Неверный расчет

Сорок минут на остановке – это уже слишком даже для общественного транспорта. Что же произошло на Московском проспекте, если автобусы не спешат возвращаться? В одну сторону едут караванами, но назад – даже одного не видать. Девушка уже стала переживать и машинально потянулась к мобильному в карман плаща. Продолжительные длинные гудки, и родной голос мамы - такой необычный и счастливо взволнованный: - Анечка! Ну где ты, милая? Приезжай скорее домой! У нас радость! Сонечка вернулась! Ошеломленная неожиданным известием студентка выронила телефон из руки. Голова закружилась, а ноги вдруг стали ватными и не хотели слушаться свою хозяйку. Если бы не внимательный мужчина на остановке, вовремя успевший перехватить падающую горожанку, Анна бы рухнула на проезжую часть. - Девушка, Вам плохо? Может вызвать врача? – озабоченно спросил он, помогая присесть хрупкой блондинке на освободившуюся лавочку. - Со мной все хорошо. Ничего не нужно. Спасибо. - Может Вы перегрелись на солнышке? Оно у нас нынче активное. - Да…наверно…- чуть слышно изрекла Аня. – Я побуду немного в тенечке, и все наладится. - Вы уверены? Может все-таки скорую? - Не беспокойтесь. Прошу Вас. - Какие же вы все-таки, женщины, упрямые, - улыбнулся спаситель. – Совсем не хотите принимать мужской помощи. Заметив так и лежащий смартфон на тротуаре, он поднял его и протянул девушке. - Это Ваш, полагаю? - Да. Мой. Благодарю, - улыбнулась она в ответ, почувствовав, что ей уже стало лучше. Услужливый незнакомец понял, что привлекательная незнакомка совсем не намерена общаться, и, удостоверившись в ее самочувствии, отошел к краю дороги. «Сонечка вернулась! Вернулась. Сонечка»…- звучал эхом мамин радостный голос в белокурой головке. Где же была все это время предательница-сестра, когда ее семья так нуждалась в помощи и поддержке? Как она могла без зазрения совести прийти и посмотреть в глаза Марфы Андреевны, которая по ее вине почти год не могла ходить и даже говорить?! Неужели Соню так воспитали родители, раз она с легкостью ворвалась в восстановившееся спокойствие выздоравливающей матери? Не смотря на все негодование на младшую сестру, Аня все же была счастлива, что эта малолетняя преступница и лгунишка наконец-то вернулась. Она же сама хотела начать поиски любимой младшей сестренки, да только гордая красавица не посмела ни у кого больше просить помощи в это деле. Девушка и так слишком многим обязана своим друзьям в этой жизни и еще ничем не сумела расплатиться за их добро. Теперь же, когда Соня дома, мамуля гораздо быстрее поправится, когда рядом обе дочери. Пробка на Московском рассосалась. Как оказалось, на проспекте столкнулись два ПАЗика и внедорожник, перекрыв одну полосу, что и затруднило движение транспорта в обратном от центра направлении. Вскоре автобусы один за другим продолжили свои маршруты. Вбежав словно на крыльях по лестнице на седьмой этаж (девушка не стала дожидаться лифта) она наконец-то очутилась дома. С кухни тянулся манящий аромат ванильного пирога и липового чая. Аня сразу вспомнила детство, когда каждое воскресение мама пекла сдобные булочки с творогом и корицей, и они всей семьей за огромным круглым столом в светлой гостиной пили душистый чай из почек сладкого дерева, собираемые Павлом Андреевичем летом за городом во время военных сборов. По телу разлилось приятное тепло и захотелось обнять отца, прижаться к его сильной груди и почувствовать себя маленькой беззащитной девочкой. Папа всегда был опорой для их дружной семьи, но несчастный случай разлучил их навсегда. На глаза навернулись слезы, но красавица их смахнула рукой и прошагала в зал, откуда доносился звонкий смех младшей блудной дочери Марфы Андреевны - Сонечки. Увидев пришедшую сестру, тоненькая невысокая симпатичная девушка замолчала и с серьезным взглядом, в котором отражались все чувства сразу: и радость, и извинение, и сожаление, и стыд, и неловкость, - посмотрела на Аню. В комнате воцарилось молчание. Марфа Андреевна не смела нарушать тишину между сестрами. Она еще помнила, как старшая дочь то ли злилась, то ли обижалась на Соню за ее внезапное исчезновение. Как она тихо плакала ночами в подушку, прячась от мамы и думая, что та ничего не знает. Аня всегда любила сестренку и оберегала ее от всех несчастий, от того, наверно, слишком тяжело и горько оказалось предательство провинившегося тинэйджера для белокурой повзрослевшей защитницы. Синеокая студентка, молча, прошла в комнату. Поцеловала настороженную мамулю, сидящую на диване, и, повернувшись к Соне, заключила ее в объятия: - Где ты была все это время? Мы так о тебе беспокоились. Марфа Андреевна встала на ноги и расплакалась, радуясь обнявшимся дочерям: - Прости меня, Анечка. Прости меня, мамочка! – всхлипывала девочка, глотая слезы и шепча извинения своей семье: - Я такая глупая была. Я так вас подвела. Я обещаю, больше этого не повторится. - Молчи, дурочка, - смеялась от счастья старшая сестра, прижимая Сонечку к своей груди. – Главное, ты с нами и мы снова вместе. А остальное – уже не важно. В эту ночь в квартире на седьмом этаже еще долго не гас свет в большой комнате, ведь воссоединившейся семье Платоновых было о чем поговорить и над чем посмеяться. И только стальные глаза, снизу взирая на одинокое желтое пятно серого панельного дома, наполнились вселенской грустью. Он сделал все для счастья своей любимой, но стоит ее отпустить и жить дальше – у них разные дороги и они уже никогда не пересекутся.