Ветер, цветок, снег, луна | fēng huā xuě yuè

Одно ловкое движение, и темную пещеру озарил тусклый, желтоватый свет факела, очевидно, побеспокоив здешнего обитателя. Белоснежный силуэт у дальней стены слабо зашевелился, и раздался слабый металлический звон, эхом отразившийся от сводов импровизированной темницы. Фэн Синь прошел вглубь, внимательно взглянул на пленника. Молодой юноша не поднял головы даже заслышав приближающиеся шаги, потому разглядеть лицо, скрытое за ниспадающими водопадом спутанными волосами, не представлялось возможным. Воткнув факел в расщелину меж двух глыб, юноша обернулся, разглядывая человека перед собой с непроницаемым лицом. От многочисленных попыток вырваться белоснежные монашеские одежды, что раньше скрывали от телохранителя едва ли не каждый сантиметр желанного тела, теперь пребывали в беспорядке и висели на чужом теле, совсем не прикрывая подтянутый торс. Руки заведены за голову и скованны массивной цепью, хрупкие на вид запястья покрыты ссадинами и синяками. Многие считали, что Его Высочество наследный принц, укутанный в скромные одежды, со стороны выглядел довольно хрупким юношей и скорее напоминал изнеженную госпожу и строением тела и нравом. На самом же деле молодой человек обладал немалой силой, о чем красноречиво говорил четко проступающий под бледной кожей рельеф мышц. И весь его вид сейчас, независимый, но в то же время уязвимый, вызывал в Фэн Сине трепет. Телохранитель и сам не заметил, когда его ладонь оказалась на собственном члене, слегка поглаживая сквозь ткань. Кажется, только ставшее шумным и прерывистым дыхание посетителя смогло привлечь внимание пленника. Се Лянь медленно поднял голову. Ярко пылающий огонь находился прямо за спиной Фэн Синя, позволяя разглядеть Принца во всех деталях, а вот образ лучника в отвыкших от света глазах пленника оставался расплывчатым. Господин прищурился, брови сошлись на переносице, придавая юноше строгий вид. Кажется, он попытался что-то сказать, но из-за перевязанного рта смог лишь невнятно что-то промычать. Фэн Синь медленно выдохнул, стараясь немного притормозить. Каждый раз, приходя сюда, юноша старался как можно быстрее достичь разрядки и уйти, просто дать своей физической оболочке то, что ей так необходимо. Сегодня хотелось по другому. Лучник знал, что времени оставалось мало, скоро его маленький мирок будет разрушен, так почему бы не насладиться им вдоволь, чтобы потом, когда у него не останется ничего, кроме воспоминаний, смаковать их, припоминая каждую деталь. Жесткая ткань доставляла заметный дискомфорт, поэтому телохранитель приспустил штаны. Взгляд Принца наткнулся на чужую обнаженную плоть, глаза расширились. Кажется, предприняв попытку отпрянуть назад, он напрягся, но ослабшие ноги его подвели, и молодой господин вновь безвольно повис на цепях на этот раз всей тяжестью тела, от чего, должно быть, израненные запястья пронзила невероятная боль, потому как раздался его болезненный, гортанный стон, заглушаемый кляпом. Как раз в этот момент Фэн Синь провел по твердом стволу ладонью и слегка надавил на головку, размазывая проступившую смазку. Его глаза загорелись ярким огнем, что до тла сжег фантазии о нежных прикосновениях и медленных, томных поцелуях, которые телохранитель успел представить секундой ранее. Тело охватил жар, член болезненно запульсировал. Но больше, чем требующий внимания орган, его волновал взгляд широко распахнутых глаз, прикипевший к этому самому органу. В свете пляшущего пламени радужки, что внимательно и вместе с тем испуганно взирали на его член, казались совсем золотыми, а раскрасневшиеся и влажные уголки придавали ему невинности. Се Лянь выглядел, словно ангел. Нет, вернее сказать Божество. Он действительно Божество. И если раньше Фэн Синь выбирал покланяться ему, сейчас ему до скрипа в зубах, до боли хотелось его опорочить, сделать своим. - Ничего страшного, если я дотронусь до тебя, верно? Фэн Синь не позволял себе этого раньше. Только смотрел на правильные черты лица, представляя как выглядели бы эмоции Се Ляня под ласками телохранителя, ощути он на своей коже его поцелуи, его пальцы внутри... Но больше не было необходимости в пустых фантазиях. Прохладный ночной воздух с примесью терпкого аромата греха пьянил, придавал смелости. Фэн Синь сделал шаг вперед, и Се Лянь, будто очнувшись, слегка вздрогнул и перевел взгляд на лицо друга, что в полумраке могло показаться пугающе мрачным. Юноша положил ладонь на чужую шею, слегка помассировал загривок, наслаждаясь тем, что ощущал под подушечками пальцев. Большой палец скользнул по линии крепко сжатой челюсти. Необходимость ощутить, какова кожа на вкус, едва ли не выбила из легких воздух, и Фэн Синь торопливо прильнул к ней ртом. Провел языком влажную дорожку от ключицы к мочке уха, прикусил и, не сдержавшись, оставил яркий багровый след. Его ладони легли на талию, прижимая ближе к себе, будто для Фэн Синя это было недостаточно близко, будто он отчаянно желал избавиться от малейшего расстояния между ними. Уткнувшись в изгиб шеи, он шумно втянул воздух. На задворках сознания промелькнула мысль, что не стоит ему этого делать, вообще ничего из того, что он вознамерился, потому что после того, как закончатся сладкие минуты удовольствия, как и всегда, на смену им придет отвращение. Густое, всепоглощающее, оно заполнит лучника изнутри, будет душить, и эта пытка продлится гораздо дольше, чем длится любое наслаждение, вероятно, до конца жизни. Но Фэн Синь чувствовал, как хмелеет от аромата. И, как это обычно бывает, последствия кажутся такими далекими и не важными, и конкретно сейчас несоразмерно ничтожными по сравнению с тем, что сейчас ему выпала возможность попробовать его божество на вкус. Се Лянь продолжал безвольно висеть на металлической цепи, не пытаясь пошевелиться, лишь издавая приглушенные, полные недовольства мычания, но лишь тогда, когда, увлекшись, Фэн Синь слишком сильно кусал его. Слушая приглушенные плотной тканью попытки возмущения, что, по правде, были похожи на тихие постанывания, Фэн Синь не смог больше сдерживаться. Ладонь легла на собственный член, надрачивая резкими, размашистыми движениями, пока он прислушивался к хриплому голосу Се Ляня прямиком над ухом и самозабвенно вылизывал чужую шею. Вторая рука крепко сжалась на талии принца, должно быть, причиняя боль, однако лицо молодого господина не изменилось даже под таким напором. От нарастающего удовольствия подкашивались ноги, теперь и сам Фэн Син с трудом стоял на ногах, его медленно одолевала слабость. Ему пришлось сделать резкий шаг вперед, от чего принц впечатался спиной в стену. От удара и следом придавившего его всем весом телохранителя из легких Его Высочества выбило воздух вместе с жалобным поскуливанием. Крепёж что ранее был над самой головой принца, теперь, когда его толкнули, оказался немного впереди. Цепь натянулась, а вместе с тем и руки юноши. Его по инерции тянуло назад, и казалось, что теперь юноша сам бросался в объятия удерживающего его Фэн Синя. Нетерпеливым движением лучник стянул ткань, скрывающую нижнюю часть лица небожителя, и впился в губы жадным поцелуем. Остановился он лишь тогда, когда почувствовал, что губы пленника растягиваются в улыбке. - Что же, тебе достаточно этого? - спросил Се Лянь, и Фэн Синь едва заметно поморщился, вдруг вспомнив, зачем завязал ему рот. - Я могу дать больше, хватит скромничать. Я так давно хочу, но ты всегда лишь приходишь и смотришь, - принц подался бедрами вперед и слегка потерся о телохранителя. - Не нужно так, иначе... - Да ладно тебе, - опухшие губы все так же украшала невинная улыбка. - Давай, сделай нам обоим приятно. Знаешь, какая пытка каждый раз видеть твой член, но так ни разу не ощутить его внутри? Ну же, гэгэ, отымей меня. - Прекрати. - Да, да, знаю, тебе больше нравится, когда я играю в недотрогу. Если я выдавлю слезы, обещаешь вставить в меня? - Я, кажется говорил тебе, - прошипел Фэн Синь, грубо схватив пленника за подбородок, - не смей говорить всякие мерзости с этим лицом. Принц весело рассмеялся и дернул головой, высвобождаясь из хватки. - Кажется, я задел чувства верующих? Но ты тоже зашел дальше, чем следовало, - юноша красноречиво взглянул на обнаженное достоинство собеседника, - тебе не говорили, что при выражении любви своему божеству стоит остановиться на поцелуе тыльной стороны ладони статуи, выстроенной в его честь, а не брать в плен цветочного оборотня для плотских утех. Фэн Синь поджал губы, а юноша продолжал весело щебетать. - Не нужно строить такую мордашку, я вовсе не взывал к твоей совести. Просто считаю несправедливым, что ты веселишься всласть, а меня заставляешь только смотреть. Брось, перестань сопротивляться. Мы оба знаем, что тебе это нужно. Пусть аромату ты мог противиться и держать себя... в руках, - оборотень хихикнул своим мыслям, - но попробовав нектар, устоять уже не сможешь. Юноша подался вперед к застывшему лучнику, потерся носом о его щеку, коснулся губами мочки уха. - Тебе и не нужно. Ты знаешь, что по одиночке цветочные оборотни не представляют опасности. Так что прекрати мучать нас обоих. Фэн Синю было известно, что оборотень не лгал. Десятки одновременно созревших плодов, в обычных случаях принимающие вид обнаженных прелестных девушек, тут же нападали на жертву. Аромат, что источали их тела, сводил мужчин с ума, отравлял разум, делал их беззащитными, легкими жертвами, потому как монстры не имели нечеловеческой физической силы, острых, словно бритва клыков или деформированных конечностей. Вдоволь наигравшись и промариновав беднягу в собственном соку, оборотни досуха высасывали кровь, а затем увядали, усеивая иссохшими телами землю вокруг, чтобы после прорости новыми ростками. Никто и никогда не встречал эту нечисть по одиночке, потому что по своей воле оборотни ни за что не ушли бы от своих сородичей, а среди людей не нашлось глупца, по крайней мере выжившего, что решил бы утащить одного себе домой. До этого момента. Фэн Синь не мог подумать, что день, когда они с Му Цином явятся к пещере спасать Его Высочество, станет для лучника точкой невозврата. Среди нагих тел с изящными, плавными изгибами талий и бедер едва ли было то, что могло привлечь юношу. Но когда цепкий взгляд выхватил в этом хаосе крепкую фигуру с четко-проступающим под молочной кожей рельефом мышц, Фэн Синь неосознанно замер и сглотнул. Взглянуть ниже телохранитель не решился. Ему понадобились все силы, чтобы оторваться от разглядывания обнаженного тела и перевести взгляд выше. Бледное лицо, обрамленное темными локонами, было знакомо юноше с детства, но в то же время было неузнаваемо. На губах играла ухмылка, такая, от которой внутренности лучника скрутило в узел. Он и не знал, что Принц мог выглядеть еще восхитительнее, чем обычно, в подобном греховном воплощении. Именно этот вид и свел его с ума. Отправив раненного Его Высочество в лагерь вместе с Му Цином, сам Фэн Синь остался, чтобы избавиться от цветочных оборотней. Он знал, что ему стоит сжечь всех, это было единственно верным решением, но когда он приблизился к единственному оставшемуся на поляне телу, фигура слабо пошевелилась, распахнула покрасневшие от заполнившего все пространство едкого дыма. Оборотень глядел на телохранителя снизу вверх невинным, сонным взглядом. Телохранителю всегда было достаточно того, что он имел. Может потому, что знал, что никогда не сможет получить больше. Ему хватало всего лишь наблюдать за молчаливым, статным профилем во время медитации, слушать спокойный, размеренный или напротив, слишком сбивчивый от переполняющих эмоций, рассказ, наслаждаясь тем, что ему позволено находится ближе, чем кому-либо, даже не физически, а ментально. И он довольствовался легкими касаниями, когда неторопливо опускался перед Принцем на колени и как бы случайно проводил пальцами по выступающим косточкам на лодыжках, зашнуровывая сапоги. Но сейчас Фэн Синю нестерпимо захотелось наклониться и припасть губами к чужим, приоткрытым в немом вопросе, а затем последовала ужаснувшая даже его самого мысль о том, что он может, и с этого момента он начал скатываться все ниже в пропасть, откуда уже больше никогда не выберется. И пусть существо перед ним не Принц. Это гораздо лучше. Это просто великолепно. Фэн Синь перестал сдерживаться. Рывком приподняв фигуру перед ним, он вошел почти до основания одним резким толчком. Тело, созданное для греха, с легкостью приняло лучника, будто было слеплено специально для него. На лице божества отразилось наслаждение. Пленник крепко оплел ногами талию Фэн Синя, откинул голову и протяжно застонал. Фэн Синь зажмурился до белых всполохов перед глазами и с силой сжал чужие бедра, начав сбивчиво и рвано вдалбливаться в горячий и влажный проход. Стоны, граничащие с криками, отражались от пустых стен, резонировали в воздухе, провоцируя лучника двигаться быстрее и глубже. Оборотень в облике Се Ляня выгибался навстречу, цепляясь пальцами за сдерживающую его цепь до побелевших костяшек. Когда он взглянул на Фэн Синя заслезившимися глазами, и просяще приоткрыл рот, тот с готовностью впился в его губы. Язык жадно проник внутрь, с отуплением вылизывая чужой горячий и шершавый, прошелся по ряду зубов, совершенно не готовый к тому, что его укусят. Фэн Синь приглушенно вскрикнул в чужой рот, в то время как оборотень обхватил губами его язык и стал посасывать, смакуя капельки крови. Отстранившись, Фэн Синь схватил оборотня за горло и сжал, от чего пленник приложился головой о каменную стену и на лице принца отразилась гримаса боли, которая почти заставила лучника ослабить хватку, но тот вовремя опомнился и лишь сильнее сомкнул пальцы. Теперь при каждом толчке из горла узника вырывался жалобный хрип. Вскоре, не в силах сдерживаться, Фэн Синь обильно излился, ощущая, как наслаждение пронизывает каждую клетку тела. Когда он отошел на пару шагов и устало свалился на землю, пытаясь привести сбитое дыхание в порядок, тело пленника безвольно обмякло. Крови, что он вкусил, было не достаточно, потому он увядал гораздо быстрее, чем было положено. Лучник поправил одежду, еще раз оглядел себя. В голове было пусто, утомленное тело еще помнило сладкое, пронизывающее до костей наслаждение. Он порылся в карманах. Спустя мгновение послышался металлический щелчок, и оборотень рухнул на землю. Фэн Синь взглянул на него снизу вверх, наблюдая, как между оборотнем и почвой образуются тонкие нити, подобные паутинке. Если оборотня не сжечь, он прорастёт новым цветком, возможно, не таким сильным, как предыдущий, но ... Фэн Синь замер. Мысли в его голове сменяли друг друга со стремительной скоростью. И снова, Фэн Синь точно знал, как следовало потупить, что было бы единственно правильным решением. Знал. Но.