Медленно

      Дара пыталась сдержать подступившие к горлу слезы. Смотреть в глаза, полные яростного желания, было невыносимо. ДжиЁн слишком был груб с ней. Нервно кусая ее губы, он буквально срывал с нее одежду. Страсть слишком захлестнула его. Девушке казалось, что малейшее неповиновение, и она будет наказана – утоплена в его похоти. ДжиЁн мстил ей, хотел сделать больно за то, что она заставила его посмотреть на мир другими глазами, за то, что поверил ей, доверился, за то, что она все-таки выиграла.       Девушка тяжело, прерывисто дышит и цепляется за его плечи, как за спасательный круг, способный удержать на плаву. Джи резко и больно прижимает ее к стене, сам чуть наваливаясь на нее. Дара ощущает, как затвердела плоть в его штанах и закрыв глаза, нервно кусает губу. Ей все же хочется Джи здесь и сейчас, но ей так же больно, что он именно такой с ней.       Ловкие пальчики быстро расстегивают рубашку. Впервые она видит его оголенный торс. Проводит рукой по немного худощавому телу, пестрящему татуировками. «Forever young». Это так в характере Джи. У пупка, с двух сторон - крестики. Ничего особенного, но это так соблазняет ее. Дара и не замечает, как его страсть охватила ее, и она облизывает пересохшие губы. Джи нагло, победно усмехается, и чуть надавливая на ее плечи, ставит на колени. Он жестоко и дерзко имеет ее ротик, поражаясь тому, что девушка ни разу не сбилась с его бешеного ритма. Только дотронувшись до лица, Джи чувствует, как по щекам ее бегут слезы. Резко поставив Дару на ноги, он сверлит ее взглядом, смотрит в глаза, в самую душу. Но она по-прежнему холодна. Тяжелая ледяная стена ограждает девушку, и нет ни единой трещины, лазейки, чтобы он смог разгадать ее. Но в глубине души парень знает, что она уже давно обо всем догадалась, прочитала с легкостью, как глупый роман, его задумку, его месть. Это и заставляет Джи быть с ней таким грубым и беспощадным.       Дара не спрашивает «за что?», когда он с силой толкает ее на кровать и рвет нижнее белье. Он любит, и ему больно от всех этих неизведанных ранее чувств. На ее месте должна быть Хёрин, с которой он так глупо расстался. И теперь Джи вымещает свою злость здесь, на ней, словно она бездушная молчаливая боксерская груша.       Он кусает и вновь целует ее тело, местами оставляя памятные засосы в районе живота и груди. Неистово движется в ней, рычит, оттягивая за волосы ее голову назад, и нежно целует бархатную кожу на шее, лаская ушко и истерзанные губы. Играет ее сосками, чувствуя, как тело извивается под ним и вновь начинает бешеный ритм, насаживая на себя. Все вокруг пылает от неистового соития, их тела сливаются воедино и только глаза Дары по-прежнему холодны. Джи уже не хочет мести, он хочет ее всю, целиком, как вампир выпить без остатка, осушить весь бокал льда наполненный для него. Они будто поменялись ролями и уже не ей, а ему требуется спасти ее. Заставить полюбить его.       Только на рассвете обессилено упав на скомканные простыни, они забылись беспамятным сном. Джи вальяжно разлегся на огромной двуспальной кровати, обняв одной рукой девушку.       Дара приподняв тяжелые веки, рассматривает спокойный профиль Джи.       Почему он такой? То слишком грубый, то, вдруг, слишком нежный. Какая истина преобладает в нем? – раздумывает она, глядя на него.       Кем она стала для него?..       Дара ушла тихо, накинув лишь длинный плащ на нагое тело. Швейцар, улыбнувшись, вежливо открыл ей двери и посадил в так кстати припаркованное неподалеку такси. Стоя у раскрытых дверей машины, она вдруг оглядывается и смотрит вверх. Но темные глазницы больших окон не дадут ответа на ее вопрос. Что все это значит? Значило для него?