Клуб Сомниферум: месть Каракурты

Сколько времени прошло? Ему казалось, что оно стоит на месте, и только бой часов ежечасно напоминал о том, что его ход невозможно прекратить. Они сидели на широком диване перед камином, в котором уже давно угасал огонь, и обнимали друг друга. Она плакала, сжимая в руках ткань его рубашки, и беспрестанно шептала его имя, словно заклятие. Иногда он закрывал глаза, прогоняя мучительную боль в плече, а вместе в ней и все воспоминания. Ему не хотелось думать ни о чем, но вопросы без ответов не покидали его сознание ни на секунду, и даже всепоглощающее счастье не могло заставить их исчезнуть. Он сжимал в объятиях свою младшую сестру, которую не видел семь долгих лет, полных страданий и отчаяния. Совсем недавно он услышал о клубе «Somniferum», о его основательнице, и теперь восстановить цепочку тех размышлений было невозможно. Что-то внутри него говорило, что именно его Виктория правит этим балом смерти, и это чувство не ошиблось. Могущественная Каракурта сейчас тихо плакала в его объятиях, и его сердце сжималось от боли: все это время она была одна, боролась, выживала… совершенно одна. Он понимал, что не имеет ни малейшего представления о всех тех кошмарах, которые ей пришлось пережить, но это не сломало ее, и теперь они наконец вместе. В своих мыслях он сотни раз представлял эту встречу, и сейчас на его глазах точно так же наворачивались слезы, смешанные из счастья и какого-то безумного ужаса. Ему не хотелось думать о том, что несколько часов назад они убили человека, который разрушил их жизнь – его смерть казалась такой незначительной и мелочной, что не имела практически никакого смысла. Не было ни чувства удовлетворения, и даже мимолетное ощущение возмездия разрушилось. Если можно было бы забыть все, начать с начала, но тяжелое бремя прошлого лежало на хрупких плечах его сестры, а он ненавидел за это не только обидчиков, но и самого себя. - Адриан, пожалуйста, скажи еще раз, что это правда… - прошептала она, глядя ему в глаза. Даже такая, с припухшими веками, красными глазами, она прекрасна. – Это действительно ты… Ты жив… - Да, Виктория, это я… - эти слова дались ему намного тяжелее, чем можно было представить. - Я должна была сразу понять, увидев эту серьгу. – Она слабо улыбнулась, небрежно вытирая слезы рукавом блузки. Эта детская привычка никуда не исчезла, с годами лишь укрепившись. – Но ты так изменился, перекрасил волосы… И я не могла поверить – перед глазами так отчетливо стояли воспоминания того вечера… Ему нечего было сказать. Когда он очнулся в хижине старого сторожа, он ничего не помнил, и сам не мог поверить, что остался жив. У него не осталось ни семьи, ни положения в обществе, ни собственного имени, только бесконечная боль утраты, раны, наспех зашитые неумелой рукой, и кошмары, преследующие его по ночам. Он не знал, что произошло с ней, и не представлял, как дальше сложится его собственная жизнь. Тогда хотелось умереть. Но Виктория страдала намного больше – в его голове до сих пор звучали слова Главы о том, что они продали ее в публичный дом. Пальцы невольно сжались в кулаки – слишком легкая смерть была у этого ублюдка. - Когда я очнулся, я думал, что жизнь кончена. А когда смог встать на ноги, понял, что не имею ни малейшего представления, где искать тебя… - Я закричала, увидев тебя, всего в крови, и один из этих гнусных судей вернулся. Он забрал меня и отвез в публичный дом на окраине города. Чтобы я не делала, все было бесполезным. Я пыталась покончить с собой, но меня останавливали, я пыталась устроить скандал, но все лишь смеялись надо мной. Я хотела отомстить. Всем этим людям, разрушившим мою жизнь. Я возненавидела всех мужчин, всех женщин, всех детей – все они прокляты в проклятом мире. Два года, как в бреду, и я стараюсь забыть об этом… - она крепче обняла его, уткнувшись носом в его плече, и по его телу пробежала мелкая дрожь. Он чувствовал эту ненависть – она вскипала в нем, требовала мести, смерти, боли. Но ничто не могло заставить не чувствовать, даже если весь город утонет в крови. – Но однажды случилось то, что решило всю мою судьбу. Приехал тот самый человек, который привез меня в этот дом. Он выкупил меня в качестве любовницы на содержании и привез в свой дом. Крис Лоур, главный судья. Ему было 53 года, и я на собственном суде признала, что этот возраст отлично подходит для смерти. Этот человек, бросивший меня в Аду, лишивший семьи, был не достоин смерти, но другого пути у меня не было. Я молча ждала момента, шанса, тщательно продумывая свои действия. Внезапно для себя самой я поняла, что могу отомстить не только ему, но и убийце, а потом и всем тем, кто считает, будто обладает безграничной властью только лишь потому, что занимает уважаемый пост и распоряжается огромными деньгами. Тогда я не представляла, как буду искать того человека, который лишил меня семьи – Крис оказался очень скрытным, и мне редко удавалось выведать, кто приходил к нему. Но все эти люди похожи друг на друга, и в моих глазах они все были врагами. Я нашла способ, как избавиться от Криса, и даже получить все его состояние. Он был эпилептиком, представляешь? Все деньги оказались беспомощны перед болезнью. Смерти все равно, каков твой статус. Вот только мне нельзя было выходить из дому, но судьба снова оказалась ко мне благосклонной. В один из однообразных дней я встретилась в коридоре дома с парнем. Он был на несколько лет меня старше, сдержан, ухожен и красив, какой-то диковинной красотой. Как оказалось позже, он сын Главы Государственной полиции. Он стал часто наведывать в дом Криса, и однажды даже заговорил со мной. Он знал кто я и какие у меня права, но смотрел на меня с таким восхищением, которого я не видела в глазах ни одного мужчины прежде. Я воспользовалась этим – мне нечего было терять. Именно он принес мне болотную гадюку, которую я подложила Крису в постель. Ее яд невозможно распознать в крови, а два маленьких пятнышка от укуса никто не заметил. Все подумали, что он умер от эпилепсии. А я составила его предсмертную записку, в которой все свое имущество он завещал мне. В публичном доме меня научили подделывать и подчерк и подпись. Скандал, и в итоге я получила то, что хотела. Ко мне относились, как прихоти и недоразумению, но мне было все равно. Я получила то, что хотела, и теперь могла создать «Somniferum», поквитаться со всеми! Адриан с ужасом вслушивался в эти слова. Когда Виктория попала в дом Криса, ей было всего 18, и он не мог даже представить, что в этом безгранично милом создании, жившем такой беззаботной жизнью, могло проснуться столько коварства. Он понимал причины, осознавал, что если бы не это, то они никогда бы не встретились, и все таки ее рассказ холодил кровь, разрывал сердце. Она не должна была так жить. Что за Бог правит миром, если он допустил такое? - Мне не стыдно, Адриан, я ни о чем не жалею… Пусть за все эти поступки я буду гореть в Аду, другого выхода я не нашла. Мир богатых и властных роскошен и красив лишь на первый взгляд, на самом деле это бал кошмарной трави, где правит вседозволенность, только лишь потому, что они сами выбрали ее. За золотыми дверями и шелковыми занавесами царит грязь, разврат и безумие. Эти люди не верят ни в Бога, ни в Дьявола, а только в силу денег. Они считают, что могут купить все, что мир – это проститутка, которая отдастся им за их безграничную власть. Они считают, что могут купить, как жизнь, так и смерть. Я видела все это, Адриан. Они думают, что я создала «Somniferum», но на самом деле, они сами создали его давным давно. Они считают, что я королева их развлечений, но на следующей встрече я покажу свое истинной лицо. Все закончится… И мне все равно, что будет дальше… - Я хотел бы заставить тебя забыть, но не могу. То, что ты рассказала, разрывает мне сердце. Я должен, наверное, остановить тебя, и сказать, что теперь мы вместе начнем новую жизнь, но я не могу. Ты выбрала неправильный путь, но есть ли правильный? Куда ведет он? Я не знаю, но пойду вместе с тобой до самого конца. Прости меня, Виктория, за то, что не мог сказать тебе это раньше… - Я рада, что ты понял меня, Адриан. Твоя поддержка мне нужна больше всего на свете… Она улыбнулась. Эта чарующая улыбка, полная доверия, нежности и благодарности, могла покорить весь мир. Почему все сложилось именно так? Почему, чтобы обрести покой, нужно омывать руки в чужой крови? В нем боролись две противоположности, одна из которых требовала мести, другая отречения от всего и свободы. Виктория без колебаний выбрала первое. Был ли выбор у него? Достойная ли это плата за страдания – смерть? Каждый раз на встрече клуба умирают ни в чем невиновные люди, их убивают различными способами, от которых голова идет кругом. Он испытал это на себе, и ненависть клокотала в его горле, бушевала в его сердце, наполняла силой его тело. Эти люди убивали, если их не остановить, они будут безнаказанно убивать и дальше. Они назначили себя судьями, и расплатятся за это, но ведь Виктория тоже самостоятельно решает их судьбы. Правильно – неправильно… эти два слова сплетались воедино, образуя замкнутый круг, в котором было миллион выходов. Было ли право выбора, после всего того, что он услышал? Решение было окончательным – он пойдет за сестрой, и сделает все, о чем бы она не попросила… Он слишком сильно любит ее, и больше не позволит кому-либо разлучить их. Теперь ничего не имело значения – только она, только ее счастье, только ее покой. Ради этого он готов на все.