Банка копченых китобоев

Люди удивляют меня своей способностью раздувать из стрекозы левиафана. Нервные, перепуганные молодые Смотрители, закостеневшие в своих предрассудках старые… Сколько чудесных историй о нас, Китобоях, они сложили! И детей мы похищаем – нет, ладно, нам нужны ученики, и берем мы их из способных сирот, но это дело сугубо добровольное – и свидетелей женского (и нет) пола насилуем, и убежище украшаем вздернутыми на собственных кишках врагами… Удивительно, что они не додумались говорить, например, что мы принимаем кровяные ванны, а потом, обнаженные, устраиваем кровавые оргии, хуля Семь Запретов и славя Чужого! А может, уже говорят – не знаю, какой слух у Смотрителей сейчас в моде. А мы ведь не мясники и убиваем намного меньше, чем могли бы, будь мы теми же уличными бандитами. И убийства – не любимый наш досуг. Ну, почти у всех – встречаются особо кровожадные и без причины жестокие, но долго они не живут. Мы самые обычные люди, и капля магии Бездны не делает нас монстрами. Почти у каждого из нас есть хобби: Рикард, весьма способный новичок, готовит необычные (а главное – съедобные) блюда из консерв, хлеба и серконосской колбасы, если ее удастся достать; Леонид мастерит из дерева кораблики и сплавляет на них крыс к колониям хрустаков; Хобсон любит шить и часто латает прохудившуюся одежду товарищей; а Томас явно страдает графоманией головного мозга и ведет уже третий дневник за последние полгода. А еще каждый по мере своих сил пытается развеять нездоровую подозрительность и психоз заметно перенервничавшего за последний год Мастера – уже и седина у бедняги на висках, а ведь серконосцы долго не седеют. Но это уже не хобби, а повседневный ритуал. А я… Я коллекционер. Нет, не языков, ушей и глаз Смотрителей. И даже не окровавленных волос с голов жертв. Я собираю кирпичи. Я беру кирпич со всех уголков города – с псарни Аббатства, из подземных туннелей, с богатых домов и бедных лачуг… С моста Колдуин смог умыкнуть, да и из стены Башни сумел выковырнуть, когда Берроуз снял охрану, чтоб отобранная Даудом команда с самим Даудом во главе сумела убить императрицу. Кирпичи прекрасны. Сначала надо мной смеялись некоторые товарищи, а особенно мой земляк Карло, но потом я ненавязчиво переменил их мнение, погонявшись за ними по всему Радшору с одним из особо увесистых экземпляров. Однажды я и еще трое потратили добрую треть моей коллекции на обстрел Смотрителей, загнавших нас в один дом с обрушенной лестницей. Болты кончились, а сбежать в более безопасное место не получилось – среди них был шарманщик. Владко метко зашиб его кирпичом из «Золотой кошки». А говорили, что бесполезный мусор у меня, а не коллекция. Но есть у кирпичей одна проблема. Они занимают много места и мне некуда их складывать. В комнате, которую я делю еще с тремя товарищами, им места нет. Особенно после множества о них спотыканий. Тем более, что Шон клялся запихнуть мне их кое-куда после в двадцатый раз ушибленного мизинца. Ни при каких условиях. Мне даже не стоит пытаться. Теперь я складываю их в тюремные стальные ямы. Очень аккуратно и заботливо. По цвету, по месту, по форме… Другим плевать, главное, чтоб не мешали спокойно ходить и не угрожали целостности пальцев. Мастер тоже не против. Хотя, скорее всего, он просто не знает. Но даже если узнает – сомневаюсь, что он будет зол. Тюрьма и его кабинет на разных концах нашей базы, да и кто в своем уме пойдет убивать его кирпичом? Он, конечно, последнее время параноик, но мыслит здраво. Да и пленным моя коллекция не мешает. Все равно мы их не берем, опасаясь за здоровье Мастера. Плоты Леонида быстро доставляют несчастных к хрустакам и миногам в Ренхевене.