Клуб Сомниферум: месть Каракурты

Уснула. Адриан думал, что этой ночью им обоим не удастся успокоиться, но Виктория слишком устала: ее заставили уснуть не покровы грез, а все те переживания, которые свалились в одно мгновение, словно горный обвал. Он был рад, что хотя бы сестра отдохнет в эту ночь – ему новое бремя не позволит сдастся так быстро. Мыслей было через чур много, они спутывались, терялись друг в друге и не давали не единого шанса освободиться. Если возможно превратить все в кошмарный сон, он предпочел бы проспать семь лет беспробудно, а проснувшись увидеть свою семью, счастливую сестру, не знающую горя. Но судьба решила иначе, и ему никак не удавалось понять, почему именно с ними сыграна эта злая шутка. Он не знал, чем занять себя, чтобы хоть частично попытаться отвлечься. Ноги сами несли его в сторону кабинета, где Рэт и Рик должны были заниматься подготовкой к балу. Виктория решила провести его в поместье Главы Государственной полиции, и ее помощникам предстояло всю ночь придумывать различные варианты использования мрачного и холодного пространства в целях «Somniferum». Уже у самой двери он столкнулся с Риком. Он выглядел уставшим и обеспокоенным. Встретившись с ним взглядом, Адриан тут же отвел глаза – по спине пробежали мурашки. Было какое-то странное чувство, будто этот смазливый парень, который даже младше его, в любое мгновение может убить, так же, как и Рэт. - Не спится? – внезапно улыбнулся Рик. Но холод в его глазах никуда не исчез. Сейчас он выглядел точно так же, как и тогда на балу: казался внимательным, но на самом деле был настороже. Адриан понимал, что доверие помощников «Somniferum» не получить просто так, и от этой мысли почему-то стало не по себе. - Не особо. – Неохотно ответил он. – Я хотел поговорить с Рэтом… - Он сейчас не в лучшей для разговоров форме. – Ухмыльнулся Рик, но все же отошел от двери, предлагая Адриану войти внутрь. О чем говорить с человеком, который тебя ненавидит? И стоит ли вообще смотреть в глаза тому, чьего отца ты убил всего несколько часов назад? Небольшой кабинет освещался лишь настольной лампой, разливающей свой свет на небрежно брошенные бумаги с чертежами и короткими надписями. Рэт сидел на небольшом диване, наклонившись вперед и обхватив голову руками. Перед ним на журнальном столике стояла бутылка конька и бокал. Адриан хотел немедленно выйти, подчинившись внутреннему порыву, но голос Рэта заставил его замереть: - Если хочешь убить меня, сейчас твой единственный шанс. – Протянул он, откидываясь на спинку дивана. Адриан практически не видел его лица, и был благодарен за это. - Как ты? – эта стандартная фраза больше всего раздражала его в подобные моменты, но ничего другого в голову не пришло. Это был не сценарий для фильма, а реальность, которая ставила свои законы, и намного лучше знала, что и когда говорить. - Жить буду. – Ухмыльнулся Рэт. – Если ты беспокоишься об отце, то напрасно. Он давно перестал быть человеком, а может быть, никогда им не был. Как плечо? Прости за это, я просто должен был быть уверен, что все правильно. - Жить буду. – Улыбка сама промелькнула на его губах. Рэт наполнил бокал и подтолкнул его Адриану. - Твой отец сказал, что «Somniferum» преследовал тебя. Из-за него ты получил этот шрам. Это правда? – вряд ли это был тот вопрос, который стоило бы задавать именно сейчас, но ему казалось, что другого шанса просто не представиться. - «Somniferum» на всех оставляет свои метки. А шрам… Это на память о папочке. Адриан сделал большой глоток конька, приятно обжигающего горло, и тут же возникло резкое желание закурить. Перед алкоголем и сигаретами всегда отступали переживания, не дающие покоя. - Все это не очень увлекательно… - выдохнул Рэт, откинувшись на спинку дивана. Адриан боялся представить, что сейчас происходит в душе этого человека. Он знал, что Виктория не сможет быстро забыть то, что он скрывал все это время, и этой причины было достаточно для отчаяния. - Ты всегда знал, кто он на самом деле, да? - Нет. Я узнал это, когда мне было 21 или 22 – не столь важно. Отец вел дела с Крисом Лоуром, и внезапно они начали общаться только с помощью писем, которые я должен был передавать из рук в руки. Считалось, что больше я ни на что не гожусь. Я случайно услышал, как Лоур бесновался по поводу того, что убийство какого-то мальчишки теперь могут повесить и на него, хотя все сделал мой отец. Тогда я не поверил, а после все сложилось как-то самой собой. Не знаю, почему искал доказательства, но нашел и личные дела его жертв, и оружие, и один из трупов. Было страшно, знаешь ли. – Рэт снова улыбнулся, но в этой улыбке промелькнули все те сотни эмоций, выражающие ужас, недоверие, желание сбежать. – Когда я попытался поговорить с ним, чтобы опровергнуть все увиденное, он полоснул меня по лицу кинжалом, сказав, что я ничего не понимаю в его жизни, а если кому-то расскажу, он, не раздумывая, убьет меня. Тогда я был другим, тогда и пришлось измениться… Один мир разрушился, а Виктория помогла мне выстроить другой, в котором нет ничего кроме вечно голодной мести, жестокости и безразличия. Это мир «Somniferum». Добро пожаловать! – он произнес эти последние слова на выдохе, словно проклятье, которого невозможно избежать. Что-то подобное говорила и Виктория: на самом деле никто из них уже не управлял клубом – он сам вершил судьбы, не оставляя посвященным ни единого шанса. Несколько минут они сидели молча. Потом Адриан одним глотком осушил бокал с виски и, пожелав спокойной ночи, вышел из кабинета. Рэт улыбнулся. «Спокойной ночи» - те слова, которые не имели за собой ничего, что могло бы их оправдать. Когда последний раз была эта спокойная ночь? Сейчас на душе было как-то странно пусто. Казалось, что, увидев смерть своего отца, он должен был ощутить боль утраты, переживания, но ничего этого не было. Он сам убивал множество раз, и сейчас чувства были подобными – безразличие и обреченность. Ему не нравилось видеть смерть, но ужас и страх перед ней давно исчезли. Когда он видел, как убивает Рик, ведь им часто приходилось делать это с «красными розами», он немного завидовал его азарту, дикости, беспощадному блеску в глазах. Наверное, хорошо, что кто-то из них еще не полностью утонул в мрачной пучине «Somniferum». Не стоило рассказывать Адриану о том, что произошло между ним и отцом. Эти воспоминания были слишком болезненными. Ведь тогда он был обычным благопристойным мальчиком из богатой семьи, и в один миг эта видимость исчезла. Он до сих пор помнил труп ребенка распятого на стене подвала с помощью шести острых шипов. И почему-то тогда он сразу понял, что это не сон. Отец никогда не питал к нему теплых чувств, поэтому осознать все было не больно, а просто страшно, и он отчаянно пытался сделать вид, что ничего не знает, что ничего не происходит. Пока не встретил ее… Любовница Криса Лоура была намного младше его, а ее удивительная, необычная красота могла свести с ума любого мужчину. Рэт увидел в ее глазах безумство, отчаяние и какую-то мелкую долю ужаса. Никогда еще он не испытывал ничего подобного – увидев ее всего один раз, в вызывающем красном платье с распущенными волосами, разливающимися по ее спине словно жидкое золото, всего на несколько секунд, он понял, что не сможет забыть ее, осознал, что влюблен так, как влюбляются лишь однажды, но на всю жизнь. Из-за отца он был высушен, опустошен, а она могла вернуть ему смысл и вкус жизни. Вот только вместо свежей крови был яд, который отныне подпитывал его существование. Он знал, что она не любит его, а просто использует для того, чтобы избавиться от престарелого любовника, создать клуб для убийц, для того, чтобы не убивать самой… Но именно это делало его счастливым. Он не пытался узнать ее мотивы и истинные чувства, надеясь, что однажды она все расскажет сама. И это произошло, пусть и пришлось ждать столько лет. Совсем недавно она рассказала ему об убийстве ее семьи из-за долгов, о том, как жестоко мучили ее брата, о том, что больше всего на свете она хочет отомстить. И вот тогда он впервые почувствовал ту боль, которую не ощущал прежде, узнав об отце, получив шрам, впервые убив человека – эта боль захлестнула его, накрыла с головой, лишая рассудка, заставляя кричать. Он знал, что она не любит его… знал, но услышать это было невыносимо! Все эти года он пытался излечить ее от тех страданий, от прошлого, и тщетно – клетка клуба не выпускала ее, заставляя снова и снова вспоминать и переживать. Как бы сильно он не любил ее, она никогда не сможет по-настоящему принадлежать ему, забыв обо всем… Ему нечего было терять. Узнав настоящее имя Карла Эртона, он понял все: именно он был братом Виктории, а его убийцей был никто иной, как Глава Государственной полиции. Можно было все рассказать, но Рэт слишком хорошо знал вкус смерти и мести, и больше всего на свете он хотел, чтобы и Виктория испытала их, ведь именно к этому она и стремилась. Он подарил ей то, что она искала, и не имеет значения, насколько сильно она будет ненавидеть его теперь. Он будет любить ее – это его счастье и его проклятие… Еще ничего не кончено. «Somniferum» продолжает свое существование, продолжит даже после этого вечера, который решено проводить в доме его отца. Чтобы не произошло, клуб никогда не прекратит своего существования пока жива Каракурта: он стал ее жизнью, ее смыслом, а она его заложницей. Рэт не хотел думать о том, было ли в этом замкнутом кругу место для него – это не имело никакого значения. Любовь под руку со смертью – это было глупо и нереально, но он ничего не мог поделать с собой. Тот плен, в который его заполучила судьба, был и мучительным и прекрасным, день ото дня хотелось жить и умирать. Отказаться от этого значит забыть Викторию… перестать дышать, остановить и жизнь и время. Ему не хватит на это ни сил, ни мужества. Нужен ли он ей теперь, когда она нашла своего брата? Знает ли она, как сильно нужна ему? Какая разница… заставить его отречься от всего может только смерть, и если Виктория захочет этого, он умрет – без нее жизнь не имела смысла. В кабинет вошел Рик, держа в руках небольшую бутылку с жидкостью темно-красного цвета. На его лице сияла довольная улыбка, и Рэт невольно улыбнулся в ответ. - Я же говорил, что смогу получить этот цвет. Ты все еще сомневаешься во мне? – проговорил Рик, аккуратно ставя бутылку на стол. - Ничуть. Я всегда верил в твой талант. - Все равно я волнуюсь. Слишком много событий за последние несколько дней. А что мы будем делать потом? Уедем из города? - Не имею ни малейшего представления. – Вяло ответил Рэт, поднимаясь с дивана, чтобы получше рассмотреть жидкость в бутылке. - Каракурта наверняка уедет со своим братом, а у нас с тобой, может, будет шанс остаться здесь… Рэт не ответил, делая вид, что не расслышал этих слов. Рик сказал их намеренно, толи злорадствуя, толи пытаясь скрыть свои истинные чувства. Он так же был влюблен в Викторию, и скорее всего не хотел оставлять ее даже не смотря на то, что клуб прекратит свое существование. - Если мы останемся, то тебе придется еще позаниматься с кинжалом, иначе долго не протянешь… - задумчиво ответил Рэт, поднимая глаза на напарника. Всего на несколько мгновений в них мелькнула ненависть, а после вернулось привычное безразличие. - У меня есть другие таланты. – Ухмыльнулся Рик. - Не думай, что все с удовольствием захотят поднять тост в твою честь… - Тебя тоже не ждут честные соперники. - Вот и отлично. Спокойной ночи! – почему-то так захотелось сказать эти слова. И удивленный взгляд Рика был явным признаком того, что они прозвучали должным образом. Рэт знал, что не уснет. И остаток ночи пройдет в томительных секундах ожидания рассвета. А еще он понимал, чего ему будет стоить не думать о том, что будет после намеченной встречи клуба. Начало или конец – пожалуй, сейчас это было единственным, что имело хоть какое-то значение…