Гарри Поттер и Воскрешающий камень

Пустые глазницы разбитых окон Паучьего тупика уже много лет не видели такого скопления народу, как этой ночью. Несмотря на поздний час, весь переулок заполонили зеваки; журналисты, подняв камеры над головами, остервенело работали локтями и коленями, пытаясь протолкнуться к окнам или крыльцу. То и дело сверкали вспышки, озаряя стены окрестных заброшенных домов неприятным фантастическим светом. Гудение одинокого фонаря тонуло в гуле людских голосов. Настырные корреспонденты «Ежедневного пророка» и маггловских газет тщетно осаждали смертельно бледного рыжего молодого человека — тот, поминутно сгибаясь у стены, выблевывал остатки ужина, благородно стараясь не запачкать туфли журналистов. Впрочем, их это нисколько не смущало. Однако вскоре они отхлынули, переместившись ближе к крыльцу: на пороге показались угрюмые маги, выносящие из дома что-то в пронумерованных черных пакетах, и вспышки вновь озарили переулок. Вслед за ними появились колдомедики, левитирующие носилки с изможденным черноволосым человеком; корреспондент «Пророка» хотел было взять у него интервью, но тот, по-видимому, был без сознания. Не желая сдаваться, ушлый корреспондент улучил момент и прошмыгнул мимо колдомедиков в дом, оказавшись в тесной полутемной гостиной. На потертом узком диванчике, обхватив себя руками, сидела Гермиона Грейнджер. Она мужественно отводила взгляд от распахнутой двери подвала, откуда один за другим выносили черные пакеты, и отвечала на вопросы следователя, сидевшего напротив в старом кресле. Корреспондент навострил уши. — …нет, сэр, мы ни о чем не подозревали, — услышал он обрывок фразы. — Сами знаете: всем было трудно после войны. Мы должны были привыкать к нормальной жизни, а это не каждому дается легко. Разумеется, мы волновались за Гарри. Меня очень беспокоило его внезапное… увлечение профессором Снейпом. Даже не им самим, а тем образом, что Гарри создал для себя после того, как посмотрел его воспоминания. Это всё больше и больше становилось похоже на одержимость. Мне не нравилось, что он переехал сюда, я много раз уговаривала его пожить с нами, но, понимаете, сэр, я ведь и подумать не могла, что всё настолько плохо. Он выглядел таким… таким спокойным. — Голос Гермионы задрожал. Она глубоко вздохнула, сдерживая слезы. — Я говорила с Гарри в тот день по телефону. Его голос показался мне расстроенным, но после Гарри рассказал про звонок от Скитер. Эта журналистка давно его осаждала, и я списала всё на простое раздражение. Я услышала в трубке стук в дверь, а потом Гарри быстро попрощался, и сейчас я думаю… Господи, я думаю, что это была она, Скитер, — она пришла к нему, и Гарри… Господи. — Гермиона шумно втянула носом воздух, пытаясь взять себя в руки. — Рон тогда хотел заехать к Гарри, а я его отговорила. Сказала, что мы опоздаем на поезд… Но я же не знала, — повторила она, словно силилась убедить в этом саму себя. — Гарри уже не в первый раз пропускал встречи. Это было уже не в первый раз, понимаете, вот почему я не встревожилась, когда он пообещал прийти и не пришел. А ведь в это время… он в это время убивал Риту Скитер. — Гермиона помолчала. — Он не отвечал на наши звонки и письма — вот тогда я начала беспокоиться. Мы узнали, что профессор Снейп выписался из Мунго раньше срока, и я решила, что Снейп, вернувшись домой и обнаружив там Гарри, отчитал его за самовольное вторжение или, быть может, даже выгнал — а для Гарри это было бы страшным ударом. Мы с Роном отправились сюда, как только вернулись. Но, Мерлин, когда я думаю о том, что со дня нашего отъезда прошел целый месяц… Целый месяц Гарри держал его в подвале на цепи… и… и кормил его этим… Знаете, сейчас я больше всего на свете хочу забыть то, что здесь увидела. Рон побежал освобождать Снейпа, а я всё стояла на кухне, у холодильника, и смотрела на эту груду… — Гермиона сглотнула. — Груду гниющего мяса. Там была рука с обломанными пунцовыми ногтями — Боже, ведь это Гарри отрезал ее, отрезал тем большим ножом, торчавшим в столешнице! — и в ней… я это запомнила… в ней трепыхалось перо, как будто пыталось что-то написать. Оно было сломано в нескольких местах, но продолжало корчиться. Как… как в агонии.

* * *

На следующий день на первой полосе «Ежедневного пророка» вышло эксклюзивное интервью близкой подруги Гарри Поттера («Мальчика-Который-Выжил-из-ума», как окрестил его достойный преемник Риты Скитер), дополненное отрывочными, но весьма красноречивыми сообщениями важного свидетеля — Прытко Пишущего Пера. Над статьей помещалась великолепная шокирующая колдография: Гарри Поттера, спасителя магического мира, выводят из дома в наручниках. Подпись под колдографией гласила: Мистер Поттер по-прежнему отрицает свою вину. Он утверждает, что профессор Северус Снейп представляет огромную опасность и является не тем, за кого его принимают.