Неверный расчет

Аня не помнила, как оказалась в больнице: темная улица, остановка, пустое метро, закрытые входные ворота в клинику. Мысли ее были с мамой. Как она там?! Зачем приходила Соня?! Что она хотела?! Покаяться?! Попросить прощения?! Извиниться?! Ее младшая сестренка и так уже много бед натворила, а теперь еще и мама после ее посещения впала в кому. Господи, да сколько еще мы должны пережить, чтобы ты, наконец, сжалился над нами?! Охранник на проходной сразу узнал молодую нянечку и впустил ее в здание, а там обессиленную и еле державшуюся на ногах девушку подхватила ожидавшая ее зав отделением и усадила на диван в ординаторской.  - Выпей, тебе станет легче, – успокаивала Долгорукая свою коллегу, протягивая ей стакан воды. – Кризис миновал, состояние Марфы Андреевны стабильно. Мы с Александром Христофоровичем перевели ее пока в реанимацию неврологического отделения.  - Можно мне к ней? – умоляющими глазами смотрела на врача Аня. – Хотя бы ненадолго.  - Завтра, дорогая. Завтра. Сначала ты должна хорошо отдохнуть и выспаться, - нежно поглаживала заботливая шатенка белокурую головку, уже начинающую дремать на ее коленях.  Утро разбудило девушку веселыми солнечными зайчиками, скользящими по безмятежному личику, и, поморщив курносый носик, она потянулась. Открыв глаза, Аня увидела знакомый кабинет.  «Значит, это был не сон?!» – с грустью вспомнив события вчерашнего вечера, она резко вскочила с дивана и хотела уже бежать в реанимацию, но дверь отворилась, и на пороге появилась улыбающаяся Наталья Александровна с подносом в руках.  - Доброе утро! Будем завтракать.  - Мне нужно навестить маму.  - Сначала ты поешь.  Посмотрев на настенные часы, стрелки которых уже давно перевалили за двенадцать, девушка догадалась:  - Вы вчера меня напоили снотворным?! Зачем?! – она негодовала на врача. – Пустите меня к маме! Я должна убедиться, что с ней все хорошо! - бунтовщица рвалась к двери.  - Хватит сопротивляться. Я не шучу. Ты меня знаешь, – на лицо Долгорукой набежала тень, и Анна поняла, что лучше с врачом сейчас не спорить, и она уселась за стол, нехотя придвинув тарелку с едой к себе.  - Вот и славно, - изумрудные глаза Натальи Александровны снова засияли теплом. - Сейчас ты поешь. Потом поедешь домой, и отдохнешь. Посмотришь какой-нибудь позитивный фильм, погуляешь в парке. А завтра вернешься сюда с положительными эмоциями и навестишь маму. И даже не пытайся сегодня туда пробраться, я распорядилась, чтобы тебя не пускали.  Под надзором доктора белокурая упрямица с трудом затолкала в себя обед, а после направилась к выходу. « Домой… А где теперь мой дом?!» - подумала она про себя и, глубоко вздохнув, набрала почти забытый номер. - Маша, привет, - почти беззвучно произнесла она. - Это Аня Платонова.  - Аня, ну наконец-то! – радостно в трубку воскликнул женский голос. – Ты где пропадала столько времени?! Я тебя совсем потеряла.  - Это длинная история, - с грустью добавила блондинка. – Можно я у тебя поживу какое-то время?!  - Что ты спрашиваешь?! Конечно! Приезжай прямо сейчас! Я сегодня не работаю.  - Хорошо, скоро буду.  Не успела задумчивая красавица дойти до выхода, как кто-то в белом халате преградил ей путь, протягивая букет алых роз.  - Добрый день, кнопка! – радостно улыбнулся Писарев и поцеловал ее в щечку. Проходившая мимо Пенькова покосилась на парочку и что-то шепнула своей рыженькой подружке-сплетнице.  - Сережа, я же просила: не нужно мне все это, - отстранилась девушка и не приняла цветы.  - Ты уходишь?! А я думал, ты до восьми?! – удивился Серж, и приподнял свои очки, которые он носил в клинике для придания бОльшей солидности своего вида.  - Меня прогнали на выходной.  - О, тогда и я на сегодня больше не работаю! – оживился он. - Мы с тобой едем кататься по каналам! Как ты на это смотришь?!  - Никак, - обойдя назойливого ухажера, Аня направилась на улицу.  - Так не пойдет, - догнал ее темноволосый врач. – Выходной должен пройти весело, а со мной ты не заскучаешь! – и он потянул ее к своей машине, на ходу снимая халат и очки.  - Сережа, мне, правда, некогда! – остановилась и вежливо убрала его руки Аня. - Возвращайся в кабинет: тебя заждались пациенты.  - Только ради тебя, Анечка! Только ради тебя! – и, снова поцеловав ее в щечку, он удалился.  Маша жила в огромной квартире на Невском проспекте, которую ей подарили родители, когда молодая талантливая аспирантка одного из старейших университетов Берлина имени Гумбольдта изъявила желание преподавать на родине своих предков. В пятидесятых годах прошлого столетия ее бабушка, урожденная Алевтина Савельева, вышла замуж за немецкого историка Генриха Дармта и последовала за мужем в Германию. Но даже вдали от родных мест женщина всю жизнь тосковала по России, и поэтому часто рассказывала любимой внучке об удивительном городе-музее на Неве, в котором провела свои детство и юность. Девочка с упоением слушала истории о великой стране и мечтала когда-нибудь побывать там, и в начале XXI века ее мечта осуществилась: вместе с родителями она посетила родной город бабули.  Мари с первого взгляда влюбилась в Санкт-Петербург: в величие и красоту его вековых изваяний; произведения искусств талантливых архитекторов и скульпторов; в его свинцовые воды и серый гранит спокойной реки; в вечно-меняющийся поток ветров между домами; в ярко-алый закат над заливом и белые ночи. Она чувствовала сердцем: Отчизна ее бабушки – и ее Родина тоже. Благодаря хорошему владению русским языком (ему ее обучала бабушка с детства) и связям давнего знакомого их семьи Бенкендорфа Александра Христофоровича, она получила место в Государственном университете в качестве преподавателя немецкого языка, где и познакомилась с Аней.  Добрая и открытая Мари Дармт была схожа по характеру с русской девушкой, и поэтому они быстро подружились, общаясь и за пределами университета. Аня знакомила ее с величественным городом, а немецкая девушка рассказывала ей о своей Родине. Но внезапное известие о том, что лучшая слушательница ее курса забрала документы и порвала с учебой, ее взволновали: телефон был недоступен, а по адресу, где раньше проживала Аня, уже находились другие люди. Молодая преподавательница огорчилась, что потеряла связь с подругой, но сегодня Аня сама позвонила. И стоило той перешагнуть порог ее квартиры, как она сжала в объятиях свою пропавшую подругу, радуясь встрече.  - Ну, что там у тебя случилось?! Рассказывай. Куда ты пропала?! – не отставала от Ани синеглазая брюнетка, подливая ей зеленый чай в чашку и пододвигая тарелку с ее фирменным яблочным пирогом. – Я должна все знать!  - Маша, я не хочу тебя своими проблемами загружать.  - Нет. Так дела не пойдут. Я от тебя не отстану, пока ты мне все не выложишь, - сделав серьезное лицо, темноволосая девушка сузила глаза.  - Хорошо, - вздохнула гостья и поведала подруге обо всех бедах, которые навалились на ее хрупкие плечи: о предательстве сестры, о болезни матери (упустив при этом последствия ее приступа и необходимые средства на дальнейшее лечение), об обмане с покупкой комнаты…  - Господи, сколько же ты пережила за это время?! – недолго думая, Маша заключила в свои объятия Анну. – Ну почему ты не пришла ко мне раньше?!  - Я должна сама во всем справиться.  - А на что тогда друзья?! – с укором произнесла она. - Ничего. Теперь ты со мной, и я тебя не брошу, - и добрая хозяйка квартиры снова прижала гостью к груди. – Будешь жить у меня, сколько тебе потребуется для этого, об этом не беспокойся.  - Спасибо, я у тебя недолго задержусь.  - А поиском жилья занимался тот же агент, что и продал вашу квартиру?! – призадумалась брюнетка. – Кто его нашел?!  - Я обратилась за помощью к давнему папиному знакомому, и он посоветовал мне одного немца. Сказал, что лучшего посредника нам не найти.  - Как видишь, не все представители моей нации честные особи. Как зовут его, ты помнишь?!  - Еще бы! У меня хорошая память на имена, особенно редкие. Карл Модестович Шуллер.  - Мне кажется, Аня, этот немец, тебя обманул, - посмотрев на наручные часы, Маша задумалась и покинула комнату, а вскоре появилась с телефоном, по которому с кем-то живо беседовала.  - …фамилия Шуллер, Карл Модестович. По национальности - немец. …Все, что найдешь, приноси…Сегодня? …Через три часа?!... Хорошо! Я буду не одна. …Ну не знаю, - кокетливо растягивая слова, темноволосая девушка отвечала неизвестному на том конце провода, и, судя по ее лукавой улыбке и блеску в глазах, это был мужчина,– с каким-нибудь симпатичным темноволосым, кареглазым, высоким мужчиной…- подмигнула она Ане, что бы та не скучала.  - Да с подругой я приду, с подругой, – не выдержала и озорно засмеялась Маша в трубку, - …Теперь моя очередь ревновать…- она сменила звонкий смех на серьезный тон. – … Ага, и жену в довесок. …Все! До вечера! …И я тебя…- отключив телефон, хозяйка квартиры доброжелательно посмотрела на Анну.  - Мой друг разузнает все об этом агенте, и вечером за ужином мы уже будем владеть нужной информацией.  От Анны не скрылось, как Маша нежно щебетала со своим собеседником по телефону, и она полюбопытствовала:  - Это тот самый Александр, о котором ты мне рассказывала еще весной?!  - Да, мой жених, - расплылась в улыбке брюнетка.– Он мне сделал предложение на прошлой неделе, и мы собираемся пожениться через пару месяцев. А сегодня я, наконец-то, тебя с ним познакомлю.  - Ты вся светишься, когда вспоминаешь о нем. – светловолосая девушка подошла и крепко обняла подругу, не скрывая искренней радости за нее. – Хорошо, что у тебя все так замечательно.  - Аня, только не грусти, прошу тебя, - утешала ее влюбленная хозяйка квартиры, досадуя на свое счастье. - И ты обязательно встретишь мужчину, который зажжет свет в твоих очах.  - Но для меня сейчас не это важно.  - Найдем мы этого прохвоста, обещаю я. И мама твоя выздоровеет. И все у тебя наладится. Ты – очень светлый и добрый человечек, и твоя радуга засияет на небесах. А сейчас пойдем, я тебе подыщу какое-нибудь платье на ужин. У нас вроде одинаковый размер, - и прищурившись, Маша оценила, что может подойти Анне. Зная своего жениха, она не сомневалась, что тот обязательно приведет на ужин кого-нибудь из своих друзей, и даже уже догадывалась – кого…