Я добьюсь тебя, Суга-чан!

      Наступило утро. Сугавара, морщась, открыл глаза. Все тело ломило после вчерашней ночи. Повернувшись, омега увидел, что его насильника нет. Зато вместо него в вазе стоял большой и роскошный букет цветов. Коуши наморщился и отвернулся обратно. Ему стало противно, так как сам парень считал, его решили купить. Откуда-то снизу послышались шаги Ойкавы. Сугавара быстро закрыл глаза и притворился, что спит.       Тоору открыл ногою дверь, в руках держа поднос с едой. Несмотря на то, что парень был альфой, он часто оставался дома один и готовил, с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. В этот раз Ойкава решил приготовить свиное карри с яйцом всмятку на вершине. Это блюдо очень любил его бывший кохай Кагеяма, и так совпало, что Коуши тоже нравилась эта еда. Можно сказать, что это было одно из любимых блюд омеги. Об этом Тоору узнал недавно, когда последний раз ходил со своим любимым в ресторан. В тот день Сугавара очень долго отпирался, и Ойкаве чуть ли не пришлось нести его на руках. Тоору подошел к кровати, на которой спал омега и, поставив поднос на прикроватную деревянную тумбочку, подсел к любимому. Альфа нежно поправил волосы Коуши, которые падали на глаза парня. - Какой же ты все-таки милый, Коуши-чан, - улыбнулся краями губ Ойкава.        Альфа приблизился к омеге лицом и аккуратно, боясь разбудить, поцеловал в щеку. Сугавара тут же открыл глаза и, резко поднявшись, треснул Ойкаву кулаком в солнечное сплетение. Шатен закашлялся и свалился с постели. - Я же сказал тебе не прикасаться ко мне! – прохрипел Коуши. Вчера ночью парень слишком громко кричал и стонал, из-за чего у него сел и охрип голос. – Да и кто разрешил тебе меня по имени звать?! - А у тебя неплохой удар, Коуши-чан. А здорово ты меня обманул, оказывается, не спал, - засмеялся Тоору. - Еще раз спрашиваю, кто тебе разрешил меня по имени называть? – Сугавара хрипел, и каждое слово парню давалась с трудом, голос совсем не слушался и начал вообще пропадать, так что последнее слово Суга проговорил очень тихо. - Ты меньше разговаривай, а лучше покушай, - кивнул головой на поднос с едой Ойкава. – А по имени я стал тебя звать, так как то, что произошло вчера, все же обязывает меня нести ответственность за тебя. Я ведь тебя приручил, не так ли?       Сугавара хотел высказать все, что он думал об этих словах альфы, но голос не слушался, и все, что смог выдавить из себя парень, это тихие хрипящие звуки.       Коуши брезгливо посмотрел на еду, которую принес ему Ойкава и демонстративно отвернулся, показываем всем видом, что не будет есть. Но через минуту у омеги заурчал живот, и парню все же пришлось поесть. Война войной, а обед по расписанию.       Карри оказалось очень вкусное, а как же иначе? Тоору всю неделю учился готовить это блюдо. Сколько испорченных продуктов, разбитых тарелок и порезанных пальцев было у Ойкавы до того момента, когда он смог приготовить это кушанье действительно хорошо. Как не странно, альфа был очень требователен и к себе, и в приготовлении еды, и в волейболе, и в любом другом деле. Шатен ненавидел бросать дела на полпути или делать их просто для галочки, не получая при этом никакого удовольствия. Всему, чем занимался Тоору, парень всегда отдавал душу. Он мог злиться, ругаться, но все равно доделывал все до конца. - Понравилось? – с нескрываемым любопытством спросил Ойкава, заглядывая омеге в глаза.       В ответ Суга недовольно фыркнул и продолжил есть дальше. Парень не хотел признавать, что его насильник смог «купить» его домашним карри и цветами. - Будешь писать в нем, - Тоору положил на кровать рядом с ним блокнот и ручку. - Сегодня на тебя обет молчания наложен. Еще не хватало, чтобы я перестал слышать твой милый голосок. А еще я очень хочу слышать, как ты сексуально и тихо стонешь мне на ухо, Коуши-чан, - прошептал любовнику на ухо Ойкава. От этой наглой фразы Сугавара поперхнулся карри. Парень хотел возмущенно высказать все в лицо своему насильнику, но голос не давал. Тогда Коуши схватил с кровати блокнот и стал писать в нем, со всей силой нажимать на ручку, как будто она ему что-то была должна. У Суги очень красивый почерк, может, даже лучше, чем у многих девушек. Тоору без проблем смог разобрать его. « Ты думаешь, что такое еще когда-нибудь повторится?» - Да! – уверено воскликнул Ойкава. – Куда же ты от меня теперь денешься?       Шатен взял у омеги поднос с едой и понес его в низ, пока Сугавара писал ответ. «Да черта с два! Я лучше в монастырь уйду, чем проведу с тобой хоть еще один день! Я ненавижу тебя и все, что с тобой связано!» - Коуши написал это на листе блокнота. В его предложениях столько было восклицательных знаков, что Тоору стало даже как-то не по себе. Чтобы его любимый вот так злился? Такого еще никогда не было. - Ну, прости меня, пожалуйста. Я же предупреждал тебя, - невинно улыбнулся Тоору и хотел уже обнять омегу, как тот резко отодвинулся, так, что чуть не упал с кровати. Сугавара поджал одеяло и ноги к груди, с опаской глядя на Ойкаву. - Коуши-чан, ну прости меня, пожалуйста. Я очень люблю тебя, - просил прощения у своего любимого омеги альфа. «Простить?! Сдохни лучше, Ойкава Тоору! Вот мое прощение!» - написал быстро на листке бумаги Сугавара, да так, что последний восклицательный знак немного поцарапал страничку. - Я ведь все равно тебя никому не отдам, - чуть разочарованно шепчет Ойкава.       На этих словах Коуши встал с кровати, корчась от боли в спине, и пошел в ванную. Не дойдя до двери, Сугавара споткнулся и чуть не упал, но его вовремя поддержал Тоору. Впервые за все общение с Ойкавой Суга почувствовал, что парень и правда раскаивается в содеянном. Это говорили его руки, которые нежно, чуть ли не дрожа от страха потерять любимого, подхватили омегу. Говорили и губы, которые уже не улыбались, а были сжаты, и глаза, в которых были искорки искренней вины. Коуши тут же отстранился от шатена, пытаясь убрать из своей головы мысли о прощении. Сугавара гнал любую мысль из головы, которая бы оправдывала Тоору, но сердце не давало этого сделать.       Парень зашел в ванную и стал раздеваться. В дверь постучался Ойкава и приоткрыл ее. Шатен хотел дать сменную одежду любовнику, но увидел оголенное тело Сугавары, на котором не было ни одного живого места. Каждый сантиметр бледной светлой кожи был или искусан, или в синяках. От такого вида Тоору самому стало противно от себя. Как он посмел сделать так больно своему возлюбленному? -«Да я же настоящая сволочь!» - Ойкава ругал сам себя в мыслях. Он отдал одежду и тут же захлопнул дверь. Из головы не выходил образ парня: красные метки, сине-лиловые синяки... Если его раны от ногтей Сугавары раньше приносили альфе гордость, то сейчас он понимал, насколько было больно и плохо омеге. Шатен чувствовал себя настоящим чудовищем. Хотелось убежать, скрыться, зарыться под землю, только чтобы не видеть больше этого образа перед глазами.       Коуши налил полную ванну воды и сел в нее. Следы от укусов горели, тело все ломило и покалывало от небольшой боли. Парень погрузился в воду с головой. Ему хотелось забыть весь вчерашний день, стереть из памяти. Вынырнув из-за нехватки кислорода, Суга посмотрел на потолок. -« А, может, он и не такой плохой? Все же, другой альфа на его месте мог просто изнасиловать и не задумываться о последствиях. Залетит? Не залетит. Какая разница? Это ведь были бы уже не его проблемы. А еще этот карри. Он ведь сам его приготовил, старался. А его взгляд? Он же был полон искреннего раскаяния», - проносились в голове одно за другим оправдания, - «Хотя, какое может быть прощение такому поступку? Он просто меня изнасиловал! А с другой стороны, он же мог его просто выгнать меня с утра из дома, какая разница, что случится с омегой».       Сугавара резко закрутил головой и застучал ладонями по воде. Его сводила с ума случившаяся ситуация. Он же должен ненавидеть Ойкаву, презирать, но почему же ему так хочется его обнять еще раз, поцеловать или просто прикоснуться? Парень вышел из ванны через двадцать минут. Волосы его еще были мокрые от воды, и он взял полотенце. Одежда альфы немного висела на Суге, ведь у волейболистов была неплохая разница в росте. «Спасибо за одежду. Принесу ее, как только постираю» - написал на бумаге Коуши и показал лист альфе. - Не волнуйся на счет этого, - обреченно сказал Тоору. Парень сидел за обеденным столом, сложив руки в замок. Сугаваре было больно смотреть на такого Ойкаву. Он был разбит и растоптан. - Я пойду, – Коуши еле слышно прохрипел эту фразу. - Я же сказал тебе не говорить. Не хватало тебе еще лишиться голоса, - тяжело вздохнув, ответил Тоору.       Сугавара уже открыл дверь, чтобы выйти, но остановился. Он с жалостью посмотрел на Ойкаву и, пересилив себя, закрыл дверь. Парень подошел к шатену и положил ему под нос бумажку. «Тоору-чан, пойдем, погуляем».       Увидев эту небольшую фразу, альфа сначала не поверил своим глазам, а потом, будто верный пес, посмотрел на Сугавару. В глазах шатена было впервые столько любви и надежды. Коуши в ответ нерешительно улыбнулся уголками губ. Ойкава резко встал со стула и хотел обнять своего любимого, но тут же отбросил эту идею. Парень заметил, как Суга весь сжался и отвел глаза. Он его все же еще не простил. «Коуши-чан, я сделаю все, чтобы ты перестал злиться на меня», - улыбнулся Тоору.