Маджинариум

      Эльза была самой обычной, сколько себя помнила.       Ну, если рождение в древней королевской семье можно было назвать обычным. С незапамятных времён её род правил окружающими землями, правил мудро и справедливо, и так же мудро и справедливо её прадед когда-то передал часть власти государственному Верховному совету. Ни переворотов, ни интриг, ни кровавых мятежей. Ни отравителей, ни жестоких заговоров, ни убийц с кинжалами и в чёрных масках. Или без масок. И без кинжалов. Ничем не вооружённых, кроме собственных рук.       А всё потому, что её прадед был самым могущественным магом на всём побережье.       Род Эльзы славился магическими талантами. Раз в столетье-другое на свет появлялся особо выдающийся повелитель стихии – как правило, огня. Под стать огню были и представители королевского семейства Эренделл – высокие, пламенно-рыжие, гибкие и подвижные, как ртуть, бесшабашные в молодости и молчаливо-спокойные в зрелые годы. Обычно с возрастом приходило и понимание ответственности как перед близкими, так и собственным народом – огонь не прощал ошибок. Конечно, в семье рождались и немаги, но вот королевский престол они, как правило, никогда не занимали.       Эльзе предстояло стать первой.       Обычная.       Не маг.       Даже не рыжая.       Да Эренделл ли она вообще?       Эльзе иногда казалось, что все, включая и прислугу, втихомолку её презирают. Отворачиваются, стараются не встречаться лишний раз с ней взглядом. И даже рыцарские доспехи в галерее на втором этаже служили ей молчаливым напоминанием о том, что она разочаровала семью одним лишь фактом своего рождения – доспехи принадлежали тем её предкам, которые были немагами.       Когда ей было восемь, двое из её многочисленных троюродных братьев – из тех, что никогда не будут иметь шансов на ненужный Эльзе престол – уговорили её примерить доспехи то ли XV-го, то ли XVI-го века. Эльза отчаянно не хотела даже прикасаться к почтенного возраста броне; ей всё казалось, что холодная латная перчатка сама по себе шевельнётся и схватит её ладонь. Такой детский страх, в котором стыдно признаваться даже себе. Но мальчишки настаивали, и когда рыжий-прерыжий – как и все Эренделлы! – Ханс заявил, что она «трусиха белобрысая», Эльза едва ли не в первый раз в жизни рассвирепела и напялила на себя нагрудник и шлем.       Её руки и ноги тут же сдавил твёрдый, обжигающе безжизненный гранит. Она не могла двинуться, не могла закричать от цепкого, пронизывающего, сковавшего её ужаса. Эльза рванулась – но гранит держал её крепко. Шлем съехал с головы, забрало перекосилось, мир расплылся. Сердце сжалось, прыгнуло как бешеное, и Эльза потеряла сознание.       Очнулась она уже на руках у матери. Оказывается, пока Ханс уговаривал её надеть нагрудник, другой братец, Уолтер, рассказывал маленькому сынишке начальника стражи, Ниссе, страшную историю об упыре в ходячих доспехах. «Он ходит по замку, и шаги его скрипят всё ближе и ближе, и он только и ждёт, чтобы схватить тебя, и вырвать из тебя сердце ледяными пальцами…» - таинственным голосом вещал Уолтер, подводя Ниссе к галерее. Увидев Эльзу в доспехах, - вернее, доспехи с Эльзой внутри – мальчонка перепугано завопил и непроизвольно выдернул из пола плиты, которые и сковали незадачливую принцессу. Ниссе уже года два как оказался магом земли.       Конечно, всем влетело. Крепче всего попало, естественно, Хансу и Уолтеру. Их родители отправили мальчишек обратно в их королевство Южные острова – пропалывать грядки весь остаток летних каникул. Досталось и малышу Ниссе, несмотря на просьбу короля не наказывать мальчика. «Чтобы не верил глупым россказням и учился контролировать свою силу», - пояснил непреклонно начальник стражи. Лишь с Эльзой отец ограничился профилактической беседой о недопустимости чужого влияния – уже после того, как она выплакала своё горе в мамино плечо, а королева баюкала её в объятиях у камина. Интересно, обладай она хоть самыми слабыми силами, осмелились ли мальчишки так шутить, горько думала Эльза. И даже в том, что её не наказали, ей мерещилась несправедливость. Немаг, неполноценная, недостойная, и наказывать-то такую – тьфу, позор.       Родители постоянно повторяли ей, что любят её и гордятся ею, что бы она ни делала – перечитала ли полбиблиотеки, выиграла ли с огромным трудом у отца партию в шахматы, или решила особо трудную задачку по геометрии. А что им ещё остаётся, понимала Эльза. Родись она в другой семье, никто бы и слова не сказал, по всему королевству магов набралось бы от силы сотая часть населения. Но будущая королева, олицетворение могущества государства – и не маг? Да ну, бросьте, вы шутите и весьма неудачно.       Обычно, маг ли ребёнок, становилось понятно с первых дней жизни, ну, самое большее – лет с трёх. Маленькие маги устраивали крохотные смерчи величиной со стакан, строили неразрушимые башенки из камешков, пускали салютики из пальцев. Малыш подрастал – подрастала и сила. По достижению десяти лет всех, обладающих магическими способностями, отправляли в Маджинариум – специализированный магический интернат. Учебное заведение основал когда-то пра-пра-прадед Эльзы, а его сын стал первым студентом. Кроме отличного образования, в интернате учили контролировать и развивать магическую силу, иначе маги давно бы разнесли всё королевство в клочья. Король как-то предложил Эльзе отправиться с ним, когда необходимо было нанести в Маджинариум визит: он хотел показать ей свою альма-матер. Эльза дёрнулась, как от боли, но ничего не сказала; отец неловко отвёл глаза. Эльза, впрочем, тут же овладела собой, покраснев от отчаянного стыда – она не могла доставлять лишние неудобства родителям, она и так была одним сплошным разочарованием.       «Молчи, терпи, молчи, терпи, молчитерпимолчитерпи».       Это стало её постоянным девизом, её маленьким знаменем. Если ты не можешь чего-то изменить – молчи, терпи. Если ты ошибка природы – молчи, терпи. Если ты уже сейчас позор для своего народа – молчи, терпи. Если тебе и десять лет, и одиннадцать, и уже шестнадцать, а ты всё так же продолжаешь надеяться без надежды – молчи, терпи. Подноси ладонь к пламени свечи и считай до тех пор, пока слёзы не хлынут потоком; может, так ты научишься контролировать непослушный огонь. Смотри на фейерверки в честь твоего дня рождения и представляй, что это ты стоишь на самой высокой башне замка, свободная и счастливая, и с твоих пальцев рвутся в перевёрнутую чашу неба неудержимые драконы, и рассыпаются искрами яркие птицы. Встречай рассвет после бессонной ночи, сидя на подоконнике треугольного окна, накрывай руками солнце и воображай, что это между твоих пальцев разгорается маленькое пламя. Пламя, которое ты никогда не чувствовала в себе.       Потому что ты – книжный червь и неудачница, напоминала себе Эльза. И шла в библиотеку, зарываясь с головой в романы о принцессах, прекрасных принцах и драконах. Правда, в те немногие минуты, когда она могла это себе позволить, в перерывах между военной историей, политологией и экономикой – как ни крути, придётся когда-то (желательно, никогда!) быть королевой. И хотя Эльза искренне предполагала, что станет самым отвратительным правителем в истории Эренделла, она не могла разочаровать родителей – вернее, разочаровать сильнее. Молчи, терпи.       Пока в тот день всё не изменилось.