Сквозь пелену льда

С тихим треском проваливался снег, оставляя на земле чёткий слепок сапога. Идти было сложно — ветер бил в лицо, и, казалось, даже Ночь не была так ужасна, как эта зимняя буря. Волшебник остановился у высокого сугроба, одиноким пятном высившемся посреди бесконечной белой пустыни. Пальцы посинели от холода, опухли, а из груди обжигаясь морозом, рвя лёгкие, летел пар. По левую сторону мелькнула тень. Острый взгляд жёлтых глаз увидел её раньше, чем она вновь исчезла в снежной пурге. Нужно идти, идти... Ноги плохо слушались. Тело, будто отлитое из свинца, едва удерживались над высокими стенами снега. Хотелось спать... В голове с дикой скоростью проносились обрывки воспоминаний. Вот город в предсмертной агонии скручивается в зареве пожара, разрывая когда-то красивые здания на части. Над священными храмами, иссиня-чёрным потоком струится мгла. Она густым, почти осязаемым течением взвивается над золотыми куполами в небо, обжигая благородный метал неощутимым жаром... Белые пятна перед глазами превратились в жёлтый туман, сливаясь с тусклым солнцем в яркое месиво, и волшебник понял, что теряет сознание. Неожиданно впереди показалось дерево. Сначала одно, затем второе, третье. Роща высоких елей зелёным мысом мелькала посреди океана снега. Морская пена — снежные шапки — украшали седые верхушки, отчего ветки низко клонились к земле, усыпанной сухим вереском. Остатки сна исчезли. Маг уверенно, почти скользя, проник под полог леса. Холод отступил, не смея коснуться зачерствелых пней, оставив за собой лишь смертельную усталость. Тело всё ещё дрожало, и даже сквозь тяжёлые одежды ощущался предательский ветер. Маг оперся спиной об ствол дерева, тяжело и часто хватая ртом воздух. Тень снова мелькнула у порога спасательного острова, взвилась, затерявшись далеко позади.