Спаси меня

      Он искал ее по всему замку и, отчаявшись, вернулся в свою комнату, в которой, к его удивлению, нашел ее. Девушка сидела в центре его кровати, обняв колени, отсутствующе смотря перед собой.       Злость ушла, уступая сочувствию. Она была настолько подавлена и растерянна, что ему хотелось только обнять и успокоить ее, утешить. Подойдя к кровати, он присел рядом с девушкой, нежно обнимая ее за плечи. Эмма вздрогнула, только сейчас замечая его присутствие.       Сил ни на что не хватало. Она была сломана снаружи и внутри. Эмма знала, что ей не хватит больше сил сопротивляться, она больше не может делать вид, что все хорошо. Темную никто никогда не сможет полюбить. Румпель пришел сказать ей, что оставит наедине с кошмарами, бросит ее, как это делали многие, предаст.       Эмма все глубже уходила в себя, проигрывая в голове каждый сценарий, каждый итог разговора, который сейчас должен был состояться. Она готовила себя к одиночеству. Тело задрожало, а остекленевшие глаза стали наполняться слезами.       - Тшш, — он обнял ее, прижимая ближе к себе. — Все хорошо, ничего не случилось. Ты не виновата, мне не стоило торопиться, — Эмма сломалась. Всхлипнув, девушка бросилась к нему, обхватывая его талию руками, утыкаясь носом в его шею. Румпель охнул, едва не потеряв равновесие.       - Не плачь, милая, — он боялся ее слез больше всего на свете. Мужчина обхватил ее руками, прижимая ближе к себе, целуя макушку. — Ну же, все хорошо, я с тобой. Я никуда не ухожу, я рядом, — Эмма продолжала плакать, цепляясь руками за шелк его рубашки, разрывая нежную ткань ногтями.       - Нет… нет-нет-нет, не хорошо, — она давилась слезами, отрицательно качая головой. — Я сломана. Кому я нужна такая? Ты уйдешь. Ты бросишь меня, — его сердце болезненно сжималось, а в горле встал ком.       - Почему я должен бросить тебя? Эмма, когда я говорил, что влюблен в тебя, я это и имел в виду. Я не оставлю тебя лишь потому, что тебя мучают кошмары, — его голос надломился, когда ее всхлипы переросли в болезненный, отчаянный рев. Руки беспорядочно заскользили по спине девушки, не зная, что следует предпринять. — Эмма, перестань. Я…       Эмма так резко отстранилась от него, что Румпель едва снова не упал с кровати и, схватив его за ворот рубашки, с силой тряхнула. Ее глаза стали болотно-зеленого цвета, с расширенным, немного пугающим зрачком. Влажные дорожки от слез и сухие губы, искривленные в язвительной усмешке.       - Это. Не. Кошмары, — процедила она сквозь зубы. Девушка с силой тряхнула его, отталкивая от себя. — Это реальность! — Эмма схватила свою рубашку, разрывая ее на груди. Румпель непонимающе нахмурился, пытаясь понять, что она хотела ему показать. И тогда он увидел. Темно-зеленые, отличающиеся от обычного ее цвета кожи, полосы, штрихи. Присмотревшись, он увидел, что эти полосы складываются в ее имя, а ниже, между грудей, скрытый рубашкой, начинался толстый рубец. Видя его замешательство, Эмма болезненно зарычала, как попавший в капкан зверь, и толкнула мужчину от себя. Румпель успел поймать ее за рукав, притягивая к себе, крепко обнимая, не позволяя вывернуться из его объятий.       - Расскажи мне. Как… Почему? Что с тобой сделали? — он не мог поверить, что это было вырезано на ее теле. Ее пытали до того, как она стала Темной. Или смогли причинить такую боль, что даже Темная не смогла залечить собственные раны.       - Нет, ты… ты оставишь меня, я не хочу, чтобы, — ее голос дрожал, а слова перемежались всхлипами. Руки мужчины успокаивающе заскользили по ее спине, когда девушка перестала сопротивляться.       - Я не оставлю тебя, обещаю, — он склонился, целуя ее в висок. — Доверься мне.       Прошло несколько долгих минут, прежде чем Эмма, взяв себя в руки, смогла выдавить из себя хоть слово:       - Они провели ритуал… — он тихо угукнул. Да, она говорила ему уже об этом. Это был ритуал. Румпель прижался щекой к ее макушке, покачиваясь вместе с ней. — Там было человек десять, и один старейшина. Он… он вырезал кинжалом мое имя у меня на груди, по букве на мужчину — ее голос задрожал, и Эмма прижалась ближе, болезненно сжимая пальцами его талию. Она уткнулась мокрым носом ему в шею, стыдясь, боясь говорить ему всю правду. Мужчине казалось, что его сердце разорвется от той боли, той безысходности, что исходила от девушки. Он крепче обнял ее, перетаскивая к себе на колени, наплевав на боль, которой отозвалась его лодыжка.       - И они… — судорожно вздохнув, до крови вцепившись в его кожу, она тихо произнесла. — Они… меня, — Румпель сжал зубы, понимая, что она произнесла это настолько тихо, боясь испугать его, боясь того, что он отвергнет ее, что он не смог даже расслышать ее.       - Милая, — он с трудом сглотнул ставший поперек горла ком, — я не расслышал тебя, — ее тело напряглось в его руках, набираясь силы и мужества, чтобы произнести это вновь.       - Они. Насиловали. Меня, — ему показалось, что его ударили чем-то тяжелым и металлическим. В ушах зазвенело, а сердце пропустило удар, когда смысл ее слов достиг его. По букве за мужчину. Буквы… Имя… Эммахэннауэр. Девушка, совсем ребенок. Он замер, забыв, как дышать, но Эмма поняла иначе, начиная отстраняться от него.       - Господи… — он отмер, пытаясь сморгнуть появившиеся слезы. Вопреки ее ожиданиям, он лишь сильнее прижал ее к себе. Теперь все ее страхи, все что он видел, ее поведение, стало понятным для него. — Бедная моя девочка, — его рука ласково погладила по волосам. — Все будет хорошо, обещаю. Ты забудешь их. Забудешь все это, — он не знал, что еще мог ей сказать. Называть их негодяями? Они оба знали, что это было так. Эмма тихо всхлипнула у его шеи, вжимаясь в него, пытаясь принять от него всю ласку и заботу, которую мужчина готов был дать ей сейчас. Потому что вскоре все закончится.       Румпель облокотился на подушки, утягивая ее за собой, ни на секунду не ослабляя объятий.       - Нет… я никогда это не забуду. Прошли века, я не…       - Забудешь. Я помогу тебе. Мы справимся с этим, — ему показалось, что Эмма затаила дыхание, боясь пошевелиться.       - М-мы? — Румпель нахмурился. Она что, думала, что после всего этого, он бросит ее?       - Конечно мы, — он мягко отстранил ее от себя, ловя пальцами ее подбородок, вынуждая взглянуть на него. — Я не оставлю тебя. Мы научимся бороться с кошмарами, научимся понимать друг друга, любить. Мы справимся, Эммахэннауэр, — он слабо улыбнулся, видя, как болотная зелень ее глаз сменяется золотом. Его большой палец скользнул по щеке, нежно поглаживая ее. — Мы справимся.       - И тебе не противно… — она замялась, отводя взгляд.       - Чушь какая. Это же ты. Милая, красивая, вредная. О чем ты вообще говоришь? — его голос стал тише, снижая вместе с тем его возмущение. Склонившись, Румпель нежно поцеловал ее в губы. — Я люблю тебя такой, какая ты есть. С проклятием или без него. С твоим прошлым, или без. Только тебя, — его палец стер катившуюся по щеке слезинку, игриво подталкивая ее кончик носа, своим.       - Только тебя, — тихо повторила за ним девушка, вновь прижимаясь к мужчине. Пряча лицо в сгибе его шеи, вдыхая его родной, успокаивающий запах.       Он продолжал ее баюкать, мурча под нос какую-то только ему знакомую мелодию. Он не знал, сколько они так просидели, одна нога затекла, а лодыжка продолжала болезненно ныть, но он не собирался выпускать ее из своих объятий.       - У тебя много было… женщин? — сипловатый голос выдернул его из задумчивости. Румпель замер, удивленно взглянув на макушку девушки. Как, черт возьми, она пришла к этому вопросу?! Мужчину бросило в пот, он не знал, что ему стоило ей ответить, боясь еще больше обидеть ее.       - Почему ты..? — он даже не знал, какой вопрос ему стоило ей задать. Эмма неловко поерзала на его ноге. Румпель поморщился, когда почувствовал легкое покалывание в конечности от устремившейся по ноге крови.       - Я не знаю, как… что… — она замялась, а Румпель облегченно выдохнул.       - Это не имеет значения, я научу. Не будет никакой боли, я обещаю тебе.       - И все же, — Румпель нервно пожевал нижнюю губу, смиряясь с неизбежным.       - Только жена, Мила, — всего пару раз, но этого он не собирался озвучивать. Девушка расслабилась в его объятиях, удовлетворенная его ответом. Может, все было не так плохо?       Под кроватью послышался легкий шум.       - Знаешь, я хотел тебе сделать сюрприз позже, но, кажется, у нас особая ситуация, — он улыбнулся, когда Эмма наконец-то оторвалась от его шеи, вопросительно посмотрев на него. Ее глаза светились золотом и были немного припухшими, как и кончик носа, который мужчина с удовольствием поцеловал. Эмма нехотя слезла с его ног, все еще продолжая цепляться за его рубашку, боясь отпустить мужчину.       - Я никуда не ухожу, — мягко сказал он, вытаскивая свою рубашку из ее рук. Взяв посох, он, хромая больше обычного, подошел к концу кровати. Нагнувшись, мужчина вытащил большую деревянную коробку и бережно поставил ее на кровать. Эмма удивленно переводила взгляд с него на коробку и обратно.       - Я… я хотел это сделать иначе, и не так... — он смутился, начав заламывать руки, садясь рядом с коробкой. Девушка любопытно подсела ближе, гипнотизируя подарок. Из коробки послышался шум. – Ну, ладно…       Когда Румпель открыл крышку, Эмма во все глаза смотрела на содержимое коробки. Из коробки на нее смотрел щенок цербера. Он был черного цвета, как должны были быть все эти существа, но там, где билось его сердце, просматривался маленький белый кусочек шерсти, в форме небольшой тонкой полосы. Глаза поочередно мигали, всматриваясь в свою новую хозяйку.       Эмма пораженно переводила взгляд с Румпеля на щенка, не зная, что сказать. Девушка лишь счастливо улыбалась со слезами на глазах, нервно теребя ткань покрывала, не зная, к кому броситься первому.       - Я могу подождать, — Румпель тихо засмеялся, когда Эмма, счастливо взвизгнув, схватила щенка и прижала к своей груди. Существо недовольно пискнуло, упираясь лапами в ее грудь. Девушка счастливо рассмеялась, поставив цербера на свои колени, поочередно чеша каждой голове ушко. Головы тыкались ей в руки, обнюхивая и вылизывая их.       - Кажется, у меня появился конкурент, — сказал с улыбкой мужчина, убирая коробку на пол, придвигаясь к девушке ближе.       - Никогда, — Эмма резко обняла его за шею, душа в объятиях. Внизу послышалось возмущенное ворчание, но когда девушка благодарно поцеловала мужчину, лишая себя проклятия, ворчание сменилось тихим рычанием. — Спасибо, — выдохнула она в губы мужчине.       - Кажется, кто-то недоволен твоим выбором, — Румпель осуждающе посмотрел на щенка. Три пары огненно-красных глаз внимательно, настороженно, следили за каждым его движением. – Ой, я не думал, что у него такие… глаза, — мужчина невольно поежился, казалось, что пес смотрел ему прямо в душу.       Прежде чем отстраниться и уделить внимание щенку, Эмма еще раз крепко поцеловала мужчину. Щенок недовольно зарычал.       - Он ревнивый, — озабоченно произнес Румпель, вспоминая, до каких размеров должен был вырасти пес. Эмма рассмеялась, нежно гладя, успокаивая цербера.       - Он признал во мне хозяйку, — она покачала головой, лукаво смотря на мужчину.       - Это же я тебя достал, — он показал пальцем на щенка, вздрогнув, когда тот тявкнул в ответ.       - Видимо, он так не считает, — Темная поочередно поцеловала каждую мордочку в нос. Румпель недовольно взглянул на слишком довольного пса, чей хвост больно бил по его колену.       - Его взгляд меня пугает, он похож на посланника ада, — Эмма забавно фыркнула, продолжая гладить щенка, позволяя ему привыкнуть к себе.       - Церберы имеют черные глаза. Церберы, которых можно приручить, имеют собачьи глаза. А он… — Эмма задумчиво провела пальцем по тонкой белой линии. — Он особенный.       - Мне говорила, Малифисент, — мужчина непонимающе почесал макушку. — Она сказала, что специально выбрала именно его. — Вот ведьма, — беззлобно выдохнула девушка. Поймав вопросительный взгляд, она продолжила. — Эти существа всегда являлись охранниками, но они опасны, поэтому их часто запирали и прятали от любопытных глаз, выпуская только тогда, когда они действительно были нужны, — Румпель качнул головой, Дарк действительно был взаперти. — Псы агрессивны и беспощадны. Редко кому удается их приручить. Однако они всегда знают, кто их хозяин. Это что-то врожденное. Но есть те, в которых заложено больше человеческого, чем животного. Такие церберы очень редки и бесценны, — Эмма ласково вновь провела пальцем по его белой грудке. — Видишь эту полоску? Это означает, что он не монстр. Он будет защищать хозяина ценою своей жизни, но никогда не навредит ни его семье, ни друзьям.       - А глаза, почему они такие… странные?       - Самое интересное в том, что церберы — это большие псы. И только вот такие, — она почесала за ушком одну из голов, — обладают магическими свойствами.       - Что?! Вот так сюрприз, — он озадаченно посмотрел на ластящегося щенка. Эмма, под недовольное рычание, поцеловала мужчину в щеку.       - Это прекрасный сюрприз, я поверить не могу, что ты решил подарить его мне.       - Я просто подумал… вдруг, тебе станет скучно со мной, и…       - Теперь глупости говоришь здесь ты, — Эмма легко улыбнулась, ойкнув, когда одна из голов укусила ее за палец. — Мне никто, кроме тебя не нужен, — девушка смущенно отвела глаза, потрепав среднюю голову щенка. — Кажется, их нужно покормить.       Румпель угукнул, продолжая мрачно наблюдать за резвящимся щенком. Теперь идея подарить его не казалась ему такой забавной. От мыслей его отвлек легкий толчок под ребра.       - Что? А… я должен принести еды? — четыре пары глаз умоляюще посмотрели на мужчину. – Ну, кто бы сомневался, — забурчал мужчина, уходя на кухню.       Вернувшись, он застал лежащую на спине Эмму, чье лицо облизывали три головы. Мужчина принес обед для девушки и мясо для щенка. Существо резко соскочило с Эммы на пол и стало поглощать содержимое тарелки.       - Как ты его назовешь?       - Голд.       - Голд? Золото? — Румпель непонимающе посмотрел на пса, ища в нем хоть что-то подходящее для его имени. Эмма утвердительно кивнула.       - Цербера нужно называть только подходящим для него именем, — поучительно сказала девушка, с любовью наблюдая за облизывающимся щенком, что в один миг опустошил тарелку.       - Я не понимаю, почему Голд?       - Ударь меня, — Эмма усмехнулась.       - Что? Нет! Я не буду тебя бить!       - Ничего не будет, — Эмма протянула ему руку, — ударь по руке.       - Да не буду я тебя бить, — прорычал мужчина, упрямо складывая руки на груди.       - Ох, упрямец. Хорошо, тогда поцелуй меня. Он вроде как ревнует, — Румпель неуверенно подсел ближе, легко целуя девушку в губы. Щенок тихо зарычал, когда руки Эммы обвили мужчину за плечи, притягивая ближе к себе, захватывая его губы в поцелуе. Мужчина услышал, как щенок недовольно поскребся когтями по полу, начиная фыркать. Едва он хотел отстраниться, рука Эммы погрузилась в его волосы, удерживая мужчину. Ее губы приглашающе открылись, желая углубить поцелуй. Румпель довольно замычал, когда их языки переплелись, опустив руки девушке на талию, он потянул ее ближе к себе.       Что-то с силой прыгнуло на них, грозно рыча. Мужчина отскочил от Эммы, удивленно смотря на щенка, который разделял их. Шерсть Голда была золотого цвета, глаза горели ярким пламенем, а когти на лапах были длиннее, чем обычно.       - Это что за черт?! — охнул мужчина, отодвигаясь от пса дальше.       - Тише… — Эмма улыбнулась. Девушка ласково прогладила по затвердевшей шерсти. Показывая мужчине, что шерсть не только сменила цвет, но и текстуру. Голд фыркнул, садясь на задние лапы, недовольно смотря на мужчину. Легкая рябь прошлась по его телу, возвращая щенка в его исходный вид.       - Как ты узнала, что он…?       - Я случайно ударилась рукой об комод, когда мы игрались, и он мгновенно стал таким, — Эмма обняла Голда, удерживая щенка на месте, а вторую руку протянула мужчине. Румпель неуверенно сжал ее пальцы, следя за мрачным взглядом трех пар глаз.       - Это твой хозяин, — Эмма тихо говорила щенку на ухо, медленно приближая руку Румпеля к нему. — Он наш друг, — Эмма улыбнулась, когда щенок неохотно обнюхал пальцы прядильщика. — Вот так, молодец.       - Надеюсь, это было не мне, — буркнул Румпель, ревниво наблюдая за ними.       - Не дуйся, — Эмма не могла скрыть улыбки, ласково проведя пальцами по его запястью. Голд ревниво фыркнул, ударив лапой по мужской руке. Эмма громко расхохоталась, видя раздосадованное лицо Румпеля. — Он принял тебя. Но пока только, как хозяина.       - И на том спасибо, — мужчина раздраженно закатил глаза.       С наступлением ночи, счастливые и уставшие, они вернулись в комнату Эммы. Девушка долго наблюдала за попытками Румпеля проникнуть в ее спальню, как он с надеждой и просьбой о помощи во взгляде, смотрел на забавляющуюся девушку, которая не торопилась оттаскивать Голда от порога. Щенок был небольшим, но вредным и кусающимся. Поиздевавшись над мужчиной вдоволь, она поцеловала каждую макушку щенка и с легким хлопком по попе вытолкнула ворчащее создание из комнаты, скорее впуская хромающего Румпеля и закрывая дверь. Щенок обиженно поскребся когтями по запертой двери и, фыркнув, покинул их. Эмма продолжала улыбаться, таща за собой к кровати все еще обиженного и оскорбленного Румпеля.       — Ну, хватит дуться, — Эмма улыбнулась, обнимая его за шею. Рука мужчины тут же обхватила ее за талию, прижимая к себе.       — О боги, как я хотел тебя обнять, — девушка рассмеялась, утыкаясь носом мужчине в шею. Сегодня в течение всего дня Голд наблюдал за каждым движением Румпеля и старался отогнать его от хозяйки.       — Спасибо, — выдохнула она, оставляя легкий поцелуй на его шее.       — Мне было это в радость. Если бы я мог, я удивлял бы тебя каждый день, — он довольно зажмурился, почувствовав, как девушка вновь целует его шею.       — Это можно исправить, — задумчиво произнесла Эмма, запуская пальцы в его шелковистые волосы, мягко массируя кожу головы. Мужчина издал вопросительно-мурчащий звук. Ее ноготки вызывали мурашки по телу, ускоряя сердцебиение. — Завтра узнаешь, — Румпель почувствовал ее улыбку, когда губы девушки коснулись мочки его уха. Ее руки заскользили по груди мужчины, перемещаясь на спину, сминая легкую ткань. Эмма сделала шаг вперед, подталкивая мужчину к кровати. Румпель едва не потерял равновесие, опершись на больную ногу, но Эмма заботливо поддержала его.       Что-то изменилось в ней, но он не мог понять, что именно. Возможно, открывшись ему, кошмары выпустят ее из своих лап. Он обещал себе, что сделает все возможное, чтобы не испугать и не разочаровать ее.       Несмотря на сюрприз, Эмма все еще боялась, что мужчина может оставить ее. Ей казалось, что она была сломлена, противна, уродлива. Но Румпель отрицал любые ее страхи, убеждая в своей любви, даря ласку и заботу. Каждое его движение, каждый жест был наполнен нежностью и трепетом. Эмме хотелось доказать себе, ему, что еще не все потеряно, что она сможет избавиться от страхов, как он обещал ей.       Эмма уверенно подтолкнула мужчину к кровати, целуя при этом его шею. Но он, опершись на здоровую ногу, поменялся с Эммой местами, поворачивая ее спиной к кровати.       — Ты… ты уверена? — он отстранился от нее, внимательно следя за выражением лица девушка. Эмма нерешительно закусила нижнюю губу, но, противореча себе, уверенно кивнула. — Ты не обязана это делать. У нас есть достаточно времени, — Румпель ласково убрал прядь волос ей за ушко, переместил ладонь на шею, мягко массируя ее.       — Я хочу.        Румпель кивнул, поцеловав кончик ее носа, наклонившись к губам.       — Только скажи, и я остановлюсь, — прошептал он, прежде чем захватить ее нижнюю губу в сладком поцелуе.       Придерживая девушку за талию, он опустился с ней на кровать, утягивая за собой к подушкам, стараясь не разорвать поцелуя. Рука мягко скользила по телу, изучая его изгибы.       — Ты такая красивая, — выдохнул он в ее губы.       — Я не… — Эмма охнула, когда мужчина, воспользовавшись моментом, дерзко проник языком в ее горячий рот. Он дразнил ее язык своим, то подталкивая его, то переплетаясь с ним, ведя безмолвную борьбу. Руки девушки скользнули по его спине, приятно царапая кожу. Сердце учащенно билось, разгоняя кровь по всему телу. Внизу живота появилось сладкое тянущее чувство, когда Румпель, спустившись ниже, стал целовать ее шею. Он не пропускал ни единого миллиметра кожи, захватывая ее губами, посасывая. Эмма тихо застонала, когда губы мужчины нашли особо чувствительную точку у основания шеи. Мужчина довольно прихватил зубами сладкую кожу, тут же зализывая свой укус. Девушка невольно выгнулась навстречу, перемещая руки ему на грудь, цепляясь непослушными пальцами за пуговицы, пытаясь расстегнуть их.       Эмма довольно зажмурилась, чувствуя, как его язык выводит узоры на ее теле, спускаясь к ключицам. Горячая рука мягко накрывает грудь, массируя ее в такт движениям его языка. Когда пальцы накрыли напрягшийся, жаждущий внимания, сосок, вспышка воспоминаний вновь пронзила ее сознание.       Румпель замер, ощутив болезненно вонзившиеся в него ногти Эммы. Облизнув опухшие губы, он тревожно посмотрел ей в глаза. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы Эмма смогла справиться с потоком нахлынувших эмоций, прежде чем она неуверенно ему кивнула, позволяя продолжить.       — Давай… — его голос был хриплым и на октаву ниже, с ощутимым акцентом. — Давай сделаем иначе, — Эмма испуганно вздернула брови. — Будет проще, если ты сама прикоснешься ко мне, — его акцент был настолько выразителен, что Эмме даже показалось, будто она неправильно поняла мужчину.       Обхватив девушку за талию, Румпель перевернулся на спину, утягивая ее за собой.       — Ты можешь делать со мной все, что пожелаешь, — приподнявшись на локте, Эмма неуверенно посмотрела в его потемневшие карие глаза, ища причину для насмешки над ней, какой-то подвох. — Не бойся, я все еще не кусаюсь, — он подарил ей ободряющую улыбку.       Эмма неуверенно закусила нижнюю губу, изучающе скользя взглядом по груди мужчины. Его рука лениво поглаживала ее поясницу, в то время как Эмма положила ладонь там, где учащенно билось сердце. Пальцы скользили по загорелой коже, спускаясь к выпирающим ребрам. Румпель издал непонятный звук.       — Щекотно, — он прищурил один глаз, дурачась. Эмма облегченно фыркнула, заскользив пальцами вверх, касаясь нежной кожи соска, с удивлением наблюдая за тем, как он твердеет. Темная мягко сжала его и услышала тихий стон. Его соски были так же чувствительны, как и ее собственные. Ладонь заскользила вниз, оглаживая впалый, подрагивающий от ее прикосновений, живот.       Было неудобно, а рука стала неприятно затекать. Приподнявшись, девушка перекинула через него ногу, садясь мужчине на бедра. Румпель удивленно охнул и резко вдохнул, почувствовав приятную тяжесть, на чувствительном члене. Осознав, что упирается ей в бедро, Эмма сделала попытку отстраниться, но руки мужчины настойчиво удержали ее за бедра, сопровождая движение тихим стоном, сорвавшимся с его губ.       — Не надо, останься, — он облизнул пересохшие губы, посмотрев на нее с мольбой во взгляде. Эмма неуверенно кивнула, переводя взгляд на обнаженный торс мужчины. Руки вновь заскользили по груди, спускаясь ниже, натыкаясь на несколько последних пуговиц рубашки. Эмма медленно стала расстегивать их, стараясь не обращать внимания на руки мужчины, ласкающие ее бедра. Откинув полы рубашки в сторону, она мягко спустилась кончиками пальцев к низу его живота, скользя по жесткой дорожке темных волос, упираясь в пояс штанов. Его дыхание стало прерывистым, а от возбужденной плоти, упирающейся ей в бедро, девушку бросило в жар.       Опершись на руку, Эмма нависла над ним, мягко целуя между ребер. Горячие влажные губы, проложили дорожку легких поцелуев к груди. Коварно усмехнувшись, Эмма провела кончиком языка по его затвердевшему соску, нежно прикусывая его. Румпель дернулся, шумно вдохнув воздух сквозь сжатые зубы. Девушка улыбнулась, поднимаясь поцелуями выше. Ее руки скользнули по его телу, дразня чувствительные соски, пощипывая их, а губы целовали острые ключицы. Румпель шумно дышал, тихо постанывая в ответ на ее ласку. Его руки нырнули под ее рубашку, оглаживая рельефную кожу спины. Ее губы захватывали его кожу, посасывая, чередуя ласковые укусы с игрой языка. Эмма любила его так, как это делал он.       «А что, если…»       Эмма прикусила нежную кожу у самого уха, ощутимо выкрутив его сосок и качнув бедрами против его члена.       — Господи… — застонал он, блаженно закатив глаза. Эмма хрипло рассмеялась у его уха, целуя щеку, линию подбородка, игриво кусая и оттягивая его нижнюю губу.       — Сними это… — шепнула она ему в губы, пытаясь освободить Румпеля от рубашки. Мужчина рыкнул, обхватив девушку руками и резко сел. Эмма не успела ничего сказать, прежде чем он набросился на нее со страстным, требовательным поцелуем. Его ладонь легла ей на шею, прижимая ближе к себе, не позволяя отстраниться, в то время как язык изучал ее рот, каждый его уголок.       Низ живота сладко тянуло, дыхание сбилось, а от учащенного пульса звенело в ушах. Вцепившись в рубашку на его плечах, Эмма потянула ее вниз. На мгновение мужчине пришлось выпустить из рук горячее девичье тело, чтобы освободиться от ненужной ткани. Он целовал ее с отчаянием и жаром, захватывая губами кожу на шеи, посасывая ее, собственнически оставляя метки на ней. Пусть никто не будет видеть их под рельефом ее кожи, но каждый раз, целуя, он будет видеть доказательство принадлежности ему. Уделяя внимание каждому сантиметру ее чувствительной кожи, Румпель медленно расстегивал пуговицы ее рубашки.       — Сними ее, — хрипло прошептал он, спускаясь поцелуями к ее тонким шрамам, давая выбор, не решая за нее. Облизнув опухшие, покрасневшие от поцелуев губы, она стянула с себя шелковую ткань, откинув ее на пол.       — Умница… — руки заскользили по тонкой талии, лаская нежную кожу под грудью, прежде чем сжать ее ладонями. Рука осторожно накрыла упругое полушарие, массируя его, едва ощутимо касаясь набухшего соска. Губы мужчины спустились ниже, меж грудей, скользя по грубому участку кожи. Румпель отстранился, ловя воздух приоткрытым ртом, удивленно смотря на шрам, которого он еще не видел. Кончиками пальцев он осторожно провел вдоль него там, где билось ее сердце. Эмма предупреждающе слегка потянула его за волосы.       — Меня пронзили кинжалом, — она неуверенно посмотрела на Румпеля, ожидая, что мужчина оттолкнет ее и уйдет.       — Ох, милая… — Румпель ласково поцеловал ее шрам, еще и еще. Прокладывая дорожку поцелуев к ее груди, накрывая ее сосок губами. Эмма застонала, когда ловкие пальцы мужчины начали массировать ее грудь, а горячий рот поочередно накрыл ее соски, то нежно покусывая, то дразня их языком. С каждым движением его языка, дрожь по телу усиливалась. Ее пальцы цеплялись за пряди его волос, ближе прижимая к своей груди. Тянущее чувство внизу живота становилось нестерпимым, и Эмма качнула бедрами, потершись о его возбужденную плоть, прижимаясь ближе к мужчине.       Он тихо застонал, перемещая свои руки на ее бедра, крепко сжимая их, накрывая ее губы в нетерпеливом поцелуе. Эмма вновь качнулась вперед, ловя губами его стон. У него слишком давно не было женщины, поэтому он не был уверен, что сможет долго сдерживать себя. Обхватив девушку за талию, мужчина резко перевернулся, подминая Эмму под себя, не обращая внимания, на лодыжку, протестующе отозвавшуюся болью.       В зеленых глазах больше не было страха, только желание и страсть.       — Милая, — он целовал ее щеки, скользя рукой по бедру, сжимая его. — Такая красивая, — губы захватили мочку уха, нежно посасывая его. — Такая любимая, — он поцеловал чувствительную кожу за ушком, теснее прижимаясь к ней. — Такая желанная, — шепнул он, вжимаясь бедрами в ее, разделяя с ней хриплый стон.       — Я хочу тебя, — прошептала Эмма, неуклюже зарываясь носом в его волосы, целуя покрасневший кончик уха. Румпель кивнул, хватаясь за завязки ее кожаных штанов. Пальцы подрагивали от возбуждения и лишь мешали развязать узел. Мужчина досадливо зарычал, дергая на себя тонкие ленты, цепляясь пальцами за штаны, что облегали стройные девичьи ноги, как вторая кожа.       Эмма тихо рассмеялась, кладя ладонь на предплечье, скользя по напряженной руке. Накрыв его ладонь своею, девушка отвела руки в сторону. Румпель приподнялся на локте, вглядываясь в ее лицо.       У девушки перехватило дыхание, когда она увидела насколько были расширены его зрачки, какими темными были глаза.       — Поцелуй меня, — сипло произнесла она, отметая все его страхи. Румпель с удовольствием исполнил ее просьбу, накрыв ее губы своими, проникая языком внутрь, жмурясь от ощущения ее вкуса. Легкий теплый ветерок коснулся их разгоряченной кожи, оставляя пару без одежды. Бровь мужчины невольно изогнулась во время поцелуя, глаза приоткрылись и любопытно скосились вниз, пытаясь увидеть то, что ощущало его обнаженное тело. Эмма чувствительно прикусила его нижнюю губу, давая понять, что его махинации были замечены.       Румпель понимающе замычал, углубляя поцелуй, оглаживая рукой изгибы ее тела, перемещаясь к плоскому животу, поглаживая его. Когда длинные, подрагивающие от возбуждения, пальцы, коснувшись жестких волосков, мужчина приглушенно застонал, почувствовав, какой влажной и возбужденной она была. Пальцы дразняще скользили, погружаясь во влагу. Эмма прерывисто задышала, впившись ногтями Румпелю в спину, что еще больше разожгло его желание.       Эти ощущения были новыми, поэтому девушка нетерпеливо подалась бедрами вперед, желая усилить давление, снять это напряжение. Мужчина скрыл в изгибе ее плеча самодовольную улыбку, тихо рассмеявшись, когда девушка вскрикнула от неожиданности, почувствовав его ловкие пальцы на своем клиторе. С каждым круговым движением, стоны Эммы становились громче, а тело подрагивало от удовольствия. Румпель поцеловал ее шею, наслаждаясь ее хрипловатым голосом. Мужчина вздрогнул, почувствовав зубы на мочке своего уха.       Ее тело балансировало на краю пропасти, но каждый раз, когда она была уже готова сорваться с обрыва, его пальцы замедлялись, изводя девушку.        -Я хочу тебя, — прошептала Эмма, не в силах играть по его правилам. Она хотела его чувствовать каждой клеточкой своего тела. Он хотела слышать его.       Румпель застонал, не в силах больше сдерживать себя. Приподнявшись на локте, он внимательно посмотрел на нее. Их взгляды пересеклись, в глубине ее глаз он увидел животный страх, ожидание боли и предательства.       — Смотри мне в глаза, — шепнул он, медленно входя в нее. Эмма боялась дышать, боялась почувствовать боль, с каждым его аккуратным толчком. Мужчина двигался плавно, давая девушке время привыкнуть к новым ощущениям. Войдя в нее полностью, он замер, напряженно глядя на ее реакцию, до боли закусив нижнюю губу. Сам Румпель едва сдерживал себя от быстрой развязки.       Волны наслаждения, пробегающие по ее телу, бушующие внизу живота, накрывали с головой, утягивая в бессознательную пучину удовольствия. Девушка подалась бедрами ему навстречу.       Румпель ласкал ее грудь, целуя каждый сантиметр кожи, судорожно комкая рукой постельное белье, больше не в силах сдерживать себя. Хотелось любить ее быстрее, требовательнее, отчаяннее, как этого желало его тело, но он не мог так поступить с любимой. Руки девушки ласкали его спину, сильнее притягивая к себе. Он задрожал, сбиваясь с ритма, разрядка приближалась, и движения становились быстрее и хаотичнее, он терял контроль. Эмма обхватила его бедра ногами, двигаясь с ним в такт. Мужчина застонал, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, прикусывая кожу, когда девушка простонала его имя. Эмма, почувствовала, как тугой узел напряжения внизу ее живота резко ослаб. Сильная волна оргазма накрыла ее, на несколько секунд отключая сознание. Ничего кроме них двоих в данный момент не имело значения.       Румпельштильцхен застонал. Его толчки стали резкими и беспорядочными. Словно в бреду, он шептал на ухо девушке слова любви. Румпель задохнулся, почувствовав, как волна оргазма накрыла ее, и, приглушенно вскрикнув, через несколько мгновений присоединился к ней.       Прерывисто дыша, уткнувшись в изгиб ее шеи, он обессиленно опустился на нее, придавливая собственным весом. Эмма все еще продолжала цепляться за его спину, прижимая к себе, наслаждаясь приятной тяжестью. Их сердца учащенно бились в унисон, сливаясь, как и их души, в единое целое. Найдя в себе силы, он приподнялся на все еще подрагивающих руках, и скатился с девушки, притягивая ее ближе к себе. Эмма обняла мужчину за талию, ближе прижимаясь к нему, пряча довольную сонную улыбку в его шеи.       Веки тяжелели, на тонких губах играла счастливая улыбка, а рука лениво гладила ее бедро.       Перед тем, как заснуть, она почувствовала мягкое одеяло, накрывающее их, легкий поцелуй и тихий сонный шепот:       — Я люблю тебя, Эмма.