — рыкнул прядильщик, бросаясь к птице, в попытке выхватить письмо из его лап. Ворчун взлетел к потолку и стал кружиться над головой мужчины. — Верни мне письмо! Это важно! Немедленно! — птица продолжала "хохотать".       — А Эммахэннауэр не знает! А Эммахэннауэр не знает! А Эммахэннауэр…       — Закрой свой рот! Клюв! Она сейчас появится! — Румпель замахнулся посохом, но Ворчун ловко увернулся. Несколько взмахов крыльями, и птица удобно устроилась на верху книжного шкафа.       — Скажи ей правду, неверный!       — Я ничего не скрываю!       — Твой сын сбежал!       — Это не твое дело!       — Теперь это мое дело, — донеслось из темного угла зала, откуда на свет вышла хмурая Эмма. Девушка совершала очередную сделку, когда в ее мысли ворвался крикливый голос ее ворона, взывающий к ней. Причин такому поведению было много, и Эмма поспешила перенестись в зал. Темная вновь застала перепалку мужчин, что набирала новые обороты. Она была шокирована тем, что услышала от ворона. Румпель знал об этом. Он предал ее. Злость и разочарование стали туманить ей разум. Однако, Румпель был здесь. Темная была уверена, что он сбежит из замка при первой же возможности, но он был здесь, читал книгу, готовил обед, ждал ее и пререкался с Ворчуном.       Румпель вздрогнул, слыша, как Темная ближе подходит к нему, не торопясь оборачиваться к ней.       — Что здесь происходит? — Эмма перевела взгляд с ворона на спину Румпельштильцхена, прожигая ее взглядом. Мужчина поежился, словно ощущая ее взгляд на себе.       — Хозяйка! Его сын сбежал! Сбежал!       — Он не сбежал, — сквозь зубы зашипел Румпель, сильнее цепляясь за свой посох.       — Он третий день движется на восток, хозяйка! — крикнул Ворчун, от чего Эмма поморщилась.       — Что это значит, Румпель? — плечи мужчины напряглись, и он неуверенно обернулся к Эмме, встречаясь с ней взглядом, ища поддержки, но видя в глазах только холод и боль.       — Он не сбежал, Эмма.       — Сбежал! Приказывал мне скорее доставлять письма его отцу! Командовал мною!       — И ты не сказал мне раньше?! — крикнула она, посылая волну магии, так удачно появившуюся у нее на кончиках пальцев. Ворон свалился со шкафа на пол, отборно ругаясь.       — Вы не хотели меня слушать!       — Письмо мне, — она властно взмахнула рукой, призывая к себе свиток.       — Эмма, не надо, прошу. Выслушай меня.       — Почему я должна буду тебе поверить? — Темная прищурилась, теребя пальцами бечевку свитка.       — Потому что я ждал тебя сегодня. Видел, что ты собрала фонтан, — он слабо улыбнулся, надеясь смягчить девушку. Эмма непонимающе посмотрела на прядильщика.       — Ты… подходил к границам? — Румпель кивнул. Глаза Темной удивленно расширились. Он проверял границы, он мог уйти, но остался здесь. Но почему?       — Потому что ты мне нравишься, и я хочу остаться здесь, — его слова были наполнены легкостью и искренностью. И, кажется, свой вопрос она произнесла вслух.       — Фу, меня сейчас стошнит, — фыркнул Ворчун, поправляя перышки на крыльях.       — ЗАТКНИСЬ! — одновременно рявкнули Румпель с Эммой, удивленно посмотрев друг на друга.       — Вот и принесла ж нелегкая! Одна сатана, а второй ей подобствует.       — Я его сейчас убью! — рыкнула Эмма, поворачиваясь к попятившемуся от них Ворчуну.       — А что-то в этом есть, — хмыкнул Румпель, показывая за спиной Эммы, куда Ворчуну следует лететь.       — С тобой я еще не закончила, — буркнула Темная, провожая раздраженным взглядом улепетывающего изо всех сил ворона. Когда Ворчун поспешно скрылся из виду, девушка обернулась к прядильщику, приподняв одну бровь. — Я слушаю.       — Ты мне снова не доверяешь, — Румпель упрямо сложил руки на груди, вглядываясь в глаза девушки. Зрачок опасно подрагивал, грозясь расшириться и захватить в темный плен свою хозяйку.       — Доверяю, — Эмма нахмурилась, медленно развязывая бечевку.       — Нет, если хочешь прочесть это письмо, — он обвиняюще ткнул пальцем на то, что она делала.       — Твой сын сбежал! И мне об этом никто не сказал, — Темная зарычала, откидывая бечевку на пол.       — Эмма, он не сбежал. Это я его попросил, — девушка непонимающе посмотрела на мужчину, ожидая объяснений. — Это… это сюрприз, — он замялся, виновато взглянув на Темную. Его уверенность и смелость вмиг исчезли.       — Сюрприз? Какой к Мерлину сюрприз! Ты понимаешь, что с твоим сыном за пределами моей защиты могло что-то случиться! — Эмма взмахнула руками, слишком беспокойно. Стараясь успокоиться, она нервно заправила прядь волос за ухо. Румпель виновато отвел взгляд, только сейчас осознавая то, что подверг Бэя опасности.       — Не случится, — он врал обоим. — Он смышленый мальчик, Эмма. С ним будет все хорошо. Пожалуйста, отдай мне письмо. Я обещаю, тебе понравится, — Румпель мягко вытащил свиток из ее рук и поспешно спрятал в карман штанов.       — Я не люблю сюрпризы, — фыркнула Эмма, гипнотизируя то место, где теперь лежал свиток.       — Со мной полюбишь, — он робко улыбнулся, беря ее ладонь в свою и мягко притягивая к себе. Девушка скептично хмыкнула, не веря ни единому его слову. Румпель сделал неловкий шаг назад, присаживаясь на край стола, притягивая девушку к себе еще ближе. — Полюбишь, — мягко повторяет он, целуя ее ладонь. — Просто доверься. Позволь Бэю помочь своему непутевому отцу сделать маленький подарок его девушке.       — Девушке?! — Эмма дернулась, пытаясь высвободить руку, но мужчина лишь сильнее сжал ладонь, притягивая ее к себе ближе. Эмма запнулась, запутавшись в их ногах и буквально угодила в его объятия. Темная беспокойно стала скользить по его лицу взглядом. Сейчас мужчина был одного с ней роста, одна его рука покоилась на ее талии, а вторая все еще сжимала ее ладонь. Настораживало лишь одно, она стояла между его разведенных ног.       — Девушке, — он улыбнулся, направляя ее ладонь на свое плечо. — Тише, все будет хорошо. Просто доверься. Просто отпусти. Ничего плохого не произойдет, обещаю, — руки легли на плечи мужчины, поглаживая шелковую ткань рубашки. Румпель довольно улыбнулся, кладя вторую руку ей на талию, притягивая ближе.       — Не могу, ты ничего не сказал мне, — она продолжала хмуриться, но будучи нос к носу с ним, сверлить его взглядом совершенно не удавалось.       — Виноват, но тогда это не было бы сюрпризом. Позволь мне самому все уладить. Бэй вернется домой уже завтра, если не раньше, — он приврал, но она могла догадаться, куда его сын шел.       — А если с ним что-то случится?! — Эмма занервничала, очень ярко она помнила последнюю стычку с Реджиной.       — Ты волнуешься, — он улыбнулся.       — Еще чего! Это твой сын! — Эмма дернулась, но сильные руки удержали ее.       — Ты забо-о-тишься, — нараспев протянул он, улыбаясь еще шире.       — Прекрати, твоя довольная физиономия начинает раздражать, — Румпель забавно пожал плечами, накрывая ее губы в поцелуе. Девушка не успела увернуться, и волна магии накрыла их. Его улыбка стала еще шире и самодовольнее, а руки сильнее сжимали ее талию, еще ближе прижимая к себе.       — Вообще-то, Темная здесь я, — строго взглянув на мужчину, серьезно сказала Эмма, имея ввиду его хитрость.       — Не сейчас, — заметив рельеф, он быстро поцеловал ее, громко чмокнув. Глаза девушки возмущенно расширились и Румпель захохотал.       — Когда-то я тебя убью, — упрямо буркнула девушка, теребя пальцами ворот его рубашки.       — Не в этой жизни, — Румпель прислонился своим лбом к ее. Он и подумать не мог, что возможно так влюбиться в человека. Настолько сильно, что готов был простить ей все, даже собственную смерть. — Пообещай мне одно, ты не будешь следить за Бэем. Не сейчас, когда он выполняет важную миссию, — его голос был тих, а дыхание опаляло губы. Эмма не хотела это обещать, любопытство брало над ней верх, а демон внутри нее истошно выл, царапая изнутри когтями. Он кричал, что этот прядильщик манипулирует ею. Но это было… приятным?       — Никогда больше не действуй за моей спиной. Не тогда, когда вам обоим может грозить опасность, — в ее голосе было искреннее беспокойство и забота о них.       — Обещаю, — руки заскользили по спине Эммы, неловко цепляясь за торчащие шипы жилета.       — Обещаю, — повторила она. И в ее «обещаю» он услышал клятву, признание и принятие. Ее стены, выстроенные годами, медленно рушились под его напором, и он не собирался отступать. Он сможет. Они смогут. Оба чем-то сломанные жизнью, одинокие, нелюдимые. С ужасным характером. Улыбнувшись, Румпель захватил в поцелуе ее верхнюю губу. Нежно, с трепетом, целуя девушку. Пытаясь показать ей, что понимает ее, что не отступится. Руки заскользили по его плечам. Эмма неуверенно погрузила руку в его пушистые волосы, массируя кожу головы. Мужчина довольно замычал, скользя языком по линии ее губ. Его горячий язык мягко, не настаивая, раздвинул губы, упираясь ей в зубы. Эмма неуверенно приоткрыла рот, впуская его.       Румпель тихо застонал, когда девушка осмелилась переплести языки, прижимая его ближе к себе. Они целовались, изучая друг друга, лаская каждый уголок рта, дразня. Теплые волны возбуждения разливались по его телу, завязываясь тугим узлом внизу живота. Желание дурманило разум, а внутренний голос предупреждал не торопить события. Пальцы цеплялись за кожу жилета, желая стянуть ненавистную, обтягивающую, грубую вещь. Сдавшись, он заскользил руками по ее бедрам, притягивая ближе к себе. Сменяя наступлением легкую ласку языка. Поцелуй становился жарче и настойчивее.       Эмма чувствовала, как его ладони, не смотря на шипы жилета, скользили по ее спине, возможно, царапаясь о них до крови. Дыхание сбилось, а сердце отбивало быстрый ритм. Девушка сбилась, когда почувствовала, как его ладони спустились ниже и задохнулась, почувствовав его настойчивость. Пальцы в его волосах задрожали и непроизвольно сжались, оттягивая мужчину от себя.       Румпель не сразу обратил внимание на легкую боль, что позволила разорвать их поцелуй с недовольным стоном.       Эмма удивленно и настороженно смотрела на запыхавшегося, растрепанного мужчину, что бездумно облизывал губы. Его взгляд был безумным, зрачки были настолько расширенными, что казались почерневшими от страсти. Темная еще никогда его не видела таким… бесконтрольным.       Румпель потянулся за поцелуем, но девушка уклонилась, испуганно вглядываясь в него. Ее губы покраснели от поцелуев, дыхание было прерывистым, а тело напряженным. Эмма была готова в любой момент сбежать от него. Моргнув, словно скидывая с себя наваждение, мужчина стал медленно осознавать, что пошло не так. Ладони заскользили вверх, ложась девушке на талию.       — Прости, — облизнув губы, хрипло прошептал он. — Я… увлекся, — кончики его ушей заалели, и Темная удивленно переместила ладонь, проведя большим пальцем по ушной раковине. Румпель разрывался между приятной лаской и ее тягостным молчанием.       — Эмма… — он выглядел растерянным. Темная провела пальцами по щеке, спускаясь к его шее. Отгоняя непрошеные мысли, не позволяя страху и воспоминаниям заполнить ее разум, девушка ласково притянула мужчину за шею к себе, целуя его.

***

      Проведя весь вечер с Эммой, и  вернувшись в свою комнату, Румпель только сейчас мог спокойно прочесть письмо от его сына. Всего лишь пару неровных строк, гласящих о том, что он уже близко, что опасности никакой нет, и что Ворчун еще та сволочь, расслабили напряженные плечи мужчины, позволив облегченно вздохнуть. С Бэем все будет хорошо, это он твердил себе каждый час, каждую минуту. Он смышленый и послушный мальчик, он справится.       Взбудораженный, возбужденный, Румпель долгое время не мог заснуть, возвращаясь к событиям сегодняшнего дня. К разговору, прикосновениям, нежности ее губ, влажности ее рта и жару стройного тела.       Румпель услышал какой-то шум и беспокойно приподнялся на локтях, прислушиваясь. За окном ветер гнул ветки деревьев, что хлестали по старинным стеклам замка. Свет полной луны падал сквозь окно на его постель, освещая ноги. Где-то вдали волк завыл на луну. Мужчина надеялся, что ему показалось, но крик повторился. Ругаясь про себя, он быстро соскочил с кровати и босиком, опираясь на посох, поспешил на третий этаж. Крики доносились из комнаты Эммы. Он уже знал, что увидит: мечущуюся в агонии девушку, кричащую, молящую о пощаде. Распахнув двери, Румпель зашел в комнату и, присев на край кровати, коснулся плеча Эммы.       — Эмма, проснись, — девушка продолжала что-то шептать, отрицательно качая головой. Отставив посох, Румпель взял ее за плечи и встряхнул, продолжая попытки достучаться до нее, разбудить. Резко распахнув глаза, Эмма испуганно вскрикнула, начиная отбиваться от мужчины.       — Нет! Нет, не трогай меня! Не надо! Прошу!       — Стой! Эмма! Эмма, это я. Все хорошо, я рядом. Это сон. Сон. Кошмар, просто кошмар, — он пытался поймать ее, но она все дальше отползала от мужчины, начиная отбрыкиваться ногами.       -ЭММАХЭННАУЭР! — рявкнул Румпель, наконец-то поймав больно бьющую ногу девушки за щиколотку. Эмма замерла, уставившись на Румпеля широко распахнутыми глазами в которых плескался животный ужас.       — Это… ты, — едва слышно шепнула она. Румпель кивнул, не сводя с нее взгляда. Ее глаза метнулись к его руке, держащей за ногу. Мужчина медленно разжал пальцы, отпуская ее. Эмма подобралась, прижимая к себе ноги и обхватывая их руками.       — Все хорошо Эмма. Это только сон, кошмар, — девушка отрицательно покачала головой, сильнее обнимая себя. — Тише, все хорошо, — он потянулся к ней, но девушка дернулась, испуганно следя за его руками. — Я не причиню тебе вреда, только обниму, — нехотя, боязно, она придвинулась ближе.       — Вот так, все хорошо, — как только она оказалась в его объятиях, почувствовав его запах, что стал для нее уже родным, девушка крепко обхватила его за талию, сжимая с такой силой, что Румпель невольно охнул. — Ты меня сейчас раздавишь, — он ласково улыбнулся, погладив девушку по волосам. Хватка ослабла, и Эмма что-то невнятно пробормотала. Мужчине было все равно, что сейчас бормочет эта, так похожая на ребенка, девушка. Когда-то именно так вел себя Бэй. Румпель знал несколько способов, как избавиться от кошмаров и, если не сегодня, то вскоре, он обязательно попробует их с Эммой.       — Тебе нужно поспать, — девушка отрицательно замычала, продолжая утыкаться носом в его шею. — Ты не спала несколько ночей, я знаю. Все будет хорошо, я буду рядом. Вот на этом кресле, — он показал на рядом стоящее кресло рукой. — Не бойся. Я спасу тебя, — Эмма нехотя выпустила его из объятий, ложась в кровать. Мужчина заботливо подоткнул одеяло и, накрыв свои босые, уже замерзшие ноги вторым одеялом, удобнее устроился на кресле.       Эта ночь обещала быть бессонной.