Клуб Сомниферум: месть Каракурты

Казалось, что он должен был чувствовать себя неловко, но эта эмоция исчезла в один миг, после того, как он вошел в огромный бальный зал, освещенный роскошными канделябрами. Здесь почти ничего не изменилось, только пол тщательно застелили большими мягкими коврами. Булыжные стены украсили еще большим количество картин в массивных рамах, а потолок расписали затейливыми узорами. Никто из присутствующих не обращал на них должного внимания, но он знал, что над головами присутствующих мастера изобразили гордый взгляд, лживый язык, руки, проливающие невинную кровь, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетельство и сеющего раздор между братьями. Семь смертных грехов, и каждый из присутствующих был повинен, по меньшей мере, в пяти из них. Они пили вино, танцевали под оркестровую музыку, имитирующую мотивы средневековья, и тихо перешептывались. Он чувствовал каждою дольку волнения, предвкушения, восторга и рвущегося наружу желания. Эти люди жаждали зрелища и мечтали принять в нем участие. Теперь он понимал, почему он выбирала того или иного, чтобы отправить ему приглашение: грешивших можно различить в толпе по одному лишь взгляду. Он всегда по-особенному безумен, ярок, всепоглощающ. Раньше он почему-то не замечал этого, а теперь все эти люди вызывали лишь омерзение, гадливость и ненависть. Не сложно было догадаться, что за чувство вскипало в нем каждый раз, когда кто-то из них обращался к нему – это была жажда убивать. Даже через маски он видел их лица, лоснящиеся от ощущения вседозволенности, и к горлу подступала тошнота. Это буйство праздника длилось уже несколько часов и, вот-вот, должно было остановиться. Он ждал этого момента, а время, как назло, тянулось невыносимо долго. - Криг, дорогой, пригласите даму на танец. Он знал этот голос. Именно эта женщина первой пыталась убить его. Почему она думает, что он забыл? Ей было больше пятидесяти, и ни парик, ни колье из бриллиантов, ни роскошное платье из шелка «Scabal» с выполненной, несомненно в ручную, вышивкой, не способны были сделать эту женщину привлекательной. - С удовольствием, Вампа. – Он улыбнулся и поклонился, а она засмеялась неприятным хриплым смехом. - А Вы все так же носите эту серьгу! - А Вы все так же пьете человеческую кровь! Кажется, ее совсем не волновало то, что он все еще ходил, опираясь на трость из-за раны на ноге. Известно ли ей, что он почти не может двигать левой рукой, из-за пробитого плеча? Наверняка, ее забавляла эта мысль. Никто из присутствующих не подавал виду, что пытался убить его – все было так же, как и при первой встрече: они улыбались и жали руки, пряча лица за масками, а имена за прозвищами. Именно маски наделяли их непомерной властью – не видя лица, не видишь виновного. Вампа намерено сжала его плечо, и улыбнулась, когда он зашипел от боли. В высоком голенище его сапога лежал стилет, и именно сейчас захотелось воспользоваться им. Может даже выпить кровь этой женщины… просто так, просто потому, что так она поступала с другими. Внезапно музыка смолкла. Двойные двери в конце зала открылись, и вперед вышли Рэт и Рик. На них были совершенно одинаковые черные костюмы без единого намека на роскошь, напоминающие траурное одеяние, их лица не скрывали маски, и присутствующие яростно перешептывались, то указывая друг другу на шрам Рэта, то волнуясь о том, что и самим придется снять маски. Каждый из них всего на секунду испытал страх – он безудержной волной прокатился по залу, сменившись глупыми ухмылками. В зал вошла она, одетая в пышное платье из черного бархата с длинными клешеными рукавами, отороченными горностаем. Тугой корсет идеально подчеркивал ее изящную фигуру, а черный цвет оттенял белую кожу и золотые волосы, аккуратно собранные за спиной жемчужными нитками. - Добрый вечер, друзья мои! – сказала она, протянув к ним свои руки. Никто не двинулся с места, никто не смел произнести ни звука. Из зала только быстро вышли музыканты и официанты. Каракурта была слишком прекрасна даже для того, чтобы думать о ней, ведь даже мысль могла уничижить ее красоту, ее превосходство и ее власть. Он невольно улыбнулся этому, в то время, как внутри все разрывалось от боли. В полной тишине она в сопровождении своих помощников прошла к центру зала и села в высокое кресло. Он слышал, как мечется в груди его сердце, и знал, что и с ней происходит все тоже самое. Хотя она казалась такой холодной и величественной, ей было страшно. Он злился на себя за то, что не может сейчас стоять рядом с ней, как Рэт и Рик, но это вряд ли могло что-то изменить. - Я рада снова видеть вас. – Она улыбнулась, и только он заметил, сколько омерзения, в этом легком движении губ. Остальные были полностью поглощены ее присутствием: казалось, они даже боялись двигаться, пока она не позволит это. - Это что, сын Главы Государственной полиции и племянник Джорджа де Хевеши? – Вампа крепко сжала его руку. Он чувствовал дрожь по ее телу: был ли это страх или возбуждение. Теперь все здесь знали, кто все эти годы помогал Каракурте. Они ждали, что и она снимет маску… - Сегодня я пригласила всех вас по исключительному поводу. За все время существования клуба «Somniferum» вы доказали преданность его идеалам и мне. Я счастлива, что вы не отступаетесь и снова радуете меня своим присутствием. Я знаю, что вы все восхищаетесь мной, что на многое готовы ради меня, и я в свою очередь сегодня отплачу вам тем же. Вы делились со мной своей храбростью и верой, а я поделюсь с вами своей силой и властью. Шепот, словно шипение ядовитой змеи, прокатился по залу. Все они не могли удержать своего восторга, их колени подкашивались от внезапно обрушившегося счастья. Их Богиня обещала поделиться своей силой – что еще нужно? Они все были больными фанатиками или узниками «Somniferum»? Он все еще не мог понять этого. Тем временем Рэт и Рик уже раздавали гостям небольшие ампулки с темно-бордовой жидкостью. Когда Рэт подошел к нему и протянул флакончик, он коротко кивнул и взглянул на Каракурту. Как и подобает Богине, она смотрела то сквозь толпу, то над ней, и он представлял, каких усилий стоит ей эта игра в безразличие. - Друзья мои, в этих флаконах моя кровь. Я всей душой верю, что именно она даст вам мою силу, мою свободу… Пейте и становитесь равными мне! Он не сомневался, что первой выпьет Вампа. В ее глазах горел небывалый азарт, и ему даже показало, будто она шепчет себе, что кровь Каракурты вернет ей молодость. Ее примеру последовали и остальные – никто не колебался дольше минуты. Он быстро открыл свой флакон и осушил его одним глотком. На вкус это было обычным вином, только немного гуще. - Вампа, моя самая преданная и любимая… - Каракурта протянула ей руку, но женщина не двигалась с места, сжимая обеими руками ткань платья на своей груди. – Скольких ты убила в стенах моего клуба? Сколько было до этого? Вряд ли твоя жизнь искупить все это, но я готова принять твою жертву… Внезапно женщина закричала, ее руки лихорадочно блуждали по ее груди, тщетно пытаясь разорвать ткань. Остальные в ужасе наблюдали за происходящим, страшась произнести хоть слово. Спустя несколько секунд она упала на пол и больше не двигалась. В зале повисла гнетущая тишина. Только звук медленных твердых шагов Рэта. Подойдя к Вампе, он перевернул ее на спину и снял маску. Кажется, никто не был удивлен тому, что перед ними замертво лежала жена министра иностранных дел. - Сегодня мы все снимем маски, друзья мои! – вновь улыбнулась Каракурта. - Крыс! Меня поразило твое увлечение – смотреть, как крысы-людоеды заживо поедают человека. Но каждый вправе выбирать, верно? Сегодня я сделала этот выбор за тебя. Худощавый мужчина в золотом камзоле и пышном парике стоял, согнувшись, и так же как и Вампа, прижимал руки к груди. Ему было страшно. Адриан почувствовал, что его наполняет радость. Этот человек натравил на него крыс, а теперь он умрет. Было ли это торжеством справедливости? Другой суд просто не нагнал бы его… Через несколько секунд он свалился без чувств, и Рэт снял с его лица маску. Это был врач королевской семьи. Можно ли подумать, что человек, имеющий такой пост, такое положение в обществе скармливал людей крысам? В зале началась паника. Сразу двое упали на колени, начиная задыхаться. - Гай и Лервиш. Надеюсь, что вам простят не только Боги, но и сотни невинных детей, погибших от ваших рук… - она говорила, как ни в чем не бывало, в то время, как члены клуба отчаянно пытались выломать запертые снаружи двери, разбить окна, выломать решетки. Они кричали, плакали, толкали друг друга и угрожали своими титулами и должностями. Один из смельчаков бросился к ней, и Рэт в одно мгновение перерезал ему горло. Бежать было некуда. Все решено. Они один за другим падали замертво, отравленные ядом, совсем непохожим на тот, что был у них в крови. И Адриан чувствовал едкое ощущение торжества, которое пьянило, перебивая запах ужаса и вкус смерти. Уже неважно кто были эти люди, с какими муками на лице они умирали – все это было лишь малым искуплением их грехов. А потом в зале стало тихо. Больше не звучали ни крики. И этот момент почему-то показался нереальным. Он стоял посреди зала в окружении трупов, одежда которых отливала золотом, и драгоценности сверкали так, будто все еще прославляли живую красоту своих обладателей. - Адриан… - она подошла к нему и уткнулась носом в его плече. Он обнял ее, чувствуя, как дрожит ее тело, как от всего пережитого подкашиваются ее колени. – Все закончилось, Адриан? Это конец? Всего на миг он встретился взглядами с Рэтом, тщетно пытающимся вытереть кровь со своей руки. Что было в этом взгляде? Сожаление? Боль? Зависть? Конец… «Somniferum» не знает этого слова. Сколько еще его членов в этом мире, те, кто умерли здесь, лишь мелкая доля существующего. - Виктория… - прошептал он, прижимая сестру к себе. Она не ответила – потеряла сознание. Адриан подхватил ее на руки и вышел из зала. Рэт и Рик доделают все – сегодня этот дом исчезнет в пламени, но «Somniferum» останется жить, он останется навечно. Ни у него, ни у Виктории больше не было другого пути, они уже никогда не смогут вычеркнуть клуб из своей жизни: новый город и новая месть. Это был не конец…