Банка копченых китобоев

В городе, едва пережившем вспышку чумы, было полно воронья и прочих падальщиков. Так что не было ничего удивительного в том, что однажды ответственный за продовольствие отряд (к слову, каждый день меняющийся) притащил в качестве потенциального блюда ворона. Черная нечисть была осторожна и хитра, но, все же, могла быть поймана. А так хоть разнообразие – не только хлеб с консервами и жареными крысами есть. Птица была большая, черная. Встопорщенные, переломанные, грязные перья раньше были гладкие и блестящие. Ворон на остатке сил бился в путах, смотрел блестящими черными глазками на двуногих, грозно щелкая тяжелым клювом. Такого и есть было жалко. К тому же, никто не знал, как готовить птицу. Ворон был оставлен в живых до решения Дауда. А на решение Дауда повлиял шепот Томаса и пожелтевшая страница какой-то книги. И, хотя вряд-ли кто-то услышал что-нибудь, кроме «Аттано», «ворон», «должен понять», никто решению оставить без-пяти-минут-еду в качестве питомца не воспротивился. Пусть его живет, все равно тощий. Киллиан, как и многие другие убийцы, быстро привязались к пернатому. Но держать клетку с ним в своей комнате оказалось… жутко. Птица внимательно следила за каждым шагом. За вороном ухаживали по очереди, каждую неделю он менял хозяина. И никто не смел вредить птице Дауда. «Корвенок» оказался весьма дружелюбным и редко пытался оттяпать лишние пальцы. Киллиан даже был готов сам завести птичку. Пока однажды не услышал хриплый, чужой голос в своей спальне. «Коррррвенок хорррроший!» Киллиан оглянулся – но никого не оказалось. «Дауд умница! А Корррвенок хороший умница!» Китобой пристально посмотрел в черные глазки-бусинки. А ворон, демонстративно расправив крылья, припечатал: «Аттано – задница!» Удивленный молодой человек был с этим согласен. Лексикон ворона постепенно пополнялся. Птиц был весьма способным учеником. Особенно хорошо у него получалась тивианская брань – Андрей из Калтана даже похвалил. Разумеется, когда клетка с птицей вернулась к Дауду, тот был поражен. После исполнения несколько непристойного куплета из песни, пришедшей во все порты предположительно с Серконоса, зубодробительного тивианского выверта и коронного «Аттано – задница», Дауд, который мало чему удивлялся, выпал в осадок. От учеников подальше клетку с птицей убрали на ночь в святилище. Томас ходил странно довольный. Его план деморализации противника подходил к завершению. На следующий вечер, в Башне на подоконнике, принадлежащему лорду-защитнику, а по совместительству регенту, стояла птичья клетка с крупным вороном внутри, клевавшем кровяную колбасу. Регент тщательно проверил, опасна ли птица, но она оказалась весьма мирной. Зато нашлась записка, написанная смутно-знакомым почерком. «Ворону – ворона» – Гласила засаленная колбасным жиром бумажка. Корво усмехнулся. Таинственный подарок теперь стоял на столе. Ночью Аттано разбудил странный голос и знакомая фраза. – Ты поррражашь меня. – Отмеченный сонно оглянулся – божества не оказалось. Только ворон смотрел подозрительно-черными глазками. Лорд-регент еще раз пристально осмотрел все вторым зрением и притворился спящим. Ворон несколько расстроено посмотрел на скучного двуногого и несколько разочарованно вынес вердикт: «Ты порррражаешь меня, Аттано-задница».