Спаси меня

      С первыми солнечными лучами Эмма появилась в холле замка. Ночь выдалась очень тяжелой и кровопролитной. Появившись в западных землях, она практически угодила в центр военных действий. Огры, не один, не два, сотни огров. Они наступали с каждым шагом, все ближе продвигаясь к землям крестьян. Одного взмаха руки было достаточно для нескольких пар рыцарей. Они никого не щадили. С оглушительным ревом, с каждым шагом они втаптывали в землю то, что когда-то можно было назвать людьми. Земля окрасилась в кровавый цвет, ноги вязли во влажной от крови почве. В воздухе витал запах сырости, мяса и смерти. Слух резал выворачивающий рев огров, сопровождающийся хрустом ломающихся костей под ногами и скрежетом метала, и крики ужаса отступающих воинов. Назревшее раздражение требовало выхода. Наплевав на кинжалы и при помощи магии, девушка практически разрывала собственными руками плоть гигантов. Кому-то она сворачивала шею, кого-то испепеляла. Отвлекшись, она получила мощный удар в спину и отлетела на несколько футов. Этому огру не повезло больше всех, она материализовалась у него на шее и, вцепившись руками, облаченными в грубую драконью кожу, в его пасть с небольшим усилием разорвала ее. Когда чаша раздражения была опустошена, Эмма оставила магию и обратилась к оружию. Она была беспечна и самоуверенна, к завершению ночи силы стали покидать ее и девушка пропустила очень точный взмах когтистой руки.       Изможденная, с кровоточащим боком, она медленно, едва передвигая ногами продвигалась к главной лестнице. Откуда-то послышался тихий стук палки, с трудом взобравшись до первого пролета лестницы, ее владелец наконец-то нагнал девушку. Картина, представшая перед мужчиной, лишила его дара речи. По каменному полу за Темной тянулись кровавые разводы. Она с трудом удерживала себя на ногах, пошатываясь и прижимая руку, облаченную в рваные лоскуты кожи, к боку. Кровь, много крови, стекало по девушке к ее ногам, было непонятно, ее она была или же чья-то еще. Он почувствовал, как от нее исходило недовольство – хромой не должен был видеть ее тогда, когда она не хотела прибегать к собственной магии. Мужчина нерешительно топтался рядом с ней, не решаясь предложить помощь. Его взгляд обеспокоенно скользил по девушке, задерживаясь на разорванной одежде, царапинах, на взлохмаченных волосах, слипшихся от засохшей крови. Она медленно, свободной рукой вытащила окровавленный меч из ножен и бросила на каменный пол, за ним отправился слегка погнутый кинжал. Румпельштильцхен проследил за тем, как она аккуратно убрала руку с бока и стянув лоскуты, которые когда-то были перчатками до локтей, бросила их себе под ноги. Бок, к которому была прижата рука, выглядел ужасающе. Три глубоких борозды вспороли золотую пластину, оставляя края металла изогнутыми и острыми. Они залегали глубже, сквозь кожу и блузку, в саму плоть. Из глубокой раны сочилась кровь, струйками стекая по металлу. Освободив руку, Темная смогла вытащить из ножен второй меч, к удивлению мужчины оказавшийся сломанным на середине. Кусок ненужного металла, так же полетел на пол, нарушив тишину неприятным звоном. Эмма, плохо скрывая эмоции, пыталась побыстрее расправиться с жилеткой, но хитроумный механизм, как назло, не поддавался. Одновременно с тем, когда замок поддался напору, мужчина, решившись, сделал шаг вперед.       - Нужно обработать раны...        - Не нужно, - просипев от вспышки боли, выдавила из себя девушка.        - Давай я обработаю. Тебе нужна сейчас помощь. Отшатнувшись от протянутой руки помощи и сумев наконец-то отодрать присохший жилет от своего тела, девушка буквально швырнула его в мужчину. Не ожидав такого поступка, он едва успел поймать тяжелую, мокрую ткань.        - Вот и помогай, по замку. Вещи мои избавь от следов крови, очисть и высуши. Меч и кинжалы, отполируй и наточи. Зал проветри, кровь вытри и займись фонтаном. До обеда меня не беспокой. Чтобы на обед была СЪЕДОБНАЯ еда. Я ясно выразилась?       Все это время Эмма смотрела в противоположную сторону, разговор забрал последние силы и отдавался пульсирующей болью в боку. Она не доползет до третьего этажа, а принимать помощь от хромого, и быть ему должной, она была не намерена. К своему неудовлетворению, она обратилась к магии. Сосредоточившись, она ясно представила комнату и собственную кровать, на которой планировала оказаться. Заметив едва уловимый кивок от мужчины, она дернула пальцами и исчезла в фиолетовой дымке. На месте, где до этого стояла Темная осталась лишь кучка окровавленной одежды, чем очень озадачила мужчину. Сама она, оказавшись в собственной кровати и едва коснувшись головой подушки, провалилась в сон. Магия окружающая ее повсюду и сон, были лучшими заживляющими.

***

      Солнце уже касалось линии горизонта, когда Эмма проснулась. Она лежала на кровати по диагонали, одеяло было скомкано в ногах, попытавшись приподняться девушка зашипела от боли. Магия выполнила свою работу, царапины и раны затянулись. Бок зажил, оставив за собой следы засохшей крови и еще не исчезнувшую корочку золотистого цвета. Только боль в мышцах и слабая пульсация в боку, напоминала о событиях этой ночи, но совершенно не объясняла другое.       «Где моя одежда?!»       Она была наполовину обнажена и нахмурившись скользила взглядом по комнате. Смилостивившись, память услужливо подбросила ей события этого утра. Эмма, обреченно застонала и вновь откинулась на подушки.       «Как я могла додуматься оставить там всю одежду. Мерлин, какой ужас»       Поругав себя еще какое-то время и одевшись, Эмма спустилась в зал, где с трудом расположилась в кресле. Когда она наконец-то нашла подходящую позу, дабы уменьшить боль в боку и не тревожить затекшие мышцы, в зал с подносом в руках вошел мужчина. Он поставил на стол тарелку овсяной каши, и пару бутербродов смазанных мягким маслом и накрытых кусочками сыра. Выложил чайничек с заваренным чаем, сахарницу и небольшую баночку с различными специями, что всегда хранилась рядом с чайными принадлежностями. Он никогда не понимал зачем эти специи для чая, но предпочитал молча подавать их хозяйке.       - Овсянка? Сейчас же обед.       Эмма нахмурилась, заметя основное блюдо, а после и вовсе скривилась, показывая все свое отвращение к «ароматному» запаху сваренной каши. Кончиком указательного пальца, она брезгливо отодвинула от себя тарелку и потянулась за более аппетитными бутербродами. Ее пальцы практически сомкнулись на ободке тарелки, в то время как тарелка отодвинулась от нее, так же как и заварник с чаем.       - Ты вчера была ранена, и я посчитал, что для организма будет полезнее каша. И это единственная СЪЕДОБНАЯ еда на обед.       В голосе мужчины послышался легкий намек на заботу, который был задавлен издевательской ноткой сарказма, которая вернула девушке ее вчерашние слова.       - Твое дело следить за порядком в замке, не больше. Будь добр отодвинуть от меня ЭТО подальше и дай бутерброды. Я терпеть не могу овсяную кашу, даже будь это последней едой на земле, ни за что не прикоснусь к ней. Приподнявшись на стуле, Эмма снова предприняла попытку дотянуться до тарелки, в боку неприятно заныло. Хромой не выпускал тарелку из рук и с укором посмотрел на нее.       - Румпельштильцхен, даю тебе последний шанс. Ты и так меня оставил без нормального обеда. Или бутерброды в моем желудке, или каша на твоей голове. Какой вариант тебе предпочтительнее? Набравшись наглости и закатив глаза(!) он молча придвинул ближе бутерброды, налил в чашечку чая, подсластив сахаром и забрав кашу, направился на кухню.       - А яичницу будешь? Могу приготовить.       Уже в дверях опомнился мужчина.        - В следующий раз. Займись лучше делом, шторы вон поправь или книжный стеллаж протри.       Во время своего отдыха, она лениво наблюдала за работой мужчины. Выпив чашку чая и с удовольствием уминая сладости, Эмма скользила взглядом по залу. Полностью расслабившись, девушка с небольшим усилием закинула ноги, облаченные в красивые кожаные сапожки до колена. Покачиваясь на стуле, она ловила на себе обеспокоенные взгляды мужчины, тщательно скрываемые за спадавшими на глаза волосами.       «Чем бы заняться, скучновато как-то...»       Она проводила взглядом хромающего мужчину, который принялся поправлять тяжелые шторы и освобождать от пыли.       «Точно! Ему же скучно было, как же я могла забыть»       Она налила себе в чашку еще чая и поднеся ее к губам, свободной рукой сделала еле уловимое движение в воздухе. Из шторы выполз жирный паучок и пополз по полу, мужчина дернулся и воровато оглянувшись, придавил его посохом. В ту же секунду, из шторы выполз еще один и пополз уже к мужчине. Тихо охнув, он с легким стуком придавил и его, наслаждаясь хрустом панциря под деревом. Когда выползла еще пара, хромой шипя стал давить их ногой. Убив всех, он облегченно вздохнул и нервно передернул плечами. Когда мужчина покосился на Темную, та лишь увлеченно наблюдала за плавающими чаинками в чашке. Развернувшись вновь к шторе, он с усилием дернул ее в сторону, позволяя последним лучам солнца проникнуть в зал. От резкого движения, неизвестно откуда из шторы посыпались пауки. Хромой взвизгнул и испуганно попятился назад. Его хватило на пару ударов посохом и пару притопов, ругань мужчины становилась громче и отчетливее, в то время как отряд пауков гнал его в направлении кухни.       Эмма наблюдала за махинациями хромого и из последних сил пыталась сдержать смешок, но когда мужчина в полном отчаянии бежал к кухне, она, не выдержав, громко расхохоталась. Ее заливистый смех заполнил зал и привлек внимание Румпельштильцхена.       «Ой!»       Пока она колебалась убрать пауков или же оставить их на участь прислуги. Ее восьминогая армия загнала мужчину на кухню и топталась у закрытой двери. Она постаралась придать себе серьезное выражение лица и силясь что-то крикнуть в сторону кухни, но снова прыснула со смеху. От ее смешка дверь кухни резко распахнулась, показывая каштановую голову. Взлохмаченные волосы взвизгнули и снова захлопнули дверь.       «Даже паукам не нравится, как он готовит!»       И хохотнув собственной догадке, она испарилась в фиолетовой дымке, оставив мужчину наедине с небольшой кучкой пауков.