Спаси меня

      Девушка осторожно ступила на гальку и услышала приятный хруст камушков под ногами. Взглядом она скользила по саду, одновременно восхищаясь его красотой и высматривая своего чудо-садовника. За разрушенным фонтаном показалось какое-то движение, она искренне надеялась, что это был мужчина, а не сказочный обитатель леса. Замок не был огражден со стороны сада, поэтому сад спокойно переходил в лес, а лес в непроходимую чащу. Границы ее владений с этой стороны ограждались магией, она защищала владения от незнакомцев и врагов, но была рада любым другим живым существам. Впрочем, даже любое лесное существо чувствовало магию на расстоянии и опасалось приближаться. Аккуратно ступая и стараясь не привлекать к себе внимания, Эмма осторожно дошла до фонтана и заглянула за него. Румпельштильцхен стоял у клумбы на колене, тогда как правая нога была выпрямлена и отставлена в сторону. Опирался мужчина левой рукой на землю, стараясь не задевать стебли и нежные бутоны, растущие возле руки, а правой, с тихим бормотанием и некоей нервозностью, вырывал сорняки и откидывал гадких слизней на дорожку. Он был так увлечен, что совершенно ее не замечал, это не понравилось девушке – он был крайне невнимателен и беспечен.       - А улитки тебе чем не угодили? – сочувствующе проводив взглядом еще один полет небольшой, спрятанной в домике, улитки. Девушка присела на корточки с правой стороны от мужчины. То ли от ее голоса, то ли от резкости ее движения, мужчина испуганно дернулся и, потеряв равновесие, завалился на левый бок, примяв собой пару цветов. Эмма улыбнулась, ей чертовски нравилось его пугать. Хромой сел удобнее, опираясь на одну руку позади себя и устало вздохнул. Вести войну с сорняками, это не цветочки нюхать.       - Они мерзкие, так же как и слизни - толку от них никакого. Я никогда не видел таких прекрасных и красочных цветов, не думаю, что среди них должно плодиться это и так много, - голос мужчины сочился ядом, последней степенью отвращения и усталостью. Эмма знала, что ее замок пыталось навестить немало незнакомцев, но не ожидала, что так много и в таком количестве. Смутно, она догадывалась, что часть попавших в магическую ловушку всего лишь простые люди, которые не знали, где начинается барьер ее владений. Возможно, при очень хорошем настроении, она сделает жест доброй воли, но не каждому. Да и ее прислуге пока об этом не стоит знать, только об этом.       - Цветы настолько прекрасны, что ты решил потеснить сэра Гастона и сесть на сэра Томаса?       - На сэра Гаст... - с каждым произнесенным словом, к мужчине приходило осознание. О да, она наслаждалась произведенным эффектом! Его глаза широко распахнулись, он спешно попытался слезть с примятых цветов, но с больной ногой это выглядело очень комично. Провозившись и потратив несколько драгоценных секунд, сдавшись, отполз от клумбы как можно дальше и облокотился спиной о фонтан. Он учащенно дышал, а взгляд метался по саду, по клумбам, по примятым цветам и к Темной. Девушка насмешливо и терпеливо ждала когда первый приступ паники пройдет. Вот мужчина перевел дыхание и облизнул кончиком языка пересохшие губы, он судорожно пытался что-то спросить, но мысли разбегались в его голове, как тараканы. – Я...их убил?       - Серьезно? Эти цветы не вяли тут столетиями и не нуждались в уходе. Но оскорбиться точно могли, ты первый, кто на них так беззастенчиво расселся, - в ее глазах были смешинки. Взгляд мужчины метнулся к цветам и под его удивленный возглас, те медленно, но гордо поднялись.       - Их так много... любишь этот цветок?       - Терпеть не могу нарциссы. Но, это единственный цветок, что так хорошо характеризует рыцарей, явившихся сюда, - вздохнув, Эмма с некоей долей неприязни, оттолкнула от себя рядом растущий цветок. Бутон покачнулся и вскоре снова вернулся на свое место. – Ты когда-то читал сказку о Нарциссе?       - Я не... - он отрицательно мотнул головой, в его глазах мелькнула растерянность и грусть, как показалось Эмме.       - Эта сказка о молодом человеке. Он был настолько красив, что в него влюблялись все юноши и девушки. Юноша рос холодным и гордым, тщеславным и эгоистичным. Когда-то в него влюбилась нимфа Эхо, но он отверг ее любовь, за что был ею же и проклят. В наказание, он был обречен влюбиться в собственное отражение в воде озера, и умер от этой любви. На месте его смерти, выросли цветы – нарциссы. Нарциссы бывают белыми и желтыми, то, что ты видишь, это разнообразие – последствия магии. Таких цветов были их знамена и плащи. Ты слышал что-нибудь о Царе Мидасе?       - Да, это миф. Все, к чему он прикасался, превращалось в золото, - он слушал ее внимательно и заворожённо. Впитывая всю информацию в себя как губка, ужас в его взгляде сменился любопытством. Но где-то глубоко, на дне карих глаз, девушка видела настороженность, смешавшуюся с сожалением к цветам. Пока он отвечал, Эмма встала, разминая затекшие ноги, и прошлась вдоль клумбы, что-то тщательно высматривая. Заприметив нужный нарцисс, она шагнула в клумбу и вырвала цветок. Мужчина хотел крикнуть, остановить ее, но не решился, лишь только дернулся, когда услышал треск срываемого стебля. При свете солнечных лучей в ее руке, к удивлению хромого, блестел цветок. Встав над мужчиной, она небрежно кинула тяжелый цветок ему на ноги, он едва успел его поймать.       - Царь Мидас. Прошло много столетий, реальность уже давно превратилась в миф. А алчный человек, который хотел меня обмануть и нарушить сделку, стал достоянием моей клумбы. Не бойся, не убила, - Эмма наблюдала, как мужчина аккуратно прикоснулся к золотому стеблю цветка, поднимая его с колен, кончиками пальцев провел по бутону. Он никогда не держал в руках золото, этот металл был прекрасен, при солнечных лучах красиво блестел. На последних словах девушки он отодвинул от себя нарцисс и недоверчиво посмотрел на нее. Мужчине казалось, что это была жестокая шутка. Заметив его жест, Эмма опустилась рядом с ним на гальку и так же облокотилась на фонтан. Выхватив цветок из его рук, она кинула его в клумбу. Секунду ничего не происходило, и мужчина непонимающе смотрел на брошенный нарцисс. Вдруг цветок зашевелился и, отталкиваясь стеблем от земли, пополз в глубь клумбы.       - Хороший контраст, мне нравится.       - Ты о чем? – Эмма непонимающе посмотрела на хромого.       - Розы и нарциссы. Ты же любишь розы, я прав?       - Да, - она замялась. Стоило ли его благодарить за клумбы и убранный сад? Было видно, что он делал все с душой и очень старался. Она уже давно никого искренне не благодарила, все было основано на сделках и никаких слов благодарности. Хотя, с другой стороны, это была его обязанность. Пока девушка судорожно прокручивала варианты благодарностей и взвешивала их значимость и необходимость, мужчина продолжил говорить.       - Розы всегда считались самыми прекрасными цветами в мире. Их красота покоряла, их аромат пьянил и одурманивал. Ты знала, что именно эти цветы способны, как ничто иное, передать тысячи слов? Их дарят в радости и в горе, в отчаянии и минуты славы... Они - лучшее средство для выражения чувств к кому-либо. Даже цвет этого прекрасного цветка имеет свое значение. Чем ярче бутон, тем ярче чувства дарящего. Это как искра. Если в дар преподносили цветы бледных тонов, то дарящий выражал: нежность, уважение, благосклонность, восхищение. Чем ярче становился окрас бутона, тем сильнее становились чувства.       Мужчина сидел в расслабленной позе и просто рассказывал ей о цветах. С девушкой давно уже так не разговаривали. Всегда в голосе собеседника сквозил страх, отчаяние, неприязнь, но не доброжелательность. Хромой словно забыл, кто сидит рядом с ним. Эмма подумала, что возможно он так говорит, потому что ему не приходится смотреть ей в глаза. Так всегда проще. Тем временем мужчина задумчиво смотрел вдаль и продолжал говорить. С каждым предложением его голос становился тише и глубже. В какой-то момент Эмма поймала себя на мысли, что ей нравится его голос и интонации, он был успокаивающим, хотелось просто его слушать, и не важно, что говорил этот человек. Девушка нахмурилась. Ей не понравилась эта странная мысль, которая тут же ускользнула от нее, когда в голосе хромого послышалась напряженность и легкая тень дрожи. Надеясь, что такого больше не повторится, Эмма обратила внимание на хромого.       - В моей деревне есть только два цвета, что столь похожи и одновременно различны. Это белая и красная розы. Обе означают любовь. Белая – любовь искреннюю, невинную, чистую. Она кричит о том, что дарящий любит всем сердцем, не требуя ничего в замен. Готовый пойти на все, что бы человек был счастлив, даже если придется отпустить. Он готов и хочет прожить с этим человеком всю жизнь, - Эмме казалось, что она перестала дышать, чтобы расслышать, что говорил Румпельштильцхен. Но собравшись и взяв себя в руки, он продолжил более громким голосом. - А красная – любовь страстную, наполненную неистовым желанием, опьяняющую. Граничащую с эгоизмом. Но, в то же время, такую же искреннюю и глубокую, этот цвет кричит о привязанности и окрыленности.       - Откуда тебе так много известно о розах?       «За триста лет, чего только не прочитала, не повидала и не изучила. Я знаю практически все, кроме цветов. И теперь меня просвещает прислуга. Замечательно», - для себя девушка решила, что ничем не покажет свое невежество. Мужчина говорил так, словно об этом знали все на свете, просто и непринужденно, что Эмма уверенно решила быть одной из них.       Румпельштильцхен помедлил, подбирая слова. Ему не хотелось говорить об этом, но и отказывать он не решился.        - Моя жена... знала одного купца. Однажды он привез розы, немного и разных цветов, а с ними и легенду. Прошли годы и теперь этот цветок и сама легенда стала символом нашей деревни. Мы - единственные, кто торгует этой диковинкой в наших краях. К нам приезжают с соседних земель, чтобы если не купить, так хотя бы посмотреть на эту дорогую красоту.        «Стоп-стоп-стоп. Жена!? У него есть жена? Я оставила женщину без сына и любящего мужа?!»       - Не знала, что ты женат.       - Был... - он не хотел говорить, была какая-то горечь в этом слове. Так не говорят о человеке ушедшем раньше времени. Эмма видела, как в его взгляде на мгновение зажегся огонек боли, который был потушен ледяным потоком обиды и непрощения.       Повисла тягостная, давящая со всех сторон тишина. Эмме было неуютно, она не хотела задевать его за больное. Девушка ругала себя за то, что так легко и быстро испортила, возможно, единственный момент нормального общения с человеком. С такими мыслями она сидела опустив голову и сосредоточенно пыталась перекатывать большой круглый камушек по гальке. Краем глаза она заметила, как мужчина дернулся, громко взвизгнув. Он отшатнулся от нее и, схватив рядом валяющийся булыжник, несколько раз с ненавистью ударил по гальке. Последний раз был наиболее сильным.        - И как это понимать? – скептически приподняв одну бровь, она переводила взгляд с камня на мужчину, и обратно.       - Паук.       - Серьезно?! - это было смешно, но вместо смеха, пришло возмущение.       «Я сижу на гальке в саду с прислугой» - раздражение, как живой комочек, проснулось ото сна. «И разговариваю с ним о цветах, в которых ничего не понимаю», - комочек сладостно потянулся и прогнул спинку. «И он боится пауков», - урчащий комочек довольно впился коготками в душу.       Она почувствовала, что начала терять контроль. Резко поднявшись на ноги, она обошла хромого и направилась в замок.       - Темная, скажи, мне можно сходить в деревню? – мужчина не заметил перемены за ней и спросил то, что давно его так мучило.       - Зачем тебе в деревню? Разве условия моей сделки тебе были не ясны? Ты пытаешься сбежать? - Эмма ответила не оборачиваясь, судорожно сжимая руку в кулак.        - Н-нет, конечно нет. Я все помню. Мне просто скучно. У меня остается свободное время, и я не знаю чем себя занять. Мне даже поговорить не с кем, - он говорил быстро, без запинки. Со стороны это выглядело, как отработанная речь. Наверное, именно это он хотел сказать сегодня за обедом, но не решился.       - Скучно. Скучно?! Раз тебе так скучно, возьми и собери этот фонтан. Все его составляющие в этом саду, - с этими словами она зло пнула в сторону хромого два куска белого и зеленого мрамора, что когда-то были частью фонтана. – И не смей пересекать границы этого замка. Они тянутся, начиная с ворот моего замка, через опушку, беседку и заканчивая яблонями. Если тебе дорога жизнь, не приближайся к границам, иначе собственная смерть тебе покажется пощадой.       Настроение было испорчено. Комочек раздражения превратился в огромный ком с шипами, который при малейшем движении царапал изнутри. Она была зла, все вышло из-под контроля. Хромой должен был быть благодарен ей за все, а ему было скучно. Стремительной походкой она зашла в замок и направилась в оружейную. Бездумно она схватила первые попавшиеся мечи, и пару кинжалов. Сейчас она развеселит пару десятков огров на западе, а после, обязательно развеселит своего скучающего гостя. И, накинув на белоснежную блузку кожаную жилетку, с легчайшими золотыми пластинами, она испарилась в бурой дымке.