Маджинариум

У подножья горы собиралась разноцветная толпа. Эльза аккуратно, стараясь, чтобы никто её не заметил, выглянула из каретного окошка. Похоже, её предосторожности были напрасными. Никто и не смотрел в её сторону, тем более что королевские гербы с кареты предусмотрительно сняли. Тут же, на маленьком пятачке перед уходящим ввысь утёсом, теснились ещё пару десятков карет, бричек, повозок, валялись небрежно брошенные бархатные ковры — интересно, они тут зачем? У причала где-то в полумиле от Эльзы покачивал мачтами в свинцовом облаке моря трёхмачтовый корабль — наверное, клипер. По узкой горной тропе от него направлялось несколько маленьких человеческих фигурок — даже на таком расстоянии они кричали что-то — слышно было даже сквозь стекло — и махали руками. На толпу учеников со скрытой гордостью посматривали стоявшие в стороне пожилые мужчины. Их было не меньше двух дюжин, все бородатые, одетые в светлые плащи, расшитые вышивкой жилеты и панталоны ниже колена. Дополняли наряд шерстяные белые гольфы и широкополые шляпы. Бюнад, поняла Эльза, праздничная одежда. Интересно, кто они такие? Родители, которые приехали провожать детишек в школу? Несмотря на сердце, которое билось, как попавшая в силок птица, она выглянула чуть дальше из окна. Нет, одни мужчины. Женщин видно не было. Она вздохнула, стиснула одной ладонью другую и обратилась к человеку напротив: — Простите, господин Зигмундссон. Вот эти люди в бюнаде… это родители учеников? Директор Маджинариума, казалось, дремал. Но глаза, цепкие и насмешливые, он открыл ещё раньше, чем Эльза заговорила. — Родители, Ваше высочество? Нет, что Вы. Это окружные эмиссары, уполномоченные от Круга. Именно они следят, чтобы их юные подопечные были доставлены в школу в целости и сохранности. Да, да, это маги, — оскалился он, перехватив её взгляд, — обед с наиболее выдающимися представителями из которых Вы, Ваше высочество, если мне не изменяет память, имели неудовольствие пропустить. Впрочем, может быть, и удовольствие, как знать… Не сердитесь, Ваше высочество, — перебил он, видя, что Эльза нахмурилась, — позвольте мне договорить. Благодарю Вас… Видите ли, многим родителям сюда попросту нельзя, поскольку они немаги. Круг не вмешивается в дела Государственного совета, Совет не вмешивается в дела Круга. Мелочь, конечно, но этот последний рубеж перед школой — уже территория Круга, который, ясное дело, не горит желанием нести ответственность за возможные инциденты, буде они случись тут с лицами, не обладающими магическими способностями. Эльза кивнула. Ей не нравился Сигурд, но объяснять он умел. — Каждый округ гордится своими молодыми магами, — продолжил Зигмундссон, и Эльза с удивлением отметила, что его голос заметно потеплел. — Большой честью считается привезти в этом году учеников в школу. Выпускники обмениваются воспоминаниями, стоя тут, на этом крохотном клочке скалы. — Он усмехнулся. Эльза не улыбнулась в ответ, но такой реакции от неё он, казалось, и не ожидал. — Раз в год в Маджинариуме устраиваются торжественные вечера, но там присутствуют только выпускники, состоявшиеся маги. Вам, Ваше высочество, несомненно будет интереснее другое мероприятие, Святочный бал. Некоторые ученики начинают готовиться к нему с первого дня. Впрочем, думаю, Вам пока будет не до того. Если он хотел, чтобы Эльза нервничала ещё больше, своей цели он явно не добился. Но не потому, что Эльза из рода Эренделл унаследовала фамильную храбрость и отвагу, а потому, что больше нервничать было уже некуда. Поэтому она ограничилась лишь лёгким кивком. — Да, господин Зигмундссон, полагаю, Вы правы. — Господин директор, — поправил её Сигурд, — теперь Вы, Ваше высочество, одна из учениц Маджинариума и Вам надлежит называть меня так же, как и всем остальным. Не сочтите за грубость, но и Вас будут называть мисс Эдгарс, по имени отца. Секрет Полишинеля от учителей, но это в какой-то степени защитит Вас от возможного недоброжелательства других учеников. К тому же Вы, Ваше высочество, будете не единственным королевским отпрыском, обучающимся в Маджинариуме. Вы знакомы с принцессой Меридой? Ну, а с принцами Хансом и Уолтером с Южных островов? Глаза Эльзы сами по себе расширились. — Ханс? — она почувствовала, как стены кареты начинают сжиматься. — Уолтер? — О, само собой, Ваше высочество, их предупредили о Вашем появлении, — тут же откликнулся Сигурд, не сводя с её лица тёмных насмешливых глаз. — Да и в конце концов, они будут на другом факультете. Единственные места, в которых вы будете пересекаться вплотную — это Арена и Дуэльная. Поверьте мне, факультеты общаются совсем не так близко, как Вы себе, Ваше высочество, представляете. — Он хмыкнул что-то в бороду. — По правде говоря, волноваться Вам совершенно не из-за чего. У Вас действительно выдающийся талант, Ваше высочество, и я надеюсь, Вы достойно себя проявите. А с нашим школьным чемпионом и по дуэлям, и по битвам, я так понимаю, Вы уже знакомы. Эльза недоумевающе посмотрела на него. Если это и какой-то намёк, решила она, то весьма завуалированный. Зигмундссон снова усмехнулся. — Мисс Саммерс. Эльза и бровью не повела. Если директор… господин директор хотел увидеть её реакцию, то зря. Правило «молчи, терпи» подводило её весьма редко. К тому же, всё, что надо, она уже узнала. В злополучный день три месяца назад, в кабинете у отца. …— Видите ли… — начал тогда Сигурд, — а вот здесь всё немного сложнее. Он изогнул одну бровь, видя, как Эльза побледнела — сильнее, хотя, казалось бы, бледнеть уже некуда. — Должен известить, Ваше высочество, что она не помнит подробности Вашего знакомства. Скажу откровенно, она даже вряд ли помнит Вас. Учитывая все загадочные обстоятельства, при которых вас обнаружили… что же, может, оно и к лучшему. Несомненно, мисс Саммерс повезло, что она осталась жива. Глухо щёлкнули каблуки отца, вскочившего со стула. — Господин Зигмундссон, — король Эдгард очень старался говорить спокойно, но тщательно сдерживаемая ярость прорывалась сквозь ледяной тон. — Я со всем уважением отношусь к лично Вашим заслугам как перед магическим Кругом, так и перед королевством, но обвинять принцессу в попытке убийства — совершенно лишнее. Сигурд почтительно склонил голову. — Прошу прощения, Ваше величество, Ваше высочество. Я никогда не посмел бы обвинять Ваше высочество в намеренной попытке покушения на жизнь мисс Саммерс. Однако магический потенциал — он побарабанил пальцами по колену — принцессы несомненно обладает намного большей силой чем те проявления детской энергии, с какими мы обычно сталкивались. В связи с этим я вынужден настаивать на более тщательных мерах контроля, чем те, которые обычно применяются к молодым магам. Он вздохнул, неприятно оскалился и уставился прямо на короля. — И кроме того, я был бы весьма огорчён, доведись мне потерять одну из самых одарённых моих учениц. Эльза медленно перевела взгляд на отца. Обычно насмешливый и несгибаемый, он побледнел почти так же, как она сама. Она прекрасно поняла невысказанный Зигмундссоном намёк. Магический круг не простит гибели мага — намеренного или нечаянного. Отец кивнул. Солнечный луч, косо упавший из витражного окна, бликом скользнул по его лицу. И на какой-то миг отец показался Эльзе совсем мальчишкой, который стоит перед строгим учителем. — Я понял Вас, господин Зигмундссон. Впрочем, я бы попросил Вас всё же воздержаться от резких высказываний. — Ещё раз прошу прощения, — откликнулся Сигурд, как показалось Эльзе, с ноткой веселья. — Теперь о том, что непосредственно касается Вас, Ваше высочество. Посмотрите на свои руки, будьте добры. Эльза горько усмехнулась, глядя на синий шёлк, плотно облегающий пальцы. Воистину неудачница! Даже магические способности, за которые она раньше была готова умереть, обернулись для неё очередным кошмаром. Только если всё происходящее — не сон. — Не сон, — подтвердил Сигурд, и Эльза вздрогнула. — Это я настоял на этих перчатках. Вам придётся носить их до того времени, как Вы попадёте в Маджинариум — и некоторое время после. Он поднял голову. Резкие, будто каменные черты застыли. — А ещё, Ваше высочество, я настаиваю на том, чтобы Вы не практиковали магию до того, как попадёте в школу. … Эльза прикрыла глаза, отгоняя воспоминания. — Мне… уже выходить? — Через несколько минут, Ваше Высочество, — усмехнулись в ответ. — Не волнуйтесь. Вы сами всё увидите, не сомневайтесь в этом. — Благодарю за заботу, господин Зигурдссон, но я и не думала волноваться, — спокойно ответила Эльза. И, конечно же, солгала. Эльзе было не просто страшно. Ей было очень, очень страшно. Руки в синих перчатках с тиснёными королевскими лилиями крепко сжимали плюшевую обивку сидений. Пальцы даже сводило от холода, а в животе будто развели костёр. Ледяной, ледяной, ледяной костёр. С синими потрескивающими искрами, прорастающими прямо в сердце. А вид старика с маленькими колючими глазками, сидящего прямо напротив, не помогал успокоиться и подавно. Казалось, его хитрый и пронзительный взгляд не обманет даже вечное «молчитерпи», которое помогало ей в последнее время не сойти с ума.

***

— Анна! Анна! Анна-банана! Анна, перегнувшись через деревянные ограждения борта, нетерпеливо покусывала губу. Наконец-то они приехали! Вернее, пришли — корабли не едут и не плавают, они ходят по волнам, гордо и бесстрашно. Кристофф каждый раз терпеливо её поправлял, когда она в радостном нетерпении, будучи ещё младшекурсницей, кричала «Приплыли!» И вот сейчас Кристофф стоял рядом. И звал её. Только он, в отличие от Анны, не улыбался. Кристофф, к слову, здорово вытянулся за последнее время. Раньше он был маленьким, юрким, но почему-то здорово похожим на медвежонка. А гляди ты, опыт боёв на Арене не прошёл даром. Кристофф раздался в плечах, руки, и без того сильные, превратились в ручища. Светлая шевелюра, аккуратно подстриженная перед школой, но всё равно слегка (по Аниному мнению) длинноватая золотилась на солнце. Черты лица, раньше по детски мягкие, огрубели, подбородок стал уже совсем мужским, на щеках пробивался пух. Но глаза его по прежнему были самыми добрыми в мире. А он симпатичный, с удивлением поняла Анна. Девчонкам должен нравиться, странно, что у него до сих пор никакой подружки не наблюдается. И нахмурилась оценивающе. Вот вроде и видела лучшего друга каждый день — и не заметила, как он изменился. А сама она? Тоже поменялась, или осталась всё той же тощей девчонкой с растрёпанными косичками? Хотя вообще-то заботить это её особо не должно было. Анна-банана — Чемпион школы, между прочим! И намерена такой же и остаться, даже если земля налетит на небесную ось. Да и все в школе её любит, и учителя, даже самые строгие. А ещё её очень ждёт самый лучший человек на Огненном факультете! Кристофф вздохнул так шумно, что заглушил даже плеск волн о борт. И Анна опять почувствовала укол совести. Она не глядя нащупала руку Кристоффа, сжала тёплые твёрдые пальцы. И ощутила в ответ такое же пожатие. Вот сейчас они доедут… вернее, дойдут — и прощай, дружище. До самого лета. Потому что никто и ничто не может нарушить однажды установленный в Маджинариуме порядок: каждый факультет сам за себя. Анна помнила, каким нелепым и странным показалось ей это правило сначала. Как смеялись они с Кристоффом на переменах, сидя вдвоём на широком мраморном подоконнике. Как нарочно отыскивали единственную свободную парту на общих занятиях по немагическим предметам, а однокурсники — и с Огненного, и с Водного — глазели на них с нескрываемым удивлением и перешёптывались. Как сборная младших курсов Анниного факультета однажды при её появлении дружно поднялась и молча вышла из раздевалки — раз, а потом второй, а потом третий. Как потом её, Анну, отвёл в сторонку глава факультета, господин Сильвер, и объяснил шёпотом, что она, Анна, может нарушать неписаные правила сколько хочет. Тем более, это действительно идиотское. Но вот Кристоффу… Кристоффу приходится ещё хуже. Если Анну хотя бы побаивались и уважали — за талант и за характер — то Кристоффу просто объявили бойкот. И он, бедняга, так затосковал, что его серьёзно хотели отправить домой, отдохнуть и успокоиться. А такого расстройства его старенькие дедушка с бабушкой могли и не перенести. Поэтому несгибаемая обычно Анна сдалась. Они теперь даже не здоровались. Проходили мимо в коридоре, опустив глаза. Не смотрели друг на друга на общих занятиях. Не исправляли однокурсников, которые орали после поединков вслед ученикам других факультетов «У тебя дым из ушей сейчас пойдёт!» или «Болотник ты водяной, вали пиво варить!» И тогда Анна увидела изменения. Не сразу, нет — но увидела. Когда на арене в бою против Воздушных половина Огненной команды закрыла её, главную нападающую, собой (а одного защитника, между прочим, нехило впечатало в бортик, даже шлем помялся!). Когда при её появлении рыжая скамейка в столовой наперебой кричала «Эй, Анна-банана, иди к нам!». Когда её, запыхавшуюся и раскрасневшуюся, однокурсники подхватили на руки после первого школьного выигрыша их команды — и с радостными воплями подкинули так высоко, что даже маги воздуха, и те бы позавидовали. И когда Кристофф наконец-то начал улыбаться. Только вот червячок, грызущий Анну изнутри, никуда не девался. Кристофф свободной рукой подёргал её за косичку с белой прядкой. — Анна-банана, чего грустишь? Эй, не робей! Анна посмотрела на него. И улыбнулась самому родному на много миль вокруг человеку. — Я буду скучать по тебе, Кристофф. Очень-очень-очень. Кристофф в ответ только улыбнулся. Так умел улыбаться только он — одним уголком рта, смущённо и печально. — И я по тебе.

***

Эльза вышла из кареты, захлопнув за собой дверцу. Та закрылась с мягким стуком, навсегда огородив её от привычного мира. Упрямо и решительно. Упрямо и решительно. И не бояться, только не бояться! В голове само собой всплыло нынешнее утро, когда она впервые в своей жизни (неудачница!) надела школьную форму. Видеть себя в зеркале было очень странно: вроде она — а вроде и не она. Холодное серебристое стекло вместо высокой бледной девушки с уложенными вокруг головы волосами отобразило по-прежнему бледную, но совершенно незнакомую студентку. Вместо привычного длинного платья — синяя жилетка с таким же синим галстуком, аккуратно и строго затянутым, юбка в синюю клетку ниже колен (совершенно непозволительно для принцессы так оголять ноги!), туфли и белоснежная, без единой складки рубашка. — И помни, ты должна представлять честь Огне… Водного факультета достойно! Как я в своё время. Конечно, я представлял другой факультет, — отец явно волновался и от избытка чувств слишком много говорил. — Упрямо и решительно, Эльза! Упрямо и решительно! Помни, ты Эренделл, а значит, ты лучшая! Сама Эльза в этом была совсем не так уверена. Она совершенно не могла есть, даже чашку любимого шоколада выпить не удалось. Мама, посмотрев на её мучения, решительно отодвинула чашку, обхватила руками голову Эльзы и поцеловала в лоб. Несмотря на то, что это было нарушением всех мыслимых и немыслимых этикетных норм. — Всё будет хорошо, Эльза, — прошептала мама. — Всё будет хорошо. В этом Эльза не была уверена ещё больше. Но всё-таки заставила себя улыбнуться, с ужасом понимая, что её улыбка больше похожа на оскал голодного медведя. — Я знаю, мама. — Я никогда в тебе не сомневался, — подошедший отец крепко сжал её в объятьях и быстро отступил. — Веди себя достойно. — Хорошо, папа, — пробормотала Эльза. — Мы проводим тебя… нет-нет, я сам. — Отец нетерпеливым жестом отослал подошедшего было слугу и подхватил тяжёлый саквояж с поблёскивающими медными уголками. — Как я тебе завидую, ты себе представить не можешь! Да я и сам себе завидую! — он засмеялся, но умолк под негодующим взглядом жены. — Подумать только, моя дочь в Маджинариуме! Казалось, я сам только недавно выглядывал из кареты мальчишкой, да. Славное было времечко! …Вот и есть чему завидовать, да. Разноцветная толпа впереди радостно вопила и размахивала руками. Кроме Эльзы, смущённо помалкивали только несколько малышей — совсем немного, они жались сиротливой стайкой чуть в сторонке от тех, кто окликал товарищей или заливисто хохотал над чьей-то шуткой. Хотя Эльза и старалась не слишком пристально смотреть на тех, с кем ей предстоит провести последующие пять лет, она не могла не заметить одну вещь. Из тех, которые не углядишь, если смотреть издалека. Отдельно. Они все стояли отдельно. Школьники казались разноцветными только издали. Синие жилетки стояли только с синими, спокойно и неторопливо обсуждая что-то. Ребята и девушки в зелёном — лбы многих украшали зелёные повязки, такого нигде больше не было — лениво перекидывались неподалёку камушками как жонглёры. Молодые маги воздуха в оранжевом, казалось, не могли устоять на месте — то и дело кто-то из них подпрыгивал на несколько футов от земли. А основной шум, гам и крики доносились от площадки, где огонь, казалось, оживал — настолько рыжими были шевелюры. Каких оттенков там только не было! Апельсиновые, золотистые, закатное пламя и охра перемешались. Эльза ещё не успела подойти поближе, а Огненный факультет в очередной раз взорвался радостными воплями и кого-то с хохотом втянули в рыжую толпу. — Качать тебя! Ка-чать! Качать! На саму Эльзу вроде бы никто и не смотрел. Это если не приглядываться. Однако спиной она не раз и не два ловил быстрые, пущенные из-под бровей взгляды. Не враждебные и не восхищённые. Изучающие. Оценивающие. Она вздёрнула подбородок, не совсем понимая, куда ей идти. Наверное, к синим, это должен быть Водной факультет. Но они все друг друга знают, обнимаются, похлопывают друг друга по плечам. Похоже, действительно рады встрече. А она… Действительно ли она должна стать одной из них? Похоже, это какая-то ошибка. Точно, ужаснейшая ошибка. Не должно её тут быть, она неудачница, а синие перчатки на её руках просто дань чудаковатости Зигурдссона. Который, конечно же, ошибся тоже. Ноги сами по себе остановились и Эльза прикусила губу, готовая уже повернуть обратно и в ужасе забиться в мягкий плюш кареты. Удерживала её от этого только остатки откуда-то взявшейся болезненной гордости. Она в отчаянии посмотрела на синих — все как на подбор высокие и светловолосые, но на неё внимания не обращающие. Один из них, широкоплечий великан, почему-то посмотрел в сторону рыжих и вздрогнул, будто к его лопаткам приставили кубик льда. А затем повернулся и увидел Эльзу. Его глаза округлились, как будто он углядел живого Санту-Клауса. Или того хуже, ожившую очковую змею, поняла Эльза. Или бездарную принцессу. Но только на мгновение. А в следующую минуту он уже махал ей огромной ладонью: — Эй новенькая! Новенькая! Ты, да, ты! Иди к нам! Тут и остальные синие заоглядывались, замахали руками: — Иди сюда! — Давай к нам! — Подходи, не бойся! Эльза вздохнула. Похоже, жизнь с трудом, но начинает налаживаться. Она шагнула было к синей толпе — а остальные факультеты начали оборачиваться, посмотреть, кто же тут новенькая — как её прервал резкий мелодичный свист. — Все на месте? — раздался сухой скрипучий голос, который ни с чьим не спутать. — Добро пожаловать в Маджинариум! К подъёму готовы? И Эльзу оглушило стройное эхо голосов: — Даааааа! — Тогда поехали! — рыкнул Сигурд Зигмундссон, которого Эльза, как ни старалась, разглядеть не могла. «Поехали? Но как? На чём?» Эту мысль додумать она не успела. Раздался резкий скрежет, земля под ногами дрогнула. Вокруг площадки прямо из-под травы вырвались каменные столбцы. Они стремительно росли в высоту — фут, шесть футов, двенадцать футов, очень много футов — и сомкнулись над головой как купол. Воздух в промежутках между ними мгновенно загустел, уплотнился и затвердел как стекло. Вот и всё, поняла Эльза, пути назад нет. И тут её подбросил вверх стремительный рывок! Она, наверное, упала, не удержалась бы на ногах, если бы ладонь того самого светловолосого великана не подхватила бы её за локоть. Эльза ахнула — она не привыкла, чтобы её касался кто бы то ни было, но потом увидела, что второй рукой великан схватил какого-то малыша-первогодку. Тот тоже чуть не покатился кубарем и теперь цеплялся за пальцы своего спасителя как за последнюю надежду. А площадка, на которой они стояли, с грохотом оторвалась от земли и со свистом понеслась вверх — всё выше. Вокруг засвистели, загоготали, кто-то восторженно визжал. — Здорово, да? — перекрикивая шум, обратился к ней светловолосый. — Ты издалека? Круто у нас, правда? И тут Эльза поняла, что сама радостно смеётся. И не может вспомнить, когда она так смеялась в последний раз. — Очень круто! — завопила она в ответ. — Я Кристофф! — Светловолосый рывком поставил на ноги первогодку — похоже, они у того подкашивались от страха. — А тебя как зовут? — Эльза! — крикнула она в ответ. — Я Эльза, Эльза Эр… Эдгарс! — Кристофф Бьоргман собственной персоной! — светловолосый схватил её ладонь и потряс. — Очень приятно видеть тебя на Водном факультете. Нам как раз не хватало людей. Особенно в команду! — Я Сельма, — крикнули Эльзе прямо в ухо и она, повернув голову вправо, увидела высокую — такую же, как и все вокруг — девушку с ямочками на щеках. — Приятно познакомиться! — Я Джек! — узколицый парень с косой рваной чёлкой улыбнулся ей и подмигнул. — Седьмой курс. — Я Ариэль! — Эльза с изумлением заметила, что у Ариэль были ярко-красные волосы. Видимо, глаза у неё округлились окончательно, потому что Ариэль залилась хохотом: — Да не с Огненного я, не смотри так! Они окрашены! — Выбиваешься из рядов! — крикнула Сельма. — Мы все с седьмого курса, только Ларс где-то там, — она махнула рукой куда-то за спину. — А я Олаф, — пискнул малыш у пояса Кристоффа. — Олаф с первого. Привет! — Привет, Олаф, — Эльза протянула ему руку. Мальчуган расцвёл от радости и важно сжал её пальцы. — Ты очень красивая! — Спасибо, Олаф, ты тоже, — улыбнулась ему Эльза и снова заметила, что улыбнулась, кажется, по-настоящему, а не как обычно улыбалась советникам отца и фрейлинам матери. Маленький Олаф выдохнул, глядя на неё (а одного зуба не хватало): — Ты прямо настоящая принцесса! — Полегче, мелкий, — хмыкнул Джек, — поешь сначала, а потом кадри девчонок. Набирайся сил, — и он постучал себя по животу. — Смотри, приехали! И тут площадка-лифт так резко затормозила, что на миг ноги Эльзы оторвались от земли — и она почувствовала, как парит в невесомости. А потом она опять чуть было не грохнулась позорно, но на этот раз её ухватили целых две руки — справа Кристоффа, слева — Джека. Ничего не было видно вокруг — только серебристо-серая гора, вся окутанная туманом облаков. — А где же… — начала Эльза, но её перебил Олаф, громко пискнувший: — А где Маджинариум? Вокруг засмеялись, но необидно: — А вот и он! Иди вперёд, первокурсник! — Первокурсники по традиции выходят первыми! — шёпотом сказала Сельма. Так, чтобы слышала только Эльза. Олафа подтолкнули в спину. Он очень серьёзно посмотрел на Эльзу, отпустил руку Кристоффа и неуверенно побрёл к выходу. По дороге к нему присоединялись другие первокурсники — в зелёных, оранжевых и красных жилетках. Пространство между столбами, куда направились малыши, и которое до этого было уплотнённым воздухом, задрожало и растаяло, как туман. И тут Эльза не смогла сдержать восхищенного вздоха. То, что она приняла сперва за скалу, огромную и серую, оказалось огромным совершенным металлическим куполом. Он парил над землёй как остров. Да он и был островом — его окружали травянистые площадки шириной в милю, а то и больше. Чуть дальше начинался настоящий лес с огромными пушистыми елями. На фоне купола они казались совсем крохотными, будто кто-то вырезал их из мокрого зелёного бархата, да так и воткнул. Купол переливался россыпью голубых окон, непонятных крохотных окошек, похожих на катапульты и мигал множеством разноцветных огоньков. Он был похож на огромную рукотворную крепость, которая заняла полнеба. Казалось, что кто-то стащил с неба звёзды, чтобы его украсить. Облака вокруг отливали багрянцем — близился вечер. Первокурсники высыпали на траву перед площадкой. За ними, возбуждённо переговариваясь, потянулись и остальные. — Гляди, что сейчас будет, — расплылся в улыбке Кристофф. Как только самые младшие ученики ступили на дорогу, которая видимо вела к воротам школы — тоже мощёную жёлтым кирпичом — по бокам дороги взвились в небо водяные струи! Высотой с деревья, они пересеклись над головами студентов и взорвались мельчайшими радужными брызгами. Следом за ними вырвались языки жёлтого пламени — и растаяли в небе, замерцав яркой пляшущей радугой. По краям дорожки прокатились вихри, обогнали учеников, слились в один смерч, заплясавший впереди. Смерч танцевал туда-сюда перед воротами школы, увлекая за собой мелкую гальку, которой были посыпаны другие дорожки, и внезапно замер, сложившись в огромные буквы: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! А потом стих, как ни в чём не бывало. — Ура! — выбросил руку над головой Кристофф. — Бежим в столовую! — А приветственная речь? — растерялась Эльза. — Ты что? — изумился Кристофф. — Мы же голодные с дороги, какая речь? Идём в столовую!

***

Иногда, когда ты уезжаешь из дома, ты понимаешь, что попал домой. Анна была до ужаса рада всех видеть. И Мериду с её вечными кудряшками, и Оле, и Эспена, всех-всех-всех, и конечно рыжих братцев — Ханса и Уолтера. Особенно Ханса. — А вот и наш чемпион! — Как лето, Анна? — Ого, какая у тебя белая прядь! Покрасилась что ли? — Качать Анну! Качать, качать, качать! Анна насилу отбивалась от кучи рук, тянущихся к ней. Даже другие факультеты приветственно махали ей, а она — что делать, тяжка жизнь чемпионская — посылала воздушные поцелуи им в ответ. — Привет, Анна! — завопил какой-то паренёк с Воздушного и сделал тройное сальто. Ханс крепче обхватил её плечи рукой и оч-чень неодобрительно зыркнул на него. Лето по мнению Анны прошло очень даже расчудесно. Про водного дурилу она предусмотрительно не рассказывала — успеется. Зато остальные говорили наперебой. Мериде отец подарил новый лук и она даже охотилась на медведей! Эспен как всегда заврался — будто бы со своими братьями в полдень в лесу видели топор, который сам по себе лес рубит, а его братья от удивления разинули рты. Однако он не выдержал, загоготал и заявил, что на самом деле уговорил старика-соседа — мага воздуха — устроить перед братьями представление. Ханс сначала отфыркивался, а потом признался, что ничего интересного у него не было — проштрафился, завалил математику и отец в наказание заставил его копать грядки целое лето. Когда синие хором завопили что-то, Анна вначале и внимания не обратила. Подумаешь, подошёл кто-то, бывает. Однако когда паренёк с Воздушного крикнул: «Новенькая!», Анна не выдержала и тоже потянулась в ту сторону. Пришлось даже отодвинуть Ханса, который оторваться от неё не мог. — Новенькая? — тут же спросила Мерида. — Где? — Да вон, блондиночка, — выкрикнул Оле. — Ух ты какая! — Всё равно болотница, — скривился Эспен. Анна прокляла свой рост. Она даже на цыпочках подпрыгивала, но разглядеть всё равно никого не могла. — Дайте посмотре… — начала она, но тут раздался свист и директор скомандовал: «Подъём!». А потом первокурсники торжественно сошли с подъёмника и все рванули в столовую. Анна по привычке прошла к раздаточному окошку первой. Её пропустили без тени возмущения — Чемпиону школы эти почести полагались. Даже совсем взрослые десятикурсники не протестовали. За ней в очереди тут же пристроился Ханс. Набрав вкусностей в поднос (железный неоплавляемый — чтобы никто из учеников что-нибудь не выкинул) — она пошла к Огненному столу. Ханс приземлился рядом, растолкав остальных, и чмокнул её в висок. — Набирайся сил, любовь моя! Ухх, как я скучал! — Так уж и скучал, — протянула Анна. — Два письма за лето — это маловато. — Два? — почти искренне возмутился Ханс. — Не может быть! — Хоть у нас двоих и была переэкзаменовка по математике, но считать я по ходу умею лучше, чёрт бы тебя подрал! — Анна от возмущения стукнула чашкой по столу и, конечно же, всё разлила. Вокруг засмеялись: — Оп-оп-оп, у наших голубков любовные разборки! — Ханс не писатель… — начал было Ханс, но у Мериды вырвалось: — Глядите, новенькая! Вокруг заметно поутихло. Словно все звуки завязли в белой пелене. Кто-то негромко присвистнул. Анну как током ударило. Она подняла глаза и от удивления забыла проглотить кусок пирога, который так и остался во рту. Если это была новенькая, то она была просто охренительно хороша, чёрт её побери! Тоненькая и высокая, чуть выше Анны. Кожа такая белая, что даже светится. И она смотрела на Анну отчаянными, широко распахнутыми глазами. Как будто что-то потеряла — и наконец-то нашла. Анна наконец-то проглотила пирог. — Я не понимаю, — хмуро проговорила она, не отводя глаз от новенькой, — чего она так на меня смотрит? У меня рога что ли выросли? — А, забей, — усмехнулся Ханс, потянувшись за соком через все подносы. — Она на меня смотрит. Я неотразим. — Ты её знаешь, что ли? — Анна нахмурилась ещё больше. Она обожала Ханса, он был просто замечательным, но представить, что рыжий длинноносый парнишка (пусть и двенадцатый сын какого-то там лорда) знаком с такой, было ей не по силам. — Ага, любовь моя, — подтвердил Ханс. Увидев, что глаза Анны недоверчиво сузились, он чмокнул её в щёку, за что Анна тут же двинула его локтем. — Ну не ревнуй. Просто это моя сестра. Двоюродная. Редкая дурашка, если чес… Из рук новенькой выпал поднос. Наверное, кто-то из Воздушных чихнул и не рассчитал силы. Воздушный вихрь взметнул стоящие тарелки, а чашка новенькой опрокинулась прямо на её сияющую форму и расплескала своё содержимое огромным оранжевым пятном. Тишина в столовой была звенящей, хоть кусками режь и ешь. И тут кто-то с Огненного стола рассмеялся. Кажется, Пол с четвёртого курса. Он прыскал, хрипел и булькал, и хотя то, что новенькая разлила сок, было ни капли не смешно, уже второй не выдержал и заржал следом. Миг — и целая столовая грянула дружным грохотом. А несчастная новенькая вся вспыхнула румянцем. — Болотница! — выкрикнул кто-то. — Заткнись! — Анна рванулась с места. Но кто-то крепко схватил её повыше локтя. Она опустила глаза: Ханс. — Не дури, — сказал он ей строго, — водные сами разберутся. Вот, гляди! И он был прав: к новенькой подскочил Кристофф. Поводил руками над рубашкой, пока злосчастный сок не стёк ему на пальцы, сдул его с ладоней. Положил руку на плечо новенькой, взял её поднос и пошёл с ним к столу. Та пошла следом — с презрительно прямой спиной, будто она в столовой одна. — Да, дела-а, — покачала головой Мерида. — Свиньи вы всё-таки! — в сердцах бросила Анна. Ханс покачал головой: — Ага, ну конечно водные бы тебе помогли, держи карман шире. Анна в сердцах пнула свою и так опрокинутую чашку. А всё-таки, почему новенькая так смотрела?

***

Эльза механически передвигала ногами за Кристоффом. Он что-то говорил, но она не слышала. Так опозориться в первый же день! И перед кем! Хотя… Она горько усмехнулась. Её глаза — такие же сине-зелёные. И в этих глазах — ни тени узнавания. Кажется, она по прежнему неудачница.