Вечное "люблю"

Мы с Юми перебрались в гостиную, обставленную почти в том же стиле, что в квартире Федерико и Аврелии. Такой же диван, несколько кресел, журнальный столик и телевизор. Вот только, если в квартире Гонсалесов стены украшали картины с пейзажами, то здесь везде висели японские композиции с иероглифами. Я рассказала Юми о том, что ждет наших ребят, и мы уже начали, было, обсуждать, как в этой драке им может помочь многолетняя дружба. Но тут в дверь громко и требовательно забарабанили. - Странно, - удивилась Юми. – Для ребят слишком рано, да и не стали бы они так стучать. А больше мы никого не ждем. На всякий случай вооружившись ракетками для бадминтона, которые стояли в углу, мы подкрались ко входной двери. - Кто там? – опасливо спросила Юми. - Откройте! – орал кто-то за дверью. – С вашими ребятами беда! Надо сказать, меня уже тогда напряг голос этого человека. Была в нем какая-то наигранность. Вскоре мне предстояло в этом убедиться. Но в тот момент меня сковал ужас. В голове клином стало имя возлюбленного. Господи, что с ним?! Я не могу без него! Только не… Юми тут же открыла дверь. На пороге стояли четверо парней – ровесников Федерико, плюс-минус год. Все хмурились и тяжело дышали. - Что произошло? – в один голос спросили мы с Юми. - Некогда объяснять, - отозвался тот, что стоял ближе всех. – Пойдемте с нами. Быстро. Взгляд его скользнул по ракеткам в наших руках, и он насмешливо фыркнул. Не могу сказать, что эти ребята произвели на нас хорошее впечатление, но и воинственных намерений они, вроде бы, не проявляли. Поэтому мы с Юми отложили ракетки и поспешили выйти. Наши проводники подождали, пока девочка запрет дверь, и направились к лифту. Мы – за ними. - Куда мы идем? – спросила я, пока лифт ехал вниз. - В безопасное место, - коротко ответил другой парень. - А что с Федерико и Эрнесто? – не унималась я. - Пока ничего, - ответил тот, кто заговорил с нами первым. – Но нам поручено спрятать вас. - Да кто вы, вообще, такие?! – воскликнула Юми. - Меня зовут Винченцо, - представился тот первый паренек. - Я Марио, - добавил второй. - Я Луиджи, - продолжил еще один. - А я Джузеппе, - заключил последний. - Бывшие одноклассники этих двух дебилов, - пояснил Винченцо. – Вынужденные теперь снова стать с ними на одну сторону баррикады. - Ты помолчал бы! – осадил его Джузеппе, пока мы выходили на улицу. – Все знают, что ты этих близнецов терпеть не можешь потому, что тебя все время сравнивают с ними! - Не просто сравнивают, - добавил Марио. – Ставят в пример. - Вот именно! – огрызнулся Винченцо. – Мне ставят в пример ребят, которые струсили на последнем испытании! - А я вот в это не верю, - подал голос Луиджи. – Эрнесто и Федерико никогда не были трусами. И тогда, согласись, они не сбежали, поджав хвост. Нет. Они ушли красиво и с достоинством. - Но я… - начал, было, Винченцо. - Но у тебя хватило жестокости, чтобы прикончить тех двоих! – огрызнулся Марио. – И козырять тут нечем! - Вот именно! – подхватил Джузеппе. – Да, после того, что произошло в лесу, ты поднялся на ступень выше, стал особо важной персоной. Но напомнить тебе, сколько народу после этого изъявили желание забрать документы?! - Например, вы, трое! – заявил Винченцо. - И мы этим гордимся! – не унимался Джузеппе. – Да если бы администрация школы не разрешила нам выпуститься со вторыми уровнями, духу бы нашего там не было! Верно я говорю, парни? - Абсолютно, - заявил Луиджи, пока Марио согласно кивал. – Да, Вин, ты выше нас. Но назови мне хотя бы одного человека из курсантов, который уважал бы тебя за это. Не можешь? Вот именно. А теперь вспомни, какой авторитет был у скромных курсантов второго уровня – Гонсалеса и Ферранди. Их все уважали и любили. Не за то, что они отлично справлялись со всеми испытаниями, хотя, это, действительно, было так. Даже не за то, что были назначены командовать первым и вторым отделениями. Нет. За это их, конечно, тоже уважали, но основной авторитет у них появился гораздо раньше. - Потому что они – конкретные ребята! – подхватил Джузеппе. – Смелые, отчаянные, порывистые, импульсивные! И, в то же время, добрые, великодушные и благородные! А вспомни, сколько раз они, рискуя головами, спасали других! И тебя, кстати, тоже! - Их никто не просил! – пробурчал Винченцо. - Ой, какие мы гордые! – ощетинился Джузеппе. – А тогда, оказавшись под завалами в здании, которое нас отправили разгребать, ты не больно-то возражал! Ты не возмущался, когда они вдвоем ту глыбу сдвинули и тебя выпустили! - У Федерико и Эрнесто свои жизненные принципы! – подхватил Луиджи. – И то, что, когда им в руки дали автоматы, они этими принципами не поступились, только делает им честь! - Федерико и Эрнесто есть, за что уважать, - заключил немногословный Марио. – А тебя не за что. Винченцо замолчал, поняв, очевидно, что остался в меньшинстве. Хотя, выражение его лица красноречиво говорило о том, что ничего хорошего он ни моему возлюбленному, ни его лучшему другу не желает. Заодно стало понятно, кто прокричал из-за двери наигранную фразу о том, что с ними беда. Конечно, Винченцо был бы лишь рад этому. Честное слово, он мне сразу не понравился! Зато к остальным я теперь прониклась определенной чисто-человеческой симпатией. Хотя бы потому, что они уважают Федерико и Эрнесто. Я уже тогда видела, что за люди эти трое оставшихся ребят. Самый общительный – Джузеппе – был еще и самым улыбчивым. Он чем-то напоминал самого Федерико. Или Эрнесто, что, в данном случае, одно и то же. В его глазах тоже мелькали искорки веселья, и они лучились добротой. Однако, во время спора с Винченцо, лицо Джузеппе изменилось до неузнаваемости. Ожесточилось, в глазах появился холод, а в голосе – металл. Очевидно, Джузеппе, как Федерико и Эрнесто, человек эмоциональный. Луиджи был более спокойным. Хотя, с Винченцо тоже явно любил поспорить. Да и смотрел он на него с не меньшим презрением, чем товарищи. Он улыбался значительно меньше, чем Джузеппе, да и искорок в его глазах я не видела. Но в них, также, была доброта. А еще, по его речам было заметно, что он здесь – главный философ. Он определенно любил рассуждать, что несомненно было хорошей чертой и сдерживало импульсивного Джузеппе. Марио был, пожалуй, самой загадочной личностью из всех этих парней. Молчаливый, спокойный и хмурый. Но он не был пугающе странным. Нет. Было заметно, что бояться его незачем. По крайней мере, если ты – добрый человек. К сожалению, все, что я могла точно сказать о Марио – то, что он на стороне Федерико и Эрнесто. А за это его уже стоит уважать. Мы дошли до пешеходного перехода, и ребята повели нас с Юми на другую сторону. В тот момент, я задумалась о том, что сейчас с моим любимым и единственным человеком. Не ранен ли он, не больно ли ему… Что с ним сейчас происходит? Может быть, поэтому, когда мы перешли улицу, я споткнулась о бордюр. Марио и Джузеппе с двух сторон удержали меня за руки. И вот, когда я выпрямилась, началось. Полетели два коротких складных ножика.