Лес

      Бэкхён просыпается от жуткой ноющей боли в пояснице. Он долго лежит с закрытыми глазами, стараясь потянуть — как ему казалось — время, вспоминая вчерашний день. Ужасающие картинки чёрно-белой краской всплывали в его голове, заставляя в голос хрипеть от той боли, что сейчас волнует его красную отёкшую спину. Он распахивает глаза, но тут же закрывает их, так как ослепляющее солнце щиплет глазные яблоки. Парень тихо вздыхает и решает, наконец, встать с постели.       В доме, как ни странно, он не находит ни одного зеркала, чтобы посмотреть на своё измученное тело со стороны. Пытаясь нащупать спину, он со вздохом прекращает свои попытки, так как любое движение рукой причиняет невероятную боль во всем теле. Бэкхён помнит тот нож, которым Пак изрезал его руку, но не находит в воспоминаниях, как она оказалась перебинтованной. Ещё он не находит Чанёля, но это идёт ему на пользу — он не хочет его видеть.       Пробравшись на кухню, Бён тут же ловит себя на мысли, что ужасно голоден. Подходя к столу, парень замечает тарелку с едой, от которой благополучно отказался накануне. Недолго думая, он вытряхивает содержимое в мусорный пакет, желая самостоятельно приготовить что-нибудь съестное.       Настроение отчего-то хорошее. Бэкхён не думает о том, что будет с приходом его старого приятеля, и тихо напевает незамысловатую мелодию, продолжая обжаривать найденные в холодильнике молочные сосиски. Сосисок много — хватит и Чанёлю, но Бэкхён настолько голоден, что съест даже за троих. "Готовить тому, кто держит его в заложниках? Вот ещё!"       Юноша ещё долго возится на кухне, пытаясь приготовить съестное. Когда уже всё готово и пахнет столь заманчиво и вкусно, парень усаживается есть. Стул со спинкой доставляет ему ужасную боль, поэтому он отказывается от сидячего положения, принимая стоячее и начиная увлечённо завтракать. Все мысли уходят на второй план, поэтому внимание Бёна полностью настроено на драгоценный завтрак. Он давится, когда неожиданно чувствует чужое дыхание на своей шее. — Тише-тише, чего раскашлялся? — сладким голосом распевает гласные парень. Бэк шумно заглатывает оставшуюся во рту сосиску, которая кажется ему чересчур солёной. — Яяя… — Ха-ха, какой ты смешной, Бэкхёни-хён, — мягко улыбается Ёль, всё ещё обнимая со спины юношу. Тот замер, не в силах даже двинуть рукой, продолжая прислушиваться к дыханию и покрываться мурашками от любого звука. — Я думал, ты от меня сбежал… — Сбежал? Ку… да… — парень только сейчас подумал, что во время отсутствия Пака он мог бы спокойно сбежать. Но куда бежать? На этот вопрос ответа он не знает. Впрочем, даже сбежав, он бы не дошёл далеко — его состояние не дало бы ему воспользоваться шансом, а если бы его нашёл Ёль… Что бы он сделал с ним? — Какой ты однако глупый, хён, — рассмеялся парень. Он сильнее стиснул пальцами бока, от которых потом наверняка останется красный след, и прокусил клыком чужое ухо. Бэк вскрикнул. — Никуда ты от меня не сбежишь.       К слову, Бэкхён всё ещё был голым. Побродив по дому в поиске одежды, он наткнулся лишь на колючее покрывало и махровые тапочки в ванной комнате. Сейчас же, стоя в одних тапочках и в покрывале, парень всем телом чувствовал прикосновения через ткань к его коже. В объятьях было очень тепло, а сбивчивое дыхание старого друга заставляло тело покрываться мурашками. Он не двигался, стараясь не нарушать пространство между ними и пытаясь сохранить минимальную дистанцию для тепла, но Пак так не считал. Рыжеволосый прижал Бэкхёна к столу своим телом, и тот, даже если бы захотел, то не смог бы выбраться. Бёна это пугало. — Тебя что-то беспокоит? — сверкнув глазами, спрашивает парень. — Н-нет, я… — Ты замёрз, — грозно произносит Пак. Юноша не ожидал такого повышенного тона, но, не желая показать волнение, лишь шумно выдохнул в ответ короткое «да». — Тогда мы сделаем вот так.       Ёль резко скидывает покрывало с тела юноши, оставляя того полностью нагим, не считая мягких тапочек на ногах. Всё ещё прижимая парня бёдрами к столу, он проводит рукой по нежной спине, руками задевая маленькие колечки. Бён невольно дергается и выгибается в спине, из-за чего прикосновения грубой ткани одежды к ней, казалось, ещё сильнее давят на отёкшую кожу. Он не знает, чего ожидать от насильника. Воспоминания прошлых дней, словно тень, картинками кружатся в его сознании, и юноша до конца не понимает всю ситуацию.       Не желая оставаться в таком положении, он пробует сосредоточить оставшуюся силу в один удар. Выдернув левую руку из крепких объятий, юноша остервенело пытается ударить в живот Паку, но тот ловко изворачивается, подставляя под удар бок самого Бэка. Парень шипит ещё больше и уже судорожно бьёт куда попало. Чанёль накрывает чужую ладонь своей, мягко улыбаясь и отходя от парня. Тот тихо всхлипывает — Хён, ты скатился до того, что ревёшь у меня на глазах? — одной рукой сжимая немощное тело, а другой остановившись на чужой груди, спрашивает Ёль. Он ущипнул пальцами кожу в районе пупка и двинулся вверх, шершавой рукой продолжая поглаживать холодную кожу. — Да пошёл ты, — тихо шепчет Бэкхён, до боли сжимая кулаки. Острые ноготки впиваются в кожу, кажется, будто ещё немного, и на коже появятся алые следы крови. Но Бён не настолько способен дойти до такого исхода. — Не двигайся. — Разве ты позволишь?       Чанёль усмехается, всё ещё сжимая обессиленного человека. В очередной раз прильнув губами к шее, он отступает назад, подхватывая покрывало и накрывая им беззащитного хёна. Подхватив юношу руками, он, словно куклу, несёт его наверх, тихонько посмеиваясь над жалкими попытками старшего его ударить. В очередной раз всхлипнув, Бён прекращает свои попытки, опуская руки свободно болтаться, рассекая воздух. Он готов к чему угодно в этот момент, но у Чанёля на него совсем другие планы. ***       Чудесный день, прекрасный май! Вокруг царит чарующая атмосфера уюта и свежести, весеннее обновление природы пробуждает в людях чувство бесконечной любви к окружающим, теплоты, желания мира и спокойствия. Май — время радостных вечеров и приятного общения в кругу близких людей, крепкого сна и бодрых утренних прогулок. Май — время года, когда шестнадцать лет назад родился чудесный и любимый для Пак Чанёля человек — Бён Бэкхён.       Пак бежал по коридору учебного здания, вприпрыжку догоняя и обгоняя грозного преподавателя исторических наук. Парнишку не волнует ничего, сейчас он поскорее хочет увидеть своего друга Бёна, чтобы подарить ему подарок на день рождения. На этот раз он хорошо подготовился: целых пять месяцев копил деньги, чтобы сделать настоящий подарок в знак благодарности и близкой дружбы. А ещё он, наконец, решился признаться в своих чувствах, хотя какое-то странное волнение внутри не давало ему покоя: "Ещё слишком рано, подожди!" — Хэй, Чондэ! — Ёль заметил одноклассника друга и решил спросить у того, где его приятель. — Ты не видел Бэкхёна? — И тебе добрый день, — закатил глаза Ким. Он посмотрел на счастливое лицо друга из параллельного класса и, вздохнув, указал в сторону спортзала. — Спасибо, Чен-Чен, с меня кола! — помахав на прощание рукой, Пак той же походкой направился в указанном направлении. Он прошёл несколько метров, прежде чем прозвенел нежелательный звонок. До заветного поворота в спортзал оставалось каких-то десять метров, и парень решил во что бы то ни стало хотя бы взглянуть, там ли приятель. Он тихо прошмыгнул мимо кабинета математики, пытаясь не попасться на глаза строгой учительнице, и остановился за поворотом к спортзалу. Из ближнего кабинета доносился голос учителя, который в очередной раз отчитывал ученика за плохие баллы в контрольной, но, прислушавшись, Чанёль услышал тонкий голосок девушки за углом. Он остановился, не смея заглянуть за угол, чтобы увидеть спортзал. — Оппа, я... Выслушай меня, хорошо? — тонкий голосок девушки прерывался, было заметно сильное волнение и дрожь. — Да, конечно, что случилось? — взволнованный голос... Бэкхёна?! — Я... давно хотела сказать... Сегодня у тебя день рождения, и я... — Чанёль ошарашенно огляделся по сторонам, всё ещё не понимая что происходит. "Эта девчушка хочет признать в любви? В любви моему Бэкхёну?" — думал парень. — Вот, это тебе, прими, пожалуйста, — послышалось шуршание обёртки и звуки раскрывающегося замка. Чанёль не сдержался и посмотрел за угол. Девушка — похоже, младше классом — красивая, с длинными черными волосами, вся покрасневшая от стеснения протянула обертку старшекласснику. Это был шоколад собственного приготовления, какие обычно дарят влюбленным на День Святого Валентина. Пак усмехнулся, думая о том, что девушка прогадала, если положила туда орехи. Друг их ненавидит. — Спасибо, я польщён, — даже на расстоянии нескольких метров Чанёль знал, что парень улыбается. Искренне, нежно... Так он улыбается только Паку и никому больше. А сейчас?.. Что-то дрогнуло в душе, когда девушка, покраснев пуще прежнего, произнесла: — Бэкхён-оппа, я... ты мне нравишься! Очень нравишься, прошу... — неожиданно подслушивающий почувствовал на себе грозный взгляд. От волнения на лице выступил пот, за считанные секунды стало невероятно душно. Медленно повернув тяжелую голову, он встретился глазами с... учителем математики! — Ну, и что ты скажешь в свое оправдание, Пак Чанёль? Живо за мной, неуч! ***       Парня притащили в ту же комнату, где вчера ставили "метки" на спине. Медленно укладывая юношу на кушетку и скидывая покрывало, парень старается причинить меньше неприятных и болезненных ощущений. Пак отходит в сторону, открывая белый шкафчик. Оттуда он приносит два небольших шприца с прозрачным пузырьком. Тщательно перемешав, парень наполняет один из шприцев. — Что ты собрался делать? — взволнованный голос прерывает тишину. — Укольчик, — с любовью посмотрев на парня, отвечает Чанёль. — Боишься что ли, хён? — Что это? — Обезболивающее, не беспокойся. — Спасибо, — Пак недоумевающе посмотрел на юношу. Что ещё за "спасибо"? — Полежи немного, я сейчас вернусь, — сделав укол, сказал Ёль. Он с грустью оглядел человека на кушетке и, накрыв тело покрывалом, ушёл. *** — Постой, Чанёль, почему ты меня избегаешь? — кто-то сильно схватывает запястье Пака, заставляя попятиться назад. Ёль, не глядя, выдергивает руку и уходит прочь. — Да что за детский сад! Я не буду за тобой бегать!       Чанёль останавливается, прислушиваясь к стуку каблуков о серый кафель. "Это всё? Всё кончено? Я всё испортил?" — проносится в голове у парня. Сам того не понимая, он поворачивается назад, наблюдая за Бэкхёном. После того случая в коридоре перед дверьми спортзала прошло около полугода, и с тех пор друзья не общались. Сначала Пак избегал разговора с ним, ссылаясь на головную боль и дела, они перестали гулять вместе, в который раз изучая окрестности, перестали вместе смеяться над шутками и смотреть ТВ-программы. Парень просто не мог смотреть на то, как Бён всюду ходит с его новой девушкой, не мог смириться с потерей друга, а возможно, и с потерей любви.       Сейчас же, смотря в след уходящему парню, который уже пару месяцев пытается выяснить, что с другом, в его сердце что-то не даёт ему покоя. Кажется, будто сейчас не нужно уходить. Хватит скрываться и убегать — вот он, тот, кого он так хотел. Тот, кого любит. Его самый лучший и преданный друг. Его, пусть и неудачная, но любовь. — Постой, Бэкхён, — Пак догоняет приятеля и берёт его за руку. Тот медленно поворачивается, недоумевающе глядя на приятеля. — Прости меня... — Что? — вскрикивает парень, но тут же его взгляд смягчается. — Ты не должен извиняться, ты ничего не сделал, — взволнованно говорит Бён. — Почему ты ушёл? Почему избегал меня всё это время? — Яяя... Наверное, я испугался, хён, — подбирает более подходящие слова старший. Это был слишком неприятный момент в его жизни. — Наверное, это я должен извиниться. У меня теперь девушка, и мы с ней проводим очень много времени вместе. Ты из-за этого перестал со мной разговаривать? — жалобный взгляд Чанёля умоляет друга не задавать этот вопрос. Ответить на него, увы, было сложнее вдвое, а то и втрое, чем признаться в любви. Но в любви признаваться он не собирался вовсе, считая, что в нормальных отношениях его другу будет лучше. — Я... не знаю, может?.. — внезапная трель телефона в кармане брюк Бэкхёна прерывает разговор парней. Пак несмело поднимает взгляд на друга прежде, чем тот берёт в руку трубку телефона. В его глазах читается недоумение, смешанное с отчаянием и нежеланием прерывать такой важный для них момент. Да, он боится, он смущается, не хочет говорить приятелю о своих чувствах, желая оставить их отношения на том же уровне. Но, увы, даже сказать об этом не дала эта девушка, чей сладкий голос сейчас напевает его другу об их встрече.       Чанёль не знает, сколько времени они сейчас стоят вдвоем, но уйти ему хочется поскорее, лишь бы не слышать милое воркование парочки (он предполагал "щебетание" на другом конце трубки). Юноша не знает имя девушки и не собирается с ней знакомиться — зачем ему это?       Выбрав момент, когда Бэк отвёл взгляд в сторону, он срывается с места, пытаясь обойти друга и скрыться в коридоре. Бён, вовсе не переставая наблюдать за ним, тут же больно схватывает его за плечо, прошептав губами: "Подожди". Ёль сдался. *** — Что? Почему ты так на меня смотришь? — с презрением спрашивает Бэкхён, посмотрев на человека, наблюдающего за ним. Парень лежит на кушетке в той белоснежной злосчастной комнате, пропахшей медикаментами и хлоркой. Сквозь запах "местной" больницы он улавливает запах крови, но это, к сожалению или несчастью, ложь, которую выдаёт в гневе его мозг. — Что тебе от меня надо? — Ути-ути, куколка разбушевалась, — цокает Пак и надувает губки. Он ехидно улыбается, наблюдая за юношей на кушетке. — Неужели так понравилось обезболивающее? — Представь себе — да! — хмыкает юноша, не отрывая взгляда от чужих глаз. Оба неотрывно смотрят друг на друга уже несколько минут, но никто пока не хочет сдаваться. — Какой ты вредный стал, хён, — покачал головой парень, присаживаясь на высокий стул и свешивая ноги. Разноцветные носки слишком ярко выделяются в белоснежной комнате в подвале.       Огромное количество ламп, больше похожих на хирургические, что стоят повсюду в операционной, слишком пугают любого человека, включая Бэкхёна. Он во второй раз с ужасом оглядывает помещение, представляя себя больным человеком, которому будут делать операцию. Хотя, одну "операцию" он уже пережил. — Я был у твоего друга. Он, кажется, в порядке, — хмыкнул парень, укоризненно смотря на Бёна. Тот, вероятно, совсем забыл о друге в больнице, так как при этих словах он раскрыл глаза и уставился на Пака, взглядом требуя больше. — Ты был у него? — Да, я не так выражаюсь? — закатил глаза парень. Как быстро он, однако, меняется. — Иии, что? Что говорят врачи? С ним всё хорошо? Что он сказал?.. — на Пака посыпалось множество вопросов, от которых голова закружилась и он резко вякнул "Стоп!", помахав руками. — Прости... С ним всё хорошо? — Он выздоравливает, — Чанёль удивился, как быстро успокоился старый друг. Вопросительно взглянув на него, он замечает, что тот отвёл взгляд и опустил глаза, высматривая что-то на полу. — Не беспокойся. — Всё хорошо. Спасибо. — Сухо отвечает Бэк. Он вспомнил тот день в лесу, в очередной раз виня себя за неосторожность. "Это я виноват во всём, что случилось. Я всех подвёл. Так мне и надо!" — крутитсяв его голове. "Я достоин этой боли". — Не вини себя. Ты не виноват в том, что случилось, — зачем-то попытался взбодрить человека Пак. Тот усмехнулся, взглянув на рыжего паренька перед ним. Он не понимает, как в тот день не смог узнать столь важного ему в детстве и в юности человека. Он уверен, что новый цвет волос тому не причина. Но Бён знает, что понять ему этого не дано: воспоминания потихоньку приходят в его голову, иногда являясь во снах. Странное стечение обстоятельств, ведь ещё несколько лет назад он не мог вспомнить ни одного близкого человека, включая Кёнсу и Чонина, которые до сих пор ничего ему не сказали. Вспомнив о До, он поник. — А кто виноват? — Я, — совершенно серьёзно отвечает Ёль, вглядываясь в туманные глаза человека напротив. Это человек слишком часто меняет своё настроение и расположение к разговору. — Я следил за тобой все эти годы, хён.       "Следил? За мной? Что несёт этот человек? Бён практически не помнит, что произошло в его юности, а сейчас этот парень говорит ему, что следил за ним... Кто он?" — Бэк понимает, что что-либо отвечать в такой ситуации он не сможет. Пролежав в коме почти три года, он практически забыл всё, что произошло до этого. И это, пожалуй, самая страшная ошибка в его жизни. ***       Парни гуляют по проспекту, облизывая холодное мороженое в рожке и оглушительно смеясь, пугая своим смехом прохожих. Пропускать занятия, пожалуй, знакомое событие в жизни каждого человека. Каждый, наверное, прогуливал, как, например, двое учеников старших классов, которые сейчас проводили время в обществе друг друга, зная, что потом им влетит от той же грозной математички. Но разве можно променять улыбки друга и вкусное мороженое на нудный урок математики? — Нет, ты представляешь? Просто взял и отрубил его с одного удара! — хвастается Бэк вчерашней "удачной" тренировкой. Пак безудержно смеётся, представляя, как его с виду щуплый и низенький друг валит с ног высокого спортсмена из Канады, приехавшего на учебу по обмену. Крис — так его все зовут — лежит на матах, склонив голову, а Бён с победоносной улыбкой поднимает кубок и ставит одну ногу на тело лежачего, будто преподнося трофей остальным борцам команды. Но, конечно, это было всего лишь выдуманное событие в его голове, так удачно всплывшее вместе в картинкой. Парни засмеялись.       Это был один из тех дней, когда друзья находились в обществе друг друга, несмотря на то, что длительное время не общались вовсе. За несколько месяцев у них накопилось много интересного, и они спешили рассказать друг другу всё, что всплывало в голове при каждом услышанном слове или движении. Задорно смеясь и потешаясь друг над другом, со всей дружеской любовью и пониманием, но никто не обижался и не пытался доказать обратное. Им обоим было слишком весело, чтобы обращать внимание на небрежно брошенные слова. "Да, ты что-то хотела?" — как обычно разговор прерывает звонок по телефону. Бён, взъерошив волосы, натянуто улыбается в трубку, болтая о том, чем сейчас занимается. Ёль как-то странно оглядывает друга. Тот, заметив чужой взгляд, поворачивается к приятелю и... одаривает друга уже своей чистой и озорной улыбкой. Чанёль отвечает на улыбку, но так и продолжает рассматривать приятеля. "Он ей не рад?" — проносится у него в голове, но он тут же отвергает эти мысли, прислушиваясь к разговору. К такому Пак привык и уже не чувствует омерзения к этой девушке, которая делает счастливым любимого ему человека. Да, любимого. Но не его. "Хорошо. До вечера", — сухо бросает Бэк и отключает трубку. Ветерок проносится по коже лица, вокруг, несмотря на то, что парни в центе города, тишина. Кажется, будто весь мир остановился для того, чтобы помолчать, собраться с мыслями, а потом идти дальше по дороге жизни.       Чанёль для себя отмечает, что отношение Бёна к подружке чересчур холодное. "Она ему противна?" — спрашивает он про себя, медленно шаркая по дороге. "Быть не может!" — всё же заключает он и догоняет приятеля, который покупает очередную порцию мороженого в лавке напротив. Несмотря на то, что на улице начало зимы, парни всё равно едят мороженое, как в старые добрые времена. Сейчас же ничего не изменилось. — Тебе с чем? Есть клубничное, шоколадное, персиковое, с киви... — перечисляет парень, читая надписи на прилавке. Ёль тыкает на одну из надписей, продолжая раздумывать об отношениях его друга. "Я же ничего не испортил..." — размышлял юноша. — Спасибо, — мороженое оказалось шоколадным с добавлением каких-то тертых орехов и с кусочками шоколада. Бён взял себе любимое манго и клубнику. — Тебя то-то беспокоит? — спрашивает друг, разглядывая парня. Тот смотрит неотрывно, не переставая облизывать рожок с мороженым. — Нет, всё в порядке. Я, кажется, устал немного. Может, посидим? — попытался сделать расслабленное лицо юноша. — Да, конечно, сам хотел предложить, — улыбается Бэк и ведёт друга из парка в ближайшее кафе, чтобы просто посидеть и поболтать. Ёль соглашается, однако вечером его приятеля опять "арендует" его девушка. Этому никто из парней не рад. ***       Бён лежит на кушетке, подложив руки под голову. Парень потерял счет времени, а количество сделанных ему уколов со снотворным-успокоительным (или чёрт его ещё знает с чем!) за всё время пребывания уже переходит за отметку "10". "И когда успел?" Эта рыжая тварь (такое прозвище в порыве злости придумал парень Чанёлю) вкалывает ему укол и спокойно уходит, будто избегая разговора. "Достало!" — в который раз мысленно восклицает Бэкхён в очередной попытке встать с кушетки. Тело ноет, а ноги затекли, но это ещё не проблема! Проблема в том, что Пак что-то вколол ему, из-за чего тот самостоятельно не встал бы с кушетки. Тело будто стокилограммовая гиря, а голова при каждом движении превращается в мешок картофеля. — Скучаешь? — Бэк вздрагивает от мягкого голоса над головой и зажмуривается от света лампы, которой Пак светит ему прямо в лицо. Он хмуро оглядывает помещение в поисках чего-то, но, видимо, не находит, и возвращается к человеку на кушетке, поднося лампу ближе к лицу. От столь яркого света глаза начинают слезиться и болеть, но Пак этого не замечает или делает вид, что не замечает, продолжая светить в лицо парню. — Зачем... ты пришёл? — спрашивает Бэкхён, всё ещё не открывая глаза. — И убери, наконец, эту чертову лампу! — Тшшш, я здесь хозяин, я и решаю, — мягко отвечает парень, но всё-таки убирает прибор. Бён долго не может придти в себя, но вскоре, поочередно открыв глаза и поморгав, устало вздыхает и дрожащей рукой убирает с лица волосы. — Как-никак надо обработать твою "красотку"! — Что? Какую еще красотку? — краснеет Бён, но тут же бледнеет, когда Пак показывается с очередным шприцем. — Давай-давай, переворачивайся, я помогу. Это обычное обезболивающее, — Бэк сам послушно, но медленно, переворачивается, не отрывая взгляда от парня. Тот вновь хмурится, оглядывая рану. — Ты умрёшь через пару дней, друг. — Чтоо? — недоумевает Бэк, вскрикивая и вопросительно поднимая брови. — Шучу, доверчивый придурок. Никогда не будь таким, идиот, — грозно отвечает парень, оглядывая пирсинг на спине. Синяки уже не столь синие, в некоторых местах начинают желтеть, краснота же ещё не исчезла. Благо, Бён не знает, каких трудов ему это стоило — обмазать парня мазью, когда он спит. Пак усмехнулся, вспоминая восклицания и движения друга во сне, и продолжил.       Он вновь оглядывает кожу, которую сам же довёл до состояния сплошной гематомы. В этих местах кожа ещё долго будет принимать привычный цвет, а пока придётся всё так же мазать мазью и обрабатывать ранки вокруг колечек. Бэк шипит, но покорно лежит на месте, измученно глядя в пол. Укола не было, ну и ладно. — Вот и готово. Хочешь посмотреть на произведение искусства? — усмехается парень, доставая из кармана телефон и с лёгкостью вертя им в руках. Человек на кушетке не отвечает. — О, а знаешь что? Давай-ка мы продолжим!       Юноша копается в ящиках и после долгих поисков вытягивает оттуда красную ленту с надписями. Бён узнает её: Ёль показывал в тот день, когда "прокалывал" спину. "Он хочет её натянуть?" — мысленно спрашивает себя парень, хмурясь и рассматривая ткань. Яркий алый цвет... Когда друг детства успел стать таким извращенцем?       В то же время он удивлённо смотрел на Пака. Тот улыбался, как кот, будто ждал этого момента всю жизнь, будто от него зависит его дальнейшее существование. С детской хитростью и озорной улыбкой на губах, он развязывает ленту, проходясь концами по бледной коже рук парня, не обделив вниманием чувствительную шею и, конечно же, красную спину. Бэк вздрагивает и покрывается мурашками, но эти лёгкие прикосновения ему нравятся, как бы странно то ни было! Он закрывает глаза, представляя себя на поле, где много трав и цветов, а рядом кто-то любимый, но его изображение очень смутно, и Бён вновь хмурится. Он раскрывает глаза прежде, чем Пак вдевает ленту в первое кольцо. — Тебе нравится? — Слишком странный вопрос!.. — выдыхает Бэк. — Конечно нет! — Хм, ну хорошо...       Дальше всё идет быстро и грубо. Пак не церемонится, яростно вдевая ленту в колечко серёжки. Парень шипит от боли, когда юноша сжимает ленту и тянет её на себя. "Он слишком часто меняет своё настроение. Он слишком много делает для меня, но потом разрушает свои же старания. Пак слишком тупой, чтобы быть насильником. Ёль ничтожен!" — думает всё это время Бэкхён, вскрикивая, когда рыжеволосый туго затягивает ленту, образующую некий корсет на спине парня. Больно — не то слово! — Ну как? Теперь ты рад? — выдыхает слова Чанёль, завязывая ленту. Колечки тянут кожу, и становится слишком горячо для прохладной белой комнаты, где находятся двое взрослых мужчин. Спина ужасно ноет, а ранки от ногтей саднит, когда Пак вливает спирт на кожу спины. Бэкхёну больно, но эта боль не настолько ужасная, как он себе представлял. Парень чувствует, как его грубо хватают за волосы на затылке и тянут вверх, отрывая от нагретой кушетки. — Ты рад, я тебя спрашиваю? — Я... — всхлипывает парень, не сдержавшись. — Я рад, Пак Чанёль.