Кровавый шепот

- Я только что видел ее, - угрюмо доложил бледный орк своему господину, - оркам она не нравится. - Они боятся. Но будут созданы еще сотни подобных существ, как только я обрету былое могущество. Сейчас же она должна показать себя в битве. - Нам уже пора выступать, - нахмурился Азог, - предлагаешь взять ее с собой? Темное облако резко переметнулось в противоположную сторону, пройдя сквозь мощное тело Осквернителя. Тот не дрогнул ни одним мускулом и медленно повернулся вслед за Некромантом, ожидая ответа. - Приказываю, - обманчиво бесстрастным голосом продолжил Саурон. - И не спеши выпускать ее из клетки. Ей нужно время: привыкнуть к миру и прийти в себя. Сейчас она опасна как для противника, так и для вас. - А что с кормежкой? Что жрет эта тварь? - Только потоки крови способны усмирить ее голод. Она создана по образу и подобию моей вестницы Тхурингветиль: кровососа, что оборачивалась летучей мышью. Чем жертва сильнее и разумнее, тем слаще будет ее кровь; тем больше могущества Она обретет, испивая ее. - Скормить ей мага, который болтается в клетке? – прищурился орк: соображал он быстро, отличаясь от своих собратьев не только внушительной внешностью. - Каждая капля крови серого мага будет ценна. Мы наполним десяток сосудов нектаром его жизни, но не сегодня: пора начинать сражение. Мое войско собрано и жаждет битвы. Тьма наступает... Восток падет, да восстанет Королевство Ангмар! Время эльфов вышло - грядет время орков... Слова господина звучали твердо и непоколебимо, словно неминуемое древнее пророчество, что грозило исполниться с минуты на минуту, и Азог широко оскалился, ощущая приближение скорой победы. Люссиэн – так назвал ее Создатель. Девушка прильнула лбом к холодной решетке, в надежде облегчить жар: ее лихорадило. Солнечные лучи подобно жалящим змеям покусывали кожу даже сквозь грубую ткань плаща. Она плотнее закуталась в спасительную материю и судорожно вздохнула: целый день под палящим солнцем и ей, и оркам давался нелегко. Однако, воины ничем не выказывали свое недовольство, ровным строем маршируя вслед за их предводителем на белом варге. Хотя, если кому и жаловаться, то только не ей: в отличии от большинства, она не шла пешком. Колеса низкой телеги, на которой была установлена ее клетка, жутко скрипели и подпрыгивали на каждой кочке. Тянул телегу за собой грузный, подобный гигантской серой глыбе, тролль - остальные его собратья несли на толстых, массивных плечах деревянные катапульты. Она прожила на этом свете всего несколько дней, но уже познала многое. Что-то ей втолковали, что-то она осознавала изначально, а что-то открывалось только с каждым новым прожитым мгновением. Пока она таилась во мраке Дол Гулдура, то и представить не могла, насколько ей было там уютно и хорошо: приятная прохлада, вечный сумрак и мрачное спокойствие подземелья вселяли ощущение зыбкой нереальности происходящего. Пускай, пускай ее там остерегались и держали в цепях, ведь она и сама была виновна в этом: однажды яростно вгрызлась, без причины, в горло своего надзирателя. Хоть и причина все же была - голод. Неконтролируемый, дикий голод разъяренного зверя. Подобно младенцу, что растет в утробе матери, он таился в ней, изредка просыпаясь и требуя утоления. А поначалу он не засыпал никогда... Или это чувство правильно называть жаждой? Ведь она не ела, а пила. Упивалась. Высасывала всю кровь, всю без остатка, до самой последней сладковатой капельки в венах. И сейчас Люссиэн тосковала по темноте и сырости, изнывая от крохотных солнечных ожогов на кончиках пальцев, которые судорожно сжимали разлетающиеся полы плаща. Но даже эти неудобства не смогли испортить ее неожиданно приятного впечатления от общей картины открытого мира. Ей понравился настойчивый прохладный ветер, что ласково трепал выбившиеся из-под капюшона прядки волос; понравилось поначалу даже само солнце: утреннее, спокойное и щадящее, только-только поднимающееся из-за сизых облаков. Но, наконец-то, вот он: долгожданный закат огненного шара. Будто бы пригрозив напоследок, он отбросил последний луч к небу, обещая непременно вернуться с рассветом. Гулкий звук рога протрубил о первом и последнем привале. - Армия будет на позициях уже на рассвете, господин. Мы нападем стремительно и внезапно! Люссиэн взглянула на возникшего неподалеку от нее высокого бледного орка, что говорил с одним из своих воинов. Он их хозяин, предводитель - Азог Морийский - она уже знала его. Он поднял испещренное ровными шрамами лицо и в ответ указал искалеченной рукой на скалистые горы, что окружали равнину. - Глупцы, - презрительно бросил Азог, - они позабыли о том, что живет под этими землями. Позабыли о великих пожирателях земли! Черви-оборотни за ночь пророют прямой ход к Одинокой Горе. Ты возглавишь половину моего войска и нападешь из туннелей. Тем временем я займу Воронью Высоту, и вторая половина нападет на город. Мы отрежем их. Воин утробно зарычал, с восторгом выслушав план предводителя. Бледный орк усмехнулся ему в ответ, и неожиданно повернулся к девушке. Взгляд холодных, колких глаз впился в нее, пристально рассматривая и изучая. Люссиэн отбросила капюшон с головы, настороженно рассматривая его в ответ. Осквернитель не спеша направился в ее сторону. Сильные когтистые пальцы вцепились в железные прутья клетки и слегка дернули их на себя, как бы проверяя на прочность. Орк чему-то нахмурился и мрачно процедил сквозь сжатые челюсти: - Жрать хочешь? Девушка прислушалась к себе: голод еще не проснулся. Но кто знал, когда этот угрюмый орк снова предложит перекусить? Поэтому, на всякий случай, кивнула. Азог взмахнул рукой, и тотчас подбежавший воин-надзиратель достал связку ключей, одним из них отпирая тяжелый замок. Клетка со скрипом распахнулась. Второй воин притащил за уши вырывающегося маленького гоблина и с силой втолкнул его внутрь. Оказавшись в клетке, гоблин зарычал, уставившись на девушку, будто на саму смерть. Она отпрянула в самый дальний от него угол и непонимающе посмотрела на бледного орка. Осквернитель молча подался вперед, рывком ухватив гоблина за горло. Тот не успел даже сообразить, что произошло, как вдруг Азог резко пронзил его тощее тело саблей, что торчала из его левой культи. - А так? – он обнажил острые зубы в жуткой улыбке и швырнул бьющееся в конвульсиях тело к ногам девушки. - Жри, - приказал он и захлопнул клетку. Она заворожено смотрела на булькающую жидкость, выталкивающуюся багровыми лентами из раны умирающего гоблина. Запах крови вновь сводил ее с ума и будоражил сознание. Опомнившись, девушка не сразу заметила, как ее рот наполнился вязкой слюной, которая прозрачными струйками стекала по подбородку и капала на пол. Она вдруг отчетливо расслышала звук падения каждой капельки: так громко, словно кто-то бил тяжелым молотом по железным прутьям клетки. Ее язык уперся в нечто твердое. Она дрожащими пальцами осторожно влезла в рот, ощупывая пару острых клыков, в которые превратились ее зубы от вожделенного запаха. "Наконец-то", - не помня себя, Люссиэн бросилась на уже остывающее тело, приникая губами и зубами к кровоточащей ране. Бледный орк с ухмылкой наблюдал за ее трапезой. Когда она, наконец-то насытившись, отползла обратно в свой угол, он вновь махнул рукой: подбежала пара воинов, и один из них стащил с пола клетки сморщенное, обескровленное тело; а другой поспешно закрыл за ним дверцу и повернул в замке ключ. Девушка устало посмотрела Азогу в глаза, и ее внезапно скрутило: тошнота тугим комком подошла к горлу и принялась настойчиво рваться наружу. Она попыталась зажать окровавленный рот узкой ладонью, но это ничего не дало - горло сдавил сильный спазм - и крошечные багровые сгустки плюхнулись на пол, растекаясь в алеющей лужице. - Кровь этих созданий для меня отвратительна, - отдышавшись, прошептала Люссиэн. - Скоро ты познаешь другой вкус. Поверь, тебе понравится. Бледный орк присел на корточки, разглядывая девушку. - Кто ты? – начал он порядком надоевший ей за эти дни допрос. Она прикрыла веки и с легкой хрипотцой в голосе ответила: - Творение владыки Саурона. - Кому ты служишь? - Владыке Саурону. - Как ты готова умереть? - Только во имя тьмы и владыки Саурона. - Кто твои враги? - Люди, эльфы, гномы и все, кто идет против воли моего владыки Саурона. Орк прищурился и поднялся, не сводя с нее глаз. - Уже завтра ты докажешь свою верность Некроманту на деле. Девушка вздохнула и поморщилась: в действительности же она не испытывала никакой ненависти к врагам ее Создателя. Да и к самому Создателю ее чувства были пока неясны. Происходящее вокруг казалось словно под покрытием какой-то мутной пелены: эмоции, чувства, мысли - все это было таким нечетким и расплывчатым. Она облизнула потрескавшиеся губы и робко взглянула на их предводителя. - Я не знаю, могу ли я сражаться… Умею ли? - В пылу битвы ты все поймешь, - хмыкнул орк. - Тебя разве не проверяли? Не давали в руки меч? Лук? Копье? - Нет… Я почти ничего не помню… Помню тьму, вопросы… Разговоры… И меня кормили. Много кормили. Хорошо запомнилось только чувство голода. Скажи, а как владыка... создал меня? – она решилась задать ему главный, волнующий ее все это время вопрос. Но Азог лишь мрачно усмехнулся и ничего не ответил. Напоследок снова проверил прутья клетки, встряхивая их. После медленно развернулся и не спеша удалился вглубь лагеря, рыча по пути отдельные выкрики и приказы. - Саурон... - прошептала девушка, прислушиваясь к своему сознанию. Странно, но это имя пока не вызывало в ней абсолютно никаких чувств - даже банальной благодарности. Ее Создатель. Ее Творец. Если бы не Он, ее бы сейчас не было. Она бы просто не существовала. Возможно, должно пройти некоторое время перед тем, как она проникнется к нему преданностью и верностью. Да, их связь может возникнуть и окрепнуть лишь со временем, но… будет ли она ей рада? Жаждет ли она участи чьей-то прислужницы? Люссиэн замерла - странные мысли стали ее посещать. Она возникла из пустоты. Просто в один миг открыла глаза, очутившись в холодном полумраке стен. Полностью нагая, она лежала на сыром каменном полу, обиваемая клубами черного тумана. Это были зыбкие руки ее Отца - наполненные непостижимой силой длинные руки майа, что сотворил ее. Они ощупывали; проходили насквозь, окутывая древней как мир магией и вдыхая в нее свои Знания. "Я – первая из многих. Первая из сотни тысяч…" Грядет тьма... **** - Выпустить тварей! – проревел Азог, и его голос тут же подхватил раскатистый звук рога. Среди холмов, над прорытыми червями-оборотными туннелями, орк-надзиратель бросился с ключами к клетке и наскоро открыл ее. - Пошла, пошла! – зарычал он, поторапливая, и когтистой лапой протянул пояс с длинным извилистым кинжалом в ножнах. - Твое оружие! Люссиэн проворно соскочила на твердую землю и трясущимися от волнения пальцами застегнула широкий пояс на бедрах. Мимо нее стремительно пронеслись гигантские тролли, которые бежали куда-то вниз. Она проследила их путь и ахнула: там, внизу, кипела самая настоящая битва. Свист стрел и звон стали звучали вперемешку с воплями победы и агонии. Ноги сами понесли девушку вниз, ведомые запахом проливающейся крови. С каждым шагом этот запах становился все сильнее и желаннее. К нему прилипали разные другие - мерзкие и неприятные: пота, немытых тел и вспоротых кишок. Они кружили голову, дурманили, одновременно ласково притягивали и грубо отталкивали. Нет, это оказалось чересчур для нее сложно. Слишком много запахов одновременно... И это буквально сводило с ума. Девушка пошатнулась и отпрянула: пробегающий мимо тролль едва не раздавил ее. "Нет. Здесь слишком опасно. Нужно уходить." - Мысль родилась сама по себе: инстинкт самосохранения оказался сильнее прочих. Она резко развернулась и бросилась в сторону руин древнего города, надеясь затеряться среди его стен. Едва она пересекла одну из окраинных улиц, как сразу поняла: здесь тоже шли сражения. Девушка выхватила кинжал из ножен и аккуратно прижала его к груди, осторожно продвигаясь по каменным лабиринтам улиц. Запах крови гигантской волной резко ударил в ноздри снова, заставляя остановиться. Она тихонько застонала, прислонив прохладное лезвие клинка к горячему лбу. Из-за угла выскользнула чья-то тень, и перед ней очутился высокий воин, облаченный с ног до головы в тусклые измятые доспехи. Она принюхалась, и догадка промелькнула сразу: человек. - Кто ты? – грубо окрикнул он. - Друг? Враг? Его полный напускной уверенности голос еще мог обмануть, но только не запах: от него нестерпимо воняло страхом. В желудке недовольно заклокотало от этого тошнотворного смрада, и девушка недовольно поморщилась. Страх человека пах словно грязные воды оврага, полные нечистот. Незнакомец не стал медлить, расценив ее молчание по-своему, и с боевым кличем бросился на Люссиэн, замахиваясь широким мечом. Но она ловко увернулась от его атаки, нырнув под руку противника. Тело девушки с легкостью подчинилось ей, наполнившись грацией голодного хищника. Воин развернулся и вновь атаковал, но так же безуспешно. Ей внезапно понравилось вот так "забавляться" с ним. Человек был подобен новой интересной игрушке. И стало вдруг любопытно, а какова на вкус его кровь? И бессознательные действия опередили саму мысль: девушка вмиг очутилась за спиной своей жертвы и одним резким движением перерезала кинжалом незащищенную полоску кожи на шее. Терпкий, с нотками металла аромат тотчас наполнил рот слюной. Она провела языком по удлинившимся клыкам: время. Горячий человеческий нектар наполнил ее пустой желудок, даруя ни с чем не сравнимое чувство блаженства. Как она могла все это время пить мерзкую гоблинскую кровь? Когда есть такое… Словно путник из пустошей, давно не вкушавший живительной влаги воды, она все никак не могла утолить терзавшую ее жажду. Бледные пальцы разжались, и обескровленное тело с глухим стуком упало наземь. Ощущение странной, неожиданной силы наполнило плоть, и Люссиэн невольно вздрогнула: она вдруг почувствовала, что действительно стала сильнее, быстрее, способнее. Девушка с благоговением посмотрела на обезображенное смертным ликом лицо незнакомца: это он даровал ей эту силу. Она неосознанно почувствовала к мертвецу такую бесконечную благодарность, какую еще никогда не испытывала к своему Создателю. И это удивило ее. Послышались новые вскрики. Люссиэн проворно влезла по высокой стене наверх, вскарабкавшись на нее подобно пауку. Не успела она изумиться проявившейся из ниоткуда ловкости, как вдруг пронзительный вопль заставил ее обернуться. Последнее, что она увидела перед тем, как погрузиться во тьму, были цепкие, крючковатые когти огромной хищной птицы.