Клуб Сомниферум: месть Каракурты

Личная резиденция Главы Государственной полиции – Карл никогда не думал, что сможет попасть сюда. Его партнерша по съемочной площадке этой ночь попыталась облить его лицо кислотой. Он не задумывался о последствиях: неважно кто она и почему это произошло, ему впервые удалось схватить за руку одного из членов «Somniferum», и он тут же отвез ее в полицию. Жалость, которую возможно стоило бы проявить, проела та кислота, что испортила его ковер и паркет. Вероятность того, что полиция поступит с ней соответствующим способом была маленькой, но все же существовала. Как член клуба, Мелиса повела себя неосмотрительно: ее личность раскрыта, и это могло стать для нее концом. Карлу было все равно. Единственным, заполнявшим его мысли, был лишь гнев, слепой и дикий. Именно в полиции он получил приглашение на личную встречу Главы Государственной полиции. Стоило ли приезжать сюда, ведь этот человек так же мог оказаться членом клуба и вести бой на своей территории. Если это так, то шансы на выживание снижались до нуля. Карл не понимал, почему приехал, чего ждал от этой встречи. Он не ощущал волнения или неловкости – наверное, все так или иначе решено. Если ему суждено умереть, то нет большой разницы когда и от чьей руки. Особняк производил впечатление оснащенной всем необходимым для войны крепости. Здесь не было огромных крон деревьев, скрывающих выразительный фасад: сад скорее представлял большую клумбу с бесчисленным количеством цветов и кованых фигур. Уже при въезде в массивные ворота можно было заметить пышный неоренессансный декор, которым сплошь покрыты стены, карнизы, шатровые завершения. Повсюду симметрия, тщательно проработанные архитектурные и скульптурные украшения: здесь явно присутствовало стремление повысить, усилить впечатление богатства и роскоши. Но Карлу этот дом напомнил скорее тюрьму, чем роскошную резиденцию. Как только он вышел из машины, к нему тут же подошел дворецкий, видимо давно ожидавший приезда гостя, и спокойно проговорил, что проведет его в кабинет хозяина. Этот пожилой мужчина больше напоминал куклу, чем человека: пустые глаза, ничего не выражающее лицо и слишком безупречная одежда. Внутри дом оказался таким же мрачным, как и снаружи. Судя по всему Глава Государственной полиции увлекался средневековьем: булыжные стены, пол, вымощенный камнем с достаточно примитивным орнаментом. Казалось, здесь было холоднее чем на улице, откуда-то тянул сквозняк. Стены украшали скудные ковры и гобелены, и даже освещение было приглушенным. - Мистер Харлон, к Вам мистер Эртон. – Дворецкий открыл тяжелую дубовую дверь в конце коридора и пропустил Карла внутрь. - Добрый день, мистер Эртон. Я очень ждал Вас. – Невысокого роста полный мужчина обернулся, и Карл почувствовал, как всего на миг подогнулись его колени. - Вы? Перед ним стоял тот самый инспектор, который последним допрашивал его в больнице. Обстановка кабинета делала его лицо еще более знакомым, и Карл не мог не заметить, что в отличие от коридоров, эта комната была намного роскошнее. Здесь буйствовала смесь стилей, начиная от романского и заканчивая современным итальянским. Мужчина сидел за столом и покуривал сигару. Его круглое лицо и большие карие глаза теперь казались еще более знакомыми, чем тогда в больнице. Кто он? Где они могли встречаться раньше? - Простите, я немного растерялся. – Карл натянуто улыбнулся, пытаясь разыграть раскаяние, хотя чувствовал, что кровь вот-вот начнет стыть в жилах. – Я не ожидал увидеть Вас. - Я понимаю. Я заинтересовался Вашим делом. Сегодня на Вас совершили четвертое покушение. – Он внимательно смотрел на Карла, выпуская изо рта густые клубы дыма. – Присаживайтесь, мистер Эртон, я знаю, что у Вас все еще очень сильно болит нога. Карл почти забыл об этой боли, даже не смотря на то, что перед тем, как ехать сюда сделал перевязку и выпил обезболивающее. Он неохотно сел в массивное кожаное кресло прямо напротив Главы. Что за странное чувство? Все мышцы напряглись против его воли. - Выпьете что-нибудь? Нам предстоит долгий разговор… - мужчина улыбнулся, и по спине Карла пробежали мурашки. Даже эта улыбка казалась ему знакомой. - Спасибо, я не пью. Но, если Вы не возражаете, я тоже закурю. – Он проигнорировал приглашение Главы взять сигару, и достал из кармана брюк собственную пачку сигарет. Вряд ли это могло бы сейчас помочь, но все же попытаться стоило. – Я польщен Вашим интересом ко мне, о чем бы Вы хотели поговорить? - Я хочу поделиться с Вами кое-чем. Возможно, это сможет облегчить Вашу участь. При нашей первой встрече, я сказал, что везение сопутствует Вам, я был наивен. Простите меня. - Я не понимаю о чем Вы? – выпалил Карл. Эти странные слова лишь подтвердили его первоначальное желание сбежать из этого дома. - Я думаю, что хорошо понимаете, Криг. Я не враг Вам. Я хочу помочь. Мне известно о клубе намного больше, чем кому-либо. – Глава наклонился вперед и подмигнул ему. На несколько секунд Карл перестал дышать, прислушиваясь к пульсации крови в своих висках. Он сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул, надеясь, что крепкие сигареты разрушат эту иллюзию, но человек перед ним был реален, и его слова тоже. Куда он попал? Что происходит? – Мое имя Дитран. Меня посвятили в члены одновременно с Вами. - Спасибо. Мысль о том, что я сижу в одном кабинете с педофилом и убийцей, меня успокаивает… - без раздумий проговорил Карл, обращаясь по большей части к самому себе. Но вместо того, чтобы разозлиться, Глава лишь звонко рассмеялся. - У всех есть свои маленькие слабости. И я этого не скрываю. Не волнуйтесь, Криг, Вы уже давно не мальчик – Вам нечего бояться. – Он встал из-за стола и принялся расхаживать по комнате. – В клубе «Somniferum» все немного не в себе, начиная с Каракурты и заканчивая нами. Но он существует, и мы за это благодарны. Вы, как никто другой, должны знать, какого это быть всегда безупречным и всегда на виду. Но мы, хоть и обладаем властью и деньгами, по-прежнему остаемся людьми. Когда у тебя все есть, привычные развлечения становятся пресными и никак не отвлекают от обыденности. Клуб делает одолжение не только нам, но и всем тем, кто мог бы, будучи невиновным, пострадать. Он избавляет нас от скуки, а другим дарует избавление. Разве это плохо? Плохо? Это не плохо – это чудовищно. Карл отчаянно пытался сдержать свои эмоции, пальцы сами собой вцепились в кожаную обивку подлокотника. Вот как думают эти люди – публичность и добропорядочность утомляет их, жизнь притирается, а, обладая властью и деньгами, они все просто ищут острых ощущений, издеваясь и убивая тех, кого своим собственным судом признали «виновными». - Не думаю, что это так уж плохо. – Выдавил он из своей глотки. – Вы говорите так, как будто давно в клубе… - Я всегда был в этом клубе – там были мои мечты и надежды. Я поставил все на «Somniferum», и мой сын обеспечил мне протекцию. - У Вас есть сын? Член клуба? - Да. Мой мальчик не просто член клуба – он один из помощников Каракурты. Проводил церемонию посвящения. – Глава вновь вернулся к столу и принялся наливать виски в бокал. Он выглядел весь самодовольным. - Рэт? – Карл старался скрыть свое удивление, но в его мыслях столкнулись две волны, не уступающих друг другу в буйстве. Рэт – сын этого человека? Предатель? Друг? Кто он? Известно ли об этом Виктории? - Никогда бы не подумал. Вы совершенно не похожи. – Отстраненно бросил Карл, стараясь успокоиться. Ему хотелось уйти, но он понимал, что это невозможно. Если эту встречу подстроил Рэт, то у него нет шансов сбежать. - Он многое повидал, став правой рукой Каракурты. Вы сами видите, на что способен «Somniferum». Его волосы и шрам на лице – это следы борьбы с клубом за право быть рядом с его Богиней. – Кажется, Глава не был разочарован или огорчен. Он так спокойно говорил о чудовищном шраме на лице сына, будто это была всего лишь царапина. Жестокий и беспринципный человек. - Вам известно кто эта Каракурта? - Нет. Единственное, чего я не знаю. – Он вновь сел за стол и принялся рассматривать небольшую коробку для бумаг. Все внутри Карла кричало о том, что ему нужно уходить, но ноги не слушались, будто на щиколотках было железные кандалы. – Зато мне известен Ваш секрет. И я хочу, чтобы Вы им со мной поделились. Вам удалось воскреснуть из мертвых, подняться на такую вершину, не имея за душой даже собственного имени. Как Вам это удалось? – он говорил так, будто обращался к самому себе, и Карл узнал этот голос. Воспоминания пронзили сознание, словно вспышка молнии. Это он, тот кто жестоко расправился с его семьей, тот убийца, который разрушил его жизнь! Карл не мог больше оставаться здесь, не имея возможности защищаться. Внезапно острая боль пронзила все тело, вырывая из груди дыхание и хриплый стон. Плече, пронзенное появившимся в кресле длинным шипом, горело огнем. Перед глазами потемнело, и он чувствовал, как горячая кровь медленно просачивается из раны. Он не мог двигаться. - Вы думали, что я так легко отпущу Вас? Я же сказал, что мне нужен Ваш секрет. В этом кресле еще пять шипов. Помните? Все будет так же, как и в тот раз, Адриан Сэмптон. Время изменило Ваше лицо до неузнаваемости, но услышав Ваше имя, я был поражен. Никто из покойников не должен вставать из могилы – это противоестественно. Но я исправлю это недоразумение. – Он по-прежнему рассматривал коробку для бумаг так, будто ничего не произошло. Карл попробовал наклониться, чтобы освободиться от шипа, но все тело онемело, а боль казалась просто невыносимой. Он чувствовал этот холодный металл в своем теле: он будто пульсировал. Перед глазами вновь предстали события той ночи, когда этот человек вместе со своим приятелем ворвались в их дом. Он спрятал Викторию, но оказался абсолютно беспомощным против двух мужчин вооруженных транквилизатором и шпагами. Он помнил каждый шип, вонзившийся тогда в его тело, помнил это самодовольное лицо и адское пламя, горящее в карих глазах. Боль, сначала такая мучительная и острая, потом исчезла, вытекая из тела вместе с густой и горячей кровью. Он думал лишь об одном – о Виктории, о своей младшей сестре, которую любил больше жизни… - Ну что, Адриан, наша встреча спустя семь лет производит должное впечатление? Знаете, убивать мертвого еще приятнее, чем живого. Вы зря оставили себе эту серьгу – без нее у Вас был бы шанс выжить. Она привела членом клуба к Вам, а моего сына – к Вашему имени. – Он поднялся и принялся вновь расхаживать по кабинету. – Мне интересно, как сложилась судьба Вашей сестры после того, как мы с Крисом продали ее в публичный дом. Вашей смерти для покрытия их долгов было недостаточно, а теперь я вижу, что Вы все еще должны мне. - Публичный дом… - хрипло проговорил Карл. Необъяснимая волна гнева вспыхнула в нем в одно мгновение, и он вновь резко попытался подняться, но тут же опустился на место, взвыв от чудовищной боли. Шип раздирал его тело, делая рану еще больше. – Чертов ублюдок! - У всех есть свои недостатки, Адриан. Все эти переживания не будут мучить тебя слишком долго. Сегодня ты умрешь, и в этот раз я лично проверю, чтобы твое тело закопали как можно глубже. – Он рассмеялся. Внезапно смех резко оборвался, сменившись странным звуком, похожим на отчаянно желание утопающего вдохнуть. - Нет, Дитран, это я сегодня проверю, чтобы Вашим трупом распорядились должным образом… Этот голос. Шип выскользнул из его тела, и Карл почувствовал, как его подхватили чьи-то сильные руки. - Стоять на ногах сможешь? – на него смотрели темно-синие бесстрастные глаза, не выражающие ни сочувствия, ни презрения. Ничего. Рэт помог ему подняться, позволив опереться на свое плече. Она. Она стояла посреди комнаты, сжимая в руках окровавленный стилет и плакала. Слезы быстро скатывались по ее щекам, и она дрожала. Перед ней на коленях стоял Дитран, отчаянно хватая губами воздух. - Рэт… Рэт… - шептали его губы, но он оставался неподвижным. Только руки лихорадочно пытались закрыть рану в груди. - Виктория! – это имя вырвалось из глотки Карла, будто призыв, вызов на войну со всем, что разлучило их, разрушило их жизнь. – Виктория… Что-то холодное легко в его руку, и он обернулся на Рэта. Тот лишь крепче сжал его ладонь, заставляя удержать рукоять ножа. - Это меньшее, что вы оба сможете сделать. Никакая месть не вернет утраченного, а этот человек не достоин жизни. – Прошептал он. Всего на мгновение в его глазах блеснул проблеск отчаяния, но после осталась лишь глубокая и холодная синева. - Рэт! Я ведь твой отец! – Глава на коленях подошел к нему, и схватил за ноги. - Это ничего не меняет. – Жестко ответил Рэт. - Ты! Неблагодарная крыса! Ты ведь подстроил все это!!! – закричал он, но Рэт лишь молча смотрел на отчаянные попытки человека спасти свою жизнь. Ему не за что было благодарить его – все, для чего ему нужен был сын – это клуб. Ведь именно этот человек оставил на его лице шрам… - Просто Ваш план сегодня провалился… - проговорил Карл, протягивая руку Виктории. Она все еще плакала, но на ее лице мелькнула слабая улыбка. Наконец-то они вместе. Столько лет разлуки, столько боли, столько кошмаров, преследующих их по ночам. Теперь все было кончено. Он почувствовал, как рука крепче сжала кинжал. Ему не было жаль этого человека. Он взглянул в ее глаза, полные той же радости и одновременно решимости – они ждали этого дня слишком долго. Все должно решиться. - Моя смерть разлучила нас, и смерть воссоединит… Глава в одно мгновение вскочил на ноги и бросился к двери. Сделав всего несколько шагов, он замер, глядя пустыми глазами перед собой. Два кинжала одновременно вошли в его грудь, вырезая из нее жизнь, точно так же, как его шипи забирали ее прежде. Его тело рухнуло на пол, окрашивая ковер в темно-бардовый цвет. Все кончено. - Адриан! Ты жив! – она бросилась в его объятия, не веря самой себе, что все произошедшее действительно правда. – Неужели? Неужели это ты?! Как я могла не узнать тебя, не поверить? Прости меня. - Все в порядке, Виктория. Теперь все будет хорошо! Весь мир будто перестал существовать. Эти объятия, это чувство несоизмеримого ни с чем счастья. Невозможность поверить, и нереальность доказать обратное. Она здесь. Они снова вместе. И пусть прошлое не исправить, они вместе отомстили за все то, что случилось по вине этого убийцы, наделенного безграничной властью. Она отпрянула от него и небрежно вытерла слезы рукавом рубашки. Снова улыбнулась. Если бы она знала, как он скучал по этой улыбке. Но он повернулась и направилась к Рэту, который неподвижно стоял, глядя на труп человека, которого называл отцом. Он поднял на нее глаза, а он отдала ему сильную пощечину. - Ты все знал! С самого начала! Все это время ты врал мне! – ее голос дрожал, но он не посмел ни коснуться ее, ни возразить. Разгадка предстала перед ним совсем недавно, но теперь это не имело никакого значения. - Я не буду искать оправданий. – Спокойно ответил он, но Карл заметил, что он вздрогнул. Он не хотел причинять ей боль – любил ее гораздо сильнее, чем она могла себе представить. - Я ненавижу тебя… - прошептала она. Из глаз хлынули слезы, и она вновь ударила его. – Я ненавижу тебя, Рэт! Ты слышишь?! – она обняла его, прижавшись к его плечу, и Рэт притянул ее к себе. – Я ненавижу тебя… Адриан улыбнулся. Боль в плече отступала. Он понимал Рэта – на его месте он поступил бы так же. Он сделал все для того, чтобы возмездие настигло убийцу, и Адриан был ему благодарен. Теперь они снова вместе: он и его любимая сестра, которую он искал столько лет. Забыть прошлое невозможно, но теперь они смогут попытаться сделать это вместе. Вот только смерть Дитрана, это далеко не конец…