Ветер, цветок, снег, луна | fēng huā xuě yuè

Внезапный грохот нарушил тишину пустой улицы так внезапно, что с крон ближайших деревьев встрепенулись и упорхнули несколько потревоженных птиц. Следом раздался полный удивления и гнева возглас. - С ума сошел?! Впрочем, выкрикнувший это не ожидал ответа на свой вопрос. Парень с остервенением бросился на оппонента, тут же нанося ему удар. Кулак проехался по скуле, однако, результат юношу не удовлетворил, потому он повторил выпад, явно целясь в нос. - Да я тут единственный, кто ещё хоть немного соображает! - рявкнул второй, блокируя руку противника своей правой, другой, при этом, отзеркаливая его действие. - Перестаньте, - голос третьего звучал удивленно и вместе с тем устало, но едва ли кто-то смог бы расслышать четко его даже в более спокойной обстановке, сейчас же просьба и вовсе потонула в громогласных криках и звуках ударов. Однако попыток юноша в светлых одеждах не оставлял. - Хватит. Фэн Синь, Му Цин, успокойтесь же. - Солнце ещё даже не в зените, а мы уже потеряли работу. И пары часов не продержались! По чьей милости?! - Скажешь, я виноват? - выкрикнули в ответ, и борьба, которая, казалось, начала затухать, возобновилась с новой силой. - Нужно было проглотить оскорбления в сторону Его Высочества? Юноша, что оставался в стороне, сделал пару шагов вперёд, намереваясь разнять дерущихся, но покачнулся и остановился, прижав изящную ладонь ко лбу, стирая проступившую испарину. Лицо стало еще бледнее, чем прежде, и по цвету было близко к посеревшим от дорожной пыли одеяниям, что болтались на заметно исхудавшем теле. На мгновение поступь потеряла твёрдость, он покачнулся. - Проглотил бы и что с того?? Велика беда! Его Высочество не ел уже пять дней! Что же тебе важнее: защитить его доброе имя или его жизнь? У Се Ляня не было ни малейшего желания продолжать слушать перепалку друзей, причиной которой, сам того не желая, снова стал он. - Что же вы... - конец фразы так и повис в воздухе. Принц лишь увидел, как небо и земля меняются местами, и как бы он не старался, устоять на ватных ногах не вышло. Потому, издав нечто, похожее на "Ох?", юноша полетел прямиком на землю. - Эй, эй, Высочество! - взволнованно донеслось следом, и уже спустя пару мгновений над ним нависло два потрепанных лица. Се Лянь ощущал себя слабым, не хватило сил даже на то, чтобы сделать пару шагов, от чего его охватили стыд и горечь, с другой стороны, в бескрайнем океане дёгтя, в котором он барахтался, присутствовала и ложка меда. Драка прекратилась, а значит, что его действия, пусть не так, как он ожидал, однако все же возымели эффект. Не без посильной помощи Фэн Синя, принц принял сидячее положение. Взгляд янтарных глаз по очереди скользнул по фигурам перед ним, подмечая бледность лиц, круги под глазами и впавшие щеки, а затем и грязные, израненные в кровь руки, которые стали такими отнюдь не после драки, а после тяжелой работы, с которой их выгнали, совсем ничего не заплатив. Сердце болезненно сжалось. - Мы, - вздохнул он. - Что? - Мы не ели пять дней, не только я один. Однако у вас откуда-то взялись силы махать кулаками, - молодые люди, что сидели перед принцем, потупили взор, когда как тот продолжал предаваться размышлениям. - Неужели бранные слова дают жизненные силы? Может, и мне попробовать? Песий потр-мфмфмм, - ладонь, что плотно прижалась к его рту, не позволила закончить фразу. - Ладно, мы поняли, поняли, прекрати, - недовольно пробурчал Му Цин, шлепая руку Фэн Синя, посмевшего прикоснуться к лицу господина грязными руками, от чего на щеках остались алые разводы. Его взгляд сверкнул неподдельной злобой, но сказать он ничего не успел. Фэнь Син, кажется, и сам заметил последствия своего порыва помешать наследному принцу осквернить свой рот руганью и неловко хмыкнул, поднимаясь на ноги. Опершись на протянутую Му Цином ладонь, которую тот протянул, опередив Фэн Синя на пару мгновений, принц поднялся на дрожащие ноги и почти сразу чуть не свалился снова. Почувствовав на себе угрюмый взгляд Му Цина, Се Лянь неловко улыбнулся и, поймав, наконец, равновесие, разжал пальцы, которыми ранее цеплялся за чужую кисть. - Ступай домой, Высочество. Мы с Фэн Синем сами разберемся, что делать с ужином. Не собираясь слушать, что принц скажет в ответ, брюнет развернулся и зашагал прочь. Полный решимости высказать несогласие с этим планом, Се Лянь набрал в легкие воздуха, намереваясь окликнуть друга и заявить, что он идет с ними, но странное ощущение заставило его остановиться. Опустив голову, юноша обнаружил, что потрепанная временем обувь, долгое время служившая верой и правдой, не выдержала столь позорного падения хозяина. Швы разошлись, являя миру пальцы на правой ноге. С губ Се Ляня почти сорвалось привычное «Му Цин», но то ли собственные слова о том, что никто из них не ел пять дней, то ли ощущение того, как с виду крепкая, протянутая парнем ладонь едва ощутимо дрожала от слабости, заставили молодого господина проглотить слова. - Я провожу, - вызвался Фэн Синь, делая шаг в сторону принца. - Нет-нет, - торопливо запротестовал молодой человек, сделав шаг назад, прикрывая случившееся безобразие полами монашеских одежд. – Порядок. Я доберусь сам. Доставлять друзьям лишних проблем хотелось меньше всего. Телохранитель бросил на принца взволнованный взгляд, однако, настаивать на своем не стал, наверное впервые согласившись с Му Цином. До того, как сядет солнце, им нужно было раздобыть где-то денег или еды. Неодобрительно взглянув на, уже отошедшего на приличное расстояние, товарища, Фэн Син махнул принцу и решительно развернулся, затопав в противоположенном от него направлении. Оставшись наедине с собой, Се Лянь приподнял край одежды и оценил ущерб. Пошевелил большим пальцем, отметил, что из прорехи открывается отличные обзор на его конечности. Горестно вздохнул. Чувство, что он ощутил, когда едва не окликнул удаляющегося Му Цина, все еще ощущалось неприятной горечью на языке. Его спина всегда оставалась идеально ровной, поступь твердой, а с губ за все это время не сорвалось ни единой жалобы, возможно, поэтому Се Лянь не задумывался о том, насколько тяжело юноше. А ведь помимо прочего он продолжал исполнять обязанности слуги. От охватывающего стыда тело будто покалывало сотней маленьких иголочек. Словно несмышлёный ребенок, неспособный осознать реальность, он продолжал, сам того не замечая, играть роль капризного господина, пока остальные позволяли ему, лишь бы не расстраивать. Юноша поджал губы, его взгляд стал чуть решительнее, когда он добрался до дома. Пришло время все менять. *** - Ваше Высочество, что за спиной? Голос застал Принца врасплох. Се Лянь дернулся и вытянулся по струнке, застыл, словно сурикат, будто решив, что если не шевелиться, то его примут за предмет интерьера и не заметят. Вопреки ожиданиям Му Цин не собирался уходить. Он стоял на пороге комнаты, сложив руки на груди. Подбородок был слегка вздернут, в обсидиановых глазах, как обычно читался вызов, хотя, Се Лянь был уверен, Му Цин этого даже не замечал. В царившем полумраке, молчаливый, с отточенным профилем, идеальной осанкой, как бы нелепо это не звучало, Му Цин был похож на божество. Загадочное, недосягаемое, величественное, прекрасное, при виде которого захватывает дух. Иначе Се Лянь не мог описать то, что видел. И не хотел. Лишь продолжал смотреть. Пока друг не вывел его из транса, что охватывал принца временами. Брюнет вошел в комнату, Се Лянь опасливо шагнул назад, сглотнул и мотнул головой, вспомнив, что ему задали вопрос, но так и не произнес ни звука. Лишь вперил в Му Цина свои огромные, испуганные глаза. Принцу хотелось провалиться под землю. Он не хотел даже думать о том, как нелепо, наверное, выглядел. Особенно на фоне Му Цина, который одним своим видом поражал воображение даже сейчас. Почему-то внезапно это стало важно. Стыд стремительно охватывал его, и юноша уже чувствовал, как пылают от жара его щеки. - По-хорошему прошу, покажи руки, - пока еще спокойно проговорил слуга, делая шаг вперед. Мысленно Се Лянь подметил, что хорошо, что в комнате не было Фэн Синя. Услышав такую фразу из уст товарища, он непременно бы принялся читать ему нотации, подкрепив их парочкой затрещин. Самого Се Ляня подобный тон обычно не смущал. Не должна была смущать и ситуация, в которой он оказался. Ведь всем ясно, принц уже давно не в том положении, чтобы вести себя, словно изнеженный господин, да и Фэн Синя с Му Цином он считал не слугами, а друзьями. В таком случае, не было ничего странного в том, что он решил собственноручно починить свои вещи, ведь Му Цин и без того жутко устает. Однако, Се Лянь чувствовал, как заходится сердце. Совсем не от того, что находил свое положение унизительным. Скорее от того, что стоило представить легко читаемую насмешку в как обычно холодном взгляде Му Цина, внутри неприятно скручивало. Это немало удивляло и самого молодого господина, ведь, к примеру, он не придавал значения тому, увидит ли его слабости Фэн Синь, а с некоторого времени даже перестал обращать внимание на то, если его обсмеет толпа незнакомцев. Но насмешка из уст Му Цина – то, что на мгновение выбивало из легких воздух, вызывало неприятное покалывание на щеках, заставляло отводить взгляд. Не смертельно, но приятного мало. Его обуревало странное желание оставаться в глазах приятеля идеальным, насколько позволяло его положение, разумеется. - Му Цин, пойди прочь! - Принц попытался вложить в голос всю строгость, но алые щеки рушили все его потуги, придавая юноше вид испуганного ребенка. Му Цин насмешливо приподнял бровь, сложив руки на груди. Молодой господин приложил все силы, чтобы выглядеть угрожающе, однако, видимо, представлял собой довольно комичную картину. В темных глазах Му Цина плясали искры веселья, придавая ему игривый вид и делая его образ настолько живым и ярким, что на несколько секунд принц снова выпал из реальности, залюбовавшись им. Однако пришел в себя, стоило заметить, что слуга сделал несколько решительных шагов в его сторону. - Стой! – снова проговорил Се Лянь, неосознанно выставив руки перед собой с намерением остановить друга. Жест подействовал. Юноша замер, лицо потеряло всякий намек на веселье, вновь став надменным и равнодушным, когда в поле зрения попали зажатые в руках кое-как зашитый сапог и ржавое шило. - Его Высочество больше не удовлетворяет, как этот ничтожный выполняет свою работу? – в свойственной ему одному манере хмыкнул Му Цин. В, казалось бы, уважительном обращении слуги к своему господину звенел лед. - А? – выдавил принц, похлопал ресницами, обдумывая услышанную фразу, а затем затряс головой так, что в ушах зазвенело. – Нет, нет! Что ты? Му Цин поджал губы, не отводя взгляда от рук Се Ляня. Невозможно было прочесть его мысли, но принц справедливо рассудил, что едва ли они были веселыми и радужными. Принц даже искренне возжелал, чтобы его нелепый вид вызвал у друга смех или снисходительную ухмылку в лучшем случае, а в худшем же сошло бы и то, что парень привычно закатит глаза и отвернется. Потому что мрачные черты лица сбивали принца с толку. Он проследил взгляд застывшего перед ним, пытаясь понять, что же могло так разозлить Му Цина. Медовые, полные непонимания глаза смогли зацепиться лишь за старое шило в собственных пальцах. По спине скатилось несколько капель пота, когда юноша, кажется, начал понимать. Ведь он взял инструмент в вещах Му Цина. Понадеявшись, что справится быстро и незаметно, принц не удосужился спросить разрешения. Тем самым он оскорбил Му Цина? Наверняка. Непозволительно копаться в чужих вещих без спроса. Осознание пришло слишком поздно. - Давай сюда, я закончу, - сухо бросил Му Цин, потянув руку. Се Ляню понадобилась секунда, чтобы осмотреть израненные, слегка подрагивающие от голода и усталости пальцы друга, и вновь отступить на шаг. - Я сам! - с интонацией упрямого ребенка заявил принц. - Хватит вести себя так. - Как? - Так глупо. Сколько Его Высочеству лет? Капризничаешь, словно трехлетка. - Я сам могу, - категорично повторил принц. Даже если он задел Му Цина, Се Лянь был твердо намерен довести начатое до конца. Му Цин в ответ на реплику лишь закатил глаза и резко подался вперед, намереваясь забрать из рук господина дырявый сапог. Се Лянь вновь ловко извернулся, и поднял руки высоко над головой. Он понял, что выбросил очередную глупость, стоило заметить скептически выгнутую бровь помощника, что был на десяток сантиметров его выше. С губ слетел нервный смешок, и он торопливо спрятал предмет гардероба за спиной. Му Цина этот жест не остановил. Демонстрируя завидное упорство, он упрямо пытался отнять у принца порванную вещь и шило. На непродолжительное время завязалась почти настоящая борьба. - Ой! - не от боли, а скорее от неожиданности воскликнул Се Лянь, когда толстая, ржавая игла впилась в ладонь. Он торопливо выдернул ее, и на бледной коже мгновенно проступили багровые капли. Словно у быка, увидевшего красную тряпку, мозг Му Цина мгновенно отключился. Не раздумывая ни секунду, он тут же потянул Принца за тонкое запястье, приникая губами к ранке. Прежде, чем осознал, что произошло, теплый кончик его языка успел скользнуть по нежной коже, слизывая кровь. Когда осознание пришло, парня будто поразила молния. Он застыл на месте, словно ему на спину налепили какой-то мощный талисман, так же прижимаясь губами к руке господина. Кровь отхлынула от лица, зрачки сузились от охватившего ужаса. Се Лянь, которого он так крепко схватил в порыве эмоций, тоже не двигался. Секунды тянулись мучительно медленно, никто из замерших парней так и не шевелился. Ожидать, что ситуация разрешится сама собой, не приходилось. Не дыша, Му Цин все же осмелился медленно поднять взгляд, и сразу же наткнулся на два широко распахнутых глаза принца. Тот не мог похвастаться такой же силой воли, какой обладал его друг. Все, на что его хватило - едва заметно шевельнуть губами, не издав при этом ни звука. - Черт возьми! - внезапно рявкнул Му Цин, отталкивая от себя чужую руку и резко выпрямляясь. - Сказано же было прекратить. Ведешь себя хуже ребенка! Не умеешь, так не берись. Только проблем лишних создаешь! Видишь ведь - ржавая! Радуйся, что я быстро среагировал и не позволил грязи попасть в к-кровь, - на долю секунды Му Цин запнулся, будто сам не верил, что нес подобный бред, но затем нацепил на себя еще более решительный вид. - Заражения не будет! - Му Цин, - тихий голос настиг парня у порога. Он замер, но не обернулся. - Спасибо. Ничего не ответив, слуга покинул комнату принца. Вечером за ужином Се Лянь не сводил взгляда с его сбитых в кровь костяшек. Но спросить о чем-либо не представилось возможности - едва последняя ложка отвратительной на вкус похлебки - вполне вероятно, это были отходы, которые всучили Му Цину и Фэнь Сину вместо платы, но друзья были не в том положении, чтобы преведерничать - оказалась во рту юноши, он тут же подскочил с места и, бросив что-то о делах, быстрым шагом двинулся прочь. Спустя пару мгновений его было не разглядеть. - Это... это, - до глубины души пораженный наглостью, с которой Му Цин впихнул ему свою грязную миску, Фэн Синь не сразу нашелся, что сказать. - Му Цин, мелкий паршивец! Не жди, я буду мыть за тебя посуду! Вернись и убери за собой, слышишь?! Слышишь, придурок?! Ответа не последовало. - Он слышал! Точно слышал, этот мелкий засранец! - наконец понизив тон, возмущался Фэн, - Ваше Высочество, видел? Вечно делает все на зло! - Не ругай его, - тихо вздохнул Се Лянь, не сводя взгляда с дороги, по которой минутами ранее удалился Му Цин. - Думаю, это моя вина. - Твоя вина? Что это ты вообще несешь? Паршивец забыл свое место, маленький неблагодарный... - Фэн Синь, - тихо, но твердо оборвал его наследный принц. Видя серьезное лицо господина, юноше пришлось проглотить конец фразы и притихнуть, удовлетворившись лишь тем, что закончил ее мысленно и в четыре раза менее цензурно, чем собирался, послав до кучи пару проклятий. Фэн Синь из принципа действительно собирался оставить посуду Му Цина валяться как есть, однако, увидев, как принц собирает миски, тяжело вздохнул и забрал их из чужих рук, возобновив свое недовольное бурчание под нос. - Сегодня как с цепи сорвался, - заключил он. Се Лянь ощутил, как его сковывает чувство вины. Он не думал, что так сильно обидит друга, хотел лишь перестать быть обузой, но понял, что, возможно, ему стоит лучше следить за своими действиями. На дне медовых глаз блеснул решительный огонек и он, резко поднявшись, тоже двинулся куда-то. - Твое Высочество? - удивленно спросил Фэн Синь, не отрываясь от полоскания посуды. - Куда на ночь глядя? - Я скоро вернусь, не ходи, останься с родителями. Думаю, я обидел Му Цина, нужно все исправить. Фэн Синь вновь замер, не веря своим ушам. Впервые он жалел, что у него только один рот. Ему в одинаковой степени хотелось бранить Му Цина и отговорить принца от глупостей. Юноша так и не сумел в короткие сроки расставить приоритеты, поэтому, бестолково хлопая глазами, он глядел, как удаляется Се Лянь. *** Му Цин точно не знал, куда он идет. Наконец, замедлив шаг, он тяжело выдохнул, огляделся. Перед ним был покатый холм, заросший высокой травой и густыми кустарниками. У подножия кое-где высились деревья. Вокруг никого. Му Цин почти сразу пожалел о том, что выбрал именно этот путь. В тишине собственные мысли казались громче, почти оглушали. Мученически вздохнув, юноша прошел еще пару шагов, прежде, чем бездумно плюхнуться в траву, уставившись в звездное небо. От голода и усталости голова кружилась, а в конечностях ощущалась неприятная слабость, но к подобным ощущениям Му Цин давно привык, в отличие от одного общеизвестного наследного принца. Взгляд юноши вновь стал ледяным, и лишь когда он вспомнил, что вокруг было ни души, он позволил себе снять маску. Брови сошлись на переносице, когда он зажмурился, скрывая под опустившимися веками разочарование, мелькнувшее в темных радужках. Затем он рывком поднялся и сел, подтянув к себе колени и сгорбившись. Ночная прохлада пронизывала насквозь, болезненно сковывала тело, проникнув в несмело приоткрывшееся в царившей тишине сердце, покрывала изнутри тонкой корочкой льда. Еще никогда Му Цин не чувствовал себя столь беспомощным и… … и бесполезным. Стоило лишь вспомнить о событиях сегодняшнего дня. Небрежно брошенная насмешка настолько легко слетела с губ крестьянина, что одна лишь интонация, с которой он говорил о Его Высочестве, была преступлением, заслуживающим, по мнению Му Цина, отсечения головы. Пренебрежение в голосе этого грязного, вшивого ничтожества заставляло кровь в венах кипеть, а слова, произнесенные мерзким ртом, заставляли желать почти до скрипа в зубах, ткнуть проходимца лицом в навоз, который он разгребал и не отпускать, пока он не захлебнется в зловонной жиже. Однако, парень всегда считал, что излишнее проявление эмоций лишь вредит, особенно в их положении. В первую очередь Се Ляню было необходимо есть. Принц и так голодал уже долгое время, его щеки впали, кожа стала почти пепельно-серой, что было, на самом деле, довольно сложно разглядеть под разводами грязи, покрывшими аристократичное лицо во время выполнения тяжелой работы. Вероятно, не разглядывай Му Цин тайком чужой профиль все свое свободное время, которого, кстати, было до обидного мало, он бы и не заметил. Но он смотрел и видел залегшие под глазами круги, подрагивающие от слабости руки и улыбку, что больше не была такой яркой, но все еще регулярно появлялась на чужом лице. И это раздражало. Му Цина раздражало наблюдать за тем, как раз за разом улыбка, адресованная им с Фэн Синем, становилась все более тусклой, будто приободряя их, Принц каждый раз делился кусочком своей жизни. Му Цину не нравилось забирать что-то у Его Высочества, даже что-то столь надуманное, даже если это было в его голове. Вместо этого, с самой первой встречи, хотелось лишь отдавать, дать, все, чего он заслуживал, подарить весь мир. Но ни тогда, ни сейчас у Му Цина не было ничего, что он мог бы предложить Се Ляню. «Кроме здравого смысла, разве что» - мысленно хмыкнул юноша. Именно поэтому парень рассудил, что добыть для Принца еды гораздо важнее, чем без толку махать кулаками и сыпать ругательствами, за которые их лишь обсмеют. Фэн Синь пришел к другому выводу. Хотя, сказать так можно было лишь будучи уверенным, что у этой бесполезной горы мускулов есть мозг. В этом Му Цин решительно сомневался. Потому заключил, что сработали его песьи рефлексы, совершенно бесполезные, лишь навлекающие на тройку беды. Но почему-то там, глядя как лучник превращал морду заговорившегося крестьянина в кровавое месиво, как затем его окровавленная рука легла на обтянутое белой тканью плечо Принца, пачкая ее красными разводами, а в янтарных глазах сверкнула благодарность, но такая виновато-нерешительная, что Му Цин, сам не зная, почему, описал бы ее, как нечто такое сладкое, тягучее, что, распробовав, ощущаешь мурашки по телу, юноша хотел оказаться на месте этого идиота. Юноше хотелось на мгновение избавиться от оков своего рационализма и быть тем, на кого в итоге Се Лянь взглянул бы подобным образом. Всего лишь раз. А потом, шагая рядом с ними, но немного позади, он вновь ощутил себя лишним, незаметным, незначительным. Фэн Синя было слишком много рядом с Его Высочеством, он будто загораживал собой все пространство, и Се Ляню было не заметить тех незначительных вещей, что пытался сделать для него Му Цин. Это злило. Му Цин даже сам не до конца понял, за что же все-таки в итоге ударил Фэн Синя изначально. В довершении этого сказочного дня Му Цин увидел принца с шилом в руках. Вероятно, ничего страшного и не случилось вовсе. Се Лянь, как обычно, не хотел ничего дурного, в его действиях не было скрытого подтекста. Но и без того взвинченный Му Цин похолодел внутри. Он внезапно ощутил вселенскую несправедливость, будто у него отбирают то малое, что он мог предложить. А что потом? Он и вовсе станет не нужен Его Высочеству? Му Цин не мог не понимать, насколько глупы были подобные мысли, однако ничего не мог поделать. Они неизбежно захлестывали, стоило остаться одному. - Мне жаль! - звонкий голос заставил вздрогнуть. Му Цин вскинул голову, глядя на неизвестно откуда взявшегося перед собой юношу. - Жаль? - уточнил он, вновь принимая равнодушный вид, хотя вид Се Ляня вновь поднял в нем шквал эмоций. - За то, что взял твою вещь, не спросив, - серьезно ответил принц, и весь его вид буквально кричал о том, что юноша и вправду терзался чувством вины из-за подобной мелочи. Му Цин не решил, чего ему хотелось больше: рассмеяться или встряхнуть парня и крикнуть ему в лицо «Ради всего святого, я готов отдать тебе что угодно, хоть мою жизнь!». И второй вариант не был бы преувеличением, но молодой человек вовремя осёкся, в итоге заключив, что и то, и другое будет неуместно. - Его Высочеству не стоит просить прощения за такие глупости, - проговорил брюнет. - Нет же. Это было неуважительно, я… мне следовало проявить больше уважения к твоим личным границам. - Нет нужды, - с привычно язвительным тоном отмахнулся Му Цин. - Ты господин, я слуга, так ведь? - Просто прими их! - Как скажете, Ваше Высочество, - покорно согласился Му Цин, глядя теперь на принца с насмешкой. Он ощутил, как внутри разливалось тепло. Се Лянь вымученно вздохнул и подошел ближе, плюхаясь на землю рядом с другом. Плечи двух парней соприкоснулись, и Му Цин вспомнил о том, что настойчиво пытался вытеснить из памяти. Его будто прошибло молнией. То ощущение, что охватило его, стоило коснуться языком чужой нежной кожи, вновь вернулось и будто даже усилилось. Низ живота обдало жаром. Парень напрягся всем телом, но постарался сохранить безмятежный вид. Он покосился на друга, что сидел рядом, разглядывая звездное небо. - Холодно, не стоит тебе вот так сидеть на сырой земле. Возвращайся. - Вернемся вместе. - Я останусь на некоторое время, - проговорил Му Цин, остро ощущая, насколько ему необходимо остынуть. - Тогда и я посижу. - Ты говорил об уважении моих личных границ, - напомнил юноша. - Ты сказал, что в этом нет нужды, - парировал принц. Юный господин и сам понимал, что такое беззастенчивое поведение шло вразрез с его виноватым видом ранее, но не мог ничего с собой поделать. Когда искорки веселья подсветили обсидиановые глаза друга, у принца сперло дыхание, а стоило им соприкоснуться, в голове всплыли недавние воспоминания и ощущение на коже – теплое и влажное – если бы Се Лянь сейчас стоял, у него бы подкосились коленки. По телу прошелся приятный трепет. Му Цин сидел рядом, и на самом деле принц не мог вспомнить, когда подобное случалось в последний раз. В последнее время рядом неизменно появлялся Фэн Синь, убежденный, что он обязан защищать Его Высочество от малейшего проявления неуважения со стороны своенравного слуги. Разумеется, телохранитель не знал, что по какой-то причине наедине с ним Му Цин становился гораздо покладистее, пусть в нем все еще присутствовала завораживающая дерзость. Какое-то время Се Ляню не хотелось возвращаться в мир, где есть кто-то помимо них двоих. Вздохнув, он откинулся на траву. "Я чувствую себя спокойнее, когда ты рядом. Не уходи больше" - Се Лянь так и не произнес этих слов. Прислушиваясь к тихому дыханию Му Цина, принц задремал. Му Цин не знал, сколько прошло времени. Оно тянулось жутко медленно, но вместе с тем решительно ускользало сквозь пальцы, когда он пришел к одному простому выводу. Оставаясь здесь, он и правда бесполезен. Какой же толк от его безграничных чувств, если он, ничего не предпринимая, продолжал сидеть и сетовать на то, что ничего не мог дать Его Высочеству. Мог, на самом деле мог. Это было бы верным, разумным решением. Но никогда раньше Му Цину не было столь сложно слушать голос разума. Убедившись, что принц спал достаточно крепко, Му Цин придвинулся ближе. Пальцы потянулись к ленте на шее, но он так и не посмел коснуться белой ткани. Он тяжело сглотнул вставший в горле ком. Прежде, чем успел осмыслить происходящее, склонился над тихо посапывающим принцем. "Так много вещей, за которые я хотел бы попросить прощения". Их губы соприкоснулись всего на мгновение. Холодные и бледные, словно снег, Му Цина, и нежные и теплые, словно лепестки пионов, Се Ляня. "Не страшно, если к ним добавиться еще одна, верно?" *** Утро следующего дня началось, как обычно. Се Лянь лишь уловил, что Му Цин стал еще раздражительнее, чем обычно. А после того, как принц снова упал в обморок, и вовсе сделался мрачнее тучи, отвечая грубостью на каждую реплику Фэн Синя. Но молодой господин и представить не мог, что это станет днем, когда его мир треснет и начнет рушиться. — Му Цин? - позвал Се Лянь, заметив, что юноша застыл на месте, не последовав за ним с Фэн Синем. Тот долго молчал, прежде чем заговорить: — Ваше Высочество, я хочу сказать тебе кое-что. — Что? - сердце забилось сильнее в предчувствии чего-то плохого. Фэн Синь нетерпеливо перебил: — Что у тебя опять случилось? На этот раз никто с тобой не спорит. Чего тебе ещё надо? — Я хочу уйти, - ответил Му Цин. Се Ляню казалось, что его погрузили под воду. Мгновенно вспыхнувший спор его друзей доносился до него будто издалека. Как же так? Он отчетливо ощущал касание чужих губ прошлой ночью, хоть и притворился, что крепко спал. Что же случилось? Принц вперил в Му Цина взгляд, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но друг, как обычно, был непроницаем. И даже те проблески эмоций, что, возможно, лишь один Се Лянь улавливал в чужих глазах, и те исчезли. Му Цин закрылся. У Се Ляня кружилась голова, кровь шумела в ушах, колени дрожали. Чтобы устоять на ногах, он прислонился к стене. Двое товарищей продолжали ожесточенный спор, лишь Му Цин старался держаться подчеркнуто равнодушно. - Довольно, - выдохнул Принц, и двое тут же притихли. Се Лянь тоже замолчал. Лишь продолжал глядеть на Му Цина в упор, сам не зная, на что надеясь. В итоге тихо выдохнул. — Мне не нравится заставлять других делать то, чего они не хотят. Му Цин поджал губы, и Се Ляню показалось, что он хотел что-то сказать, но не стал. — Можешь идти, — добавил Се Лянь. Поклонившись, Му Цин и правда развернулся и побрел прочь, оставляя принца смотреть ему вслед. Его руки слегка подрагивали, сердце неистово билось о ребра. "Ничего страшного, - твердил он себе, пытаясь выбросить из головы то, как Се Лянь смотрел на него, - Я все исправлю в нашу следующую встречу. В нашу следующую встречу все будет хорошо".