Пепельнокрылые 2: новая глава

      Старый дом встретил Мичи и Нему непривычной тишиной. У домоправительницы от плохой погоды разболелись суставы, и она, охая и ахая, сидела у себя в комнате, занимаясь рукоделием. Кухня пустовала, в её отсутствии сразу делалось неуютно. В печи слабо тлели угольки. Холодный воздух проникал в помещение. Было прохладно и неуютно.       Не снимая дождевика, Нему прошла внутрь и перевернула две табуретки ножками в пол, жестом приглашая девочку сесть. Вид у Мичи был заплаканный, но спокойный. Она приготовилась слушать. — Серокрылые не вечно живут в городе Гли, — глубоко вдохнув, начала девушка. — У каждого серокрылого наступает день, когда он уходит за стены. Этот день называется днём полёта. Ко всем он приходит в разное время, но есть крайний срок — девятый год. Его одновременно ждут и боятся… — И у тебя он подошёл? — Именно. — А ты можешь просто не улетать? — спросила она с надеждой. — Разве здесь плохо? Останься с нами. — Видишь ли, если серокрылый не улетает, город становится для него тюрьмой, — она боялась, что слушающая не поймёт. — Шанс предоставляется всего один. — Ты будешь несчастливой, если останешься? — Да. Вечером я расскажу одну историю, которая поможет во всём разобраться. — Нему, — она почувствовала, как ей тяжело, и захотела утешить, — знай, что бы ни случилось, мы с тобой! — с этими словами она выбежала из кухни, оставив старшую серокрылую наедине с мыслями.       Аки между тем занимался младокрылыми, чтобы те шумом не потревожили покой бабушки. Неожиданно его позвала Мичи, которая выглядела не на шутку встревоженной. — Я искала тебя. Отойдём на пару минут? Есть разговор. О Нему. Он незаметно выскользнул из комнаты. Младокрылые, увлечённые игрой, не заметили его ухода. — В ближайшие дни Нему уйдёт за стену, — без предисловий выпалила девочка. — Как? — только и смог вымолвить он. — У неё день полёта. У всех нас когда-нибудь наступит этот день… Не приставай к ней с расспросами и не тревожь, — увидев смятение на его лице, она взяла мальчика за руку. — Она нуждается в нашей поддержке! Ей необходимо уйти. Если она останется, то будет несчастна всю оставшуюся жизнь, понимаешь?       Он кивнул, действительно поняв. Стены города по-прежнему казались ему прутьями клетки, но он привык. «Однажды, ощущение стен становится невыносимым и серокрылые уходят», — подумал он. День полёта представился ему страшной неизбежностью. Как смерть или даже хуже смерти. Но, одновременно, это было избавлением. Он твёрдо решил не расстраивать Нему, но хватит ли ему сил улыбнуться и сказать ей, что всё будет хорошо? — Хочешь, я побуду с младокрылыми? — участливо спросила Мичи. — Только если тебя это не затруднит. — Нет, что ты!       Набрав в ведро воды и взяв швабру, он некоторое время сидел на стуле в своей комнате, обхватив голову руками. Мысленно прощался с уходящей. Потом уверенной походкой вышел в коридор. Движение швабры по полу напоминало движение косы. Он сосредоточился на этом действии, забыв обо всём остальном. Работа помогла успокоиться. Теперь он был готов поддержать Нему. Но когда он увидел её на кухне, в одиночестве готовящую обед, к горлу вновь подкатил комок. — Добрый день, — грустно улыбнулась она. — Вижу, тебе уже лучше, — он старался запомнить её такой, спокойной и домашней, в потёртом фартуке. Запечатлеть в памяти глубокие глаза и аккуратно причёсанные волосы, плавные движения и неуловимую полуулыбку. — Лекарство помогло, — девушка что-то помешивала в кастрюле. — Ты не мог бы заварить чай? — Хорошо, — он привычно ополоснул чайник и собирался положить заварку из трав. — Какой-то ты усталый сегодня? Не выспался? — Вроде того, — буркнул мальчик себе под нос и поспешил отвернуться. Выдержка могла подвести его в этот раз.       Вскоре из города пришли Кана, Хикари и Ракка, которая тоже ходила туда по делам, спустилась со второго этажа его названная «младшая сестра». Дом вновь ожил. Зазвучали весёлые голоса и смех, но печаль не исчезла. Драгоценные мгновения, как песок, утекали сквозь пальцы. Он смотрел на Нему и думал, что произойдёт, когда она уйдёт. Как они все будут без неё, и как она будет без них…       Он тихо вышел на мокрую улицу, чтобы немного побыть одному. Промытый дождями воздух потушил готовые вырваться наружу жгучие слёзы, как если бы Аки выпил стакан воды. Но мысли природе унять не по силам. Стоя во дворе, засунув руки в карманы, он буквально задыхался от мыслей. Тонул в их потоке, который накрывал его с головой. Внутри шёл бой. Одна часть кричала, что надо заставить Нему остаться, а другая, что отпустить.       Вдруг чья-то тёплая рука легла ему на плечо. Он обернулся и встретился с понимающим взглядом Ракки. — Когда-то я тоже потеряла друга, — просто сказала она и, помолчав, продолжила: — Её звали Куу. Она была самой доброй и светлой из всех, кого я знала, а ещё самой младшей из серокрылых. Хотя почему была? Я верю, что она и сейчас существует, только в другом месте. Она, как я, находилась в поиске работы, своего дела и не чувствовала себя своей среди наших. Просто Куу переживала из-за своего возраста и хотела быть, как все. Она решалась на разные смешные выходки, чтобы казаться взрослее, но это не помогло. А когда появилась я, она сказала, что хочет быть моей старшей сестрой. Я согласилась, приняв эту игру. В общем, мы подружились, но однажды она стала вести себя странно. Надолго уходила куда-то, стала задумчивой и молчаливой… Я заметила, что её нимб стал прозрачным и иногда исчезал. — Я видел такое на днях у Нему, но решил, что мне показалось. — Это обычный сигнал серокрылого, что время его пребывания в Гли истекло. Так вот, как-то раз Куу ушла и не вернулась. Тогда ещё стояла непогода, вроде этой. Надвигалась гроза. Мы всполошились и бросились её искать. Но было уже поздно. В лесу обнаружились только нимб и несколько серых перьев. Я сильно переживала из-за её ухода. Я настолько зациклилась на этом, что забыла о другой подруге, которая, как оказалось, нуждалась в помощи… Прошу тебя об одном: как бы больно тебе ни было, не забывай о Мичи, — с этими словами она скрылась в доме.       Вечер подкрался незаметно. Темнота постепенно сгущалась. В Старом доме зажгли свечи. Нему не пришлось никого звать. Серокрылые сами потянулись в уютную кухню, к источнику светла и тепла в очаге. Их собрало вместе чувство товарищества и желание помочь. Каждый оставался наедине со своими внутренними проблемами, ведь от себя не сбежишь, но при этом ощущалось общее единство. Первой пришла Ракка, которая всегда остро чувствовала переживания других. Остальные показались чуть позже. Мичи грустила, Кана хранила молчание, а Хикари тревожилась. Аки явился самым последним. Он был похож на погасший факел, но тем не менее держал себя в руках. Теперь в сборе были все. — Мичи и Аки, вы не так давно вошли в наши ряды, но уже успели показать себя достойными серокрылыми, — торжественно начала Нему. — К сожалению, вы ещё не всё знаете о жизни в Гли. Некоторые факты мы скрывали от вас… — Извини, что перебиваю, но мне бы хотелось рассказать о Рэки, — тихо вмешалась Ракка. — Говори. У тебя это получится лучше, чем у меня.       Воцарилась тишина. Из звуков остались лишь треск поленьев в печке и завывание ветра за окном. Обстановка располагала к историям. — Не все серокрылые имеют серые крылья. У некоторых они изначально чёрные, а у кого-то темнеют после. Это связано с проклятьем. Сложно объяснить, отчего оно берётся. Я поведаю вам историю одной скованной проклятьем серокрылой, моего близкого друга.       Ракка рассказала о тяжести проклятья, о Рэки, о её стойкой улыбке и сигаретах, о неосознанной привычке заботиться обо всех и их дружбе, и как Ракку настигло проклятье, и как она кромсала свои чёрные перья, и как Рэки помогла ей красителем, и как она в итоге очистилась, а Рэки — нет, и многое-многое другое. Получился пересказ целой жизни, точнее двух жизней, так как одна вплеталась в другую. — Я пришла к выводу, что память об ушедших должна оставаться! Их истории нельзя забывать! Поэтому я, Кана и Хикари начали вести летопись серокрылых, записав туда истории Курамори, Куу и Рэки.       Книгу, где большая часть страниц пока была пуста, с благоговением передавали из рук в руки. В ней были даже рисунки, пускай и неумело выполненные. — Это так здорово, что теперь никто не будет забыт! — радостно воскликнула Мичи, к которой вернулся прежний оптимизм. Аки тоже улыбнулся, но как-то задумчиво.

***

Нему ворочалась в своей кровати, никак не могла заснуть. Прощание с Мичи и Аки было недолгим, но оставило в её сердце глубокий след. Она прокручивала в голове обрывки того, последнего разговора. — …мы обязательно встретимся там, — её же слова. — А если нет? — возражение Аки. — Вдруг мы никогда больше не увидимся, — это сказала Мичи. — Я буду возвращаться в наше «никогда», в моменты, которые мы провели вместе, в этот вечер. Обещаю. — Тогда мы поступим также, — слова девочки. — Но я не перестану надеяться на нашу встречу за гранью. — Всё будет хорошо, — подбодрил её мальчик. — Ну, а теперь, что ли, прощай… Они обнялись. Девушка чуть не расплакалась. Те двое тоже расчувствовались, поэтому, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим спальням.

***

Рано утром Нему собрала маленький узелок со всем необходимым, оделась по-походному и, не оглядываясь, покинула гнездо навсегда, отправившись навстречу неизвестности. Кана и Хикари находились на балконе. Яркий свет, сопровождающий полёт, просиял над лесом у окраины стены. — Вот и Нему ушла, — печально сказала Кана. — Теперь в доме старшая ты, сестричка! Не отвертишься.