Jealousy Goes Both Ways.

Если есть человек, на которого Эрен смотрел, как на пример для подражания, то это был Капрал Леви. Еще с детства он восхищался его храбростью и умениями. Леви был причиной тому, что он до сих пор жив; если бы он не предпринял меры в зале суда, то, вероятно, Эрен умер в тот же день. Капрал нес за него ответственность, и, казалось, действительно этому не возражал. В то время, как Леви был все еще резок в отношении с ним, он не был против, чтобы Эрен находился рядом. Иногда он даже пытался завести с ним разговор, это делало Эрена чрезвычайно счастливым. Леви был человеком, который относился к Эрену, как человеку больше, чем остальные. Другие члены его отряда по-прежнему смотрели на Эрена со страхом в глазах, если он слегка повысит голос, и по-прежнему наготавливали свои клинки во время тренировок солдата и экспериментов, связанных с его формой титана. Леви не достал свое лезвие ни разу. Эрену нравилась максимальная отдача Леви каждому в своей команде; он был благодарен ему за доверие, которое он никогда не показывал внешне. Он старался угодить Капралу любыми способами, какими только мог; Леви был его мотивацией, он хотел быть таким же сильным. В душе Эрена развивалась любовь к этому мужчине, выходящая за рамки простого уважения и восхищения величайшим солдатом человечества. Он стремился стать ближе к неприступной личности Капрала. Эрен, как всегда, вечером застрял со своими делами. Он хотел доказать Леви, что он действительно компетентен в плане уборки и старается всеми силами, чтобы удовлетворить его стандарты. Юноша был главным по очистке верхнего этажа, где находился какой-то кабинет. Вообще, каждому было разрешено использовать этот кабинет для любых целей, но чаще всех им пользовался Леви. Эрен видел его там бесчисленное количество раз, однако в последнее время Леви редко бывал там один. У Ирвина, казалось, всегда было время, чтобы посетить штаб, прийти в кабинет и сидеть там без дела вместе с Леви. Леви никогда не улыбался, но, кажется, был весьма доволен присутствием Ирвина. Эрен поймал проблески его улыбки через приоткрытую дверь, пока они сидели на креслах; дверь они никогда плотно не закрывали. Сначала, он радовался тому, что видел Леви таким расслабленным. В этом кабинете Капрал не чувствовал необходимости искать официальность. Эрен видел, как он сутулится на кресле, чего не делает обычно. И когда он услышал голос мужчины, в нем не было его обычного саркастического мотива. Но, чем чаще он видел Леви в этом кабинете вместе с Ирвином, тем больше это бесило его. Леви никогда не стал бы вести себя так рядом с Эреном; черт, если он узнает, что этот юноша частенько наблюдал за ним и Ирвином, то он будет крайне зол. Эрен был уверен в этом. Последней каплей для Эрена стала ночь, когда он подметал в коридоре верхнего этажа. Как обычно он заглянул в кабинет, чтобы посмотреть, что эти двое делают. Ирвин сидел на краю дивана, на другой стороне, прислонившись к нему спиной, сидел Леви. Его глаза были закрыты, он выглядел спящим. Эрен подумал, что он действительно уже спит, если бы не тот факт, что Ирвин тихонько что-то напевал; Эрен не узнал песню. Руки Ирвина были обвиты вокруг Леви, который выглядел невероятно спокойным. Вид отдыхающего Леви в руках Ирвина был так отвратителен Эрену. Он не мог смириться с мыслью, что между этими двумя было что-то большее, чем платонические отношения. Он был зол, что Смит даже напевал Леви, чтобы тот мог заснуть, успокоиться и избавиться от стресса. Бог знает, почему Леви был всегда так напряжен; Эрен был уверен, что Капрал был под большим давлением, даже если он старался не показывать это внешне. До сих пор юноша жил с заблуждением, что Леви может открыться ему, рассказать о том, что его беспокоит и доверять настолько, чтобы расслабиться рядом с ним. И сейчас он мог видеть, что это была совершенно глупая надежда. Этот мужчина впустил в свою жизнь Ирвина, и это, казалось, все, что ему было нужно. Эрен уходил от кабинета дрожащим от гнева. На следующий день он попросил у Леви разрешение, чтобы провести вечер в городе с друзьями. Он не хотел снова видеть, как два командира будут обниматься в кабинете. Капрал дал согласие с условием, что Эрен выполнит все свои хозяйственные дела, которые солдат выполнил так быстро, как только мог. После этого он отправился в город, быстро отыскав Армина и Микасу. С тех пор он стал отпрашиваться у Леви в город почти каждый вечер. Армин был единственным человеком, которому Эрен всегда мог довериться, который не осуждал его ни за что, чаще всего он предпочитал проводить вечера в городе с ним. Армин выслушивал его проблемы и давал отличные советы, заставлявшие его друга чувствовать себя лучше, когда это было нужно. Этот юноша полностью осознавал, что Эрен испытывает какие-то чувства к Леви, но были ли это романтические чувства или просто восхищение вместе с тоской по вниманию он не знал. Прежде Эрен никогда не напрягался до такой степени, а Армин и вовсе не был уверен, что его друг сам понимает, что он испытывает к Леви. Эрен поведал приятелю все, что он видел в кабинете. Армин в свою очередь рассказал Эрену, что у Ирвина на протяжении уже нескольких лет есть девушка; Эрен отказывался в это верить. Не было ни одного доказательства в пользу того, что у Командора есть девушка. Эрен ни разу не видел его с женщинами, чтобы могло показаться, будто они вместе. Армин пытался убедить его, что он копает слишком глубоко, да и, в конце концов, Ирвин был человеком, который взял Леви под свое крыло, вытащил его из преступной жизни и превратил в величайшего солдата человечества. Вполне естественно, что Капралу было с ним комфортнее, чем с остальными. Эрен пытался включить Микасу в их с Армином компанию, это оказалось не очень хорошей идеей. Как только он начинал говорить о Капрале, Микаса напрягалась и выглядела так, будто собиралась кого-нибудь убить (к примеру, Леви). Учитывая, что предпочтительной темой для обсуждения у Эрена был Леви, то стоило держаться от Микасы подальше, находясь в городе. Конечно, когда они проводили время втроем, то Эрен оказывал много внимания своей сестре; она была всей его семьей, и он действительно много заботился о ней. Просто она не могла выносить все его разговоры о проблемах с Леви так, как Армин. Была одна таверна, которую, казалось, отряд Леви посещал чаще всего. Эрен и Армин всегда видели их, собравшимися за одним столом возле окна, когда проходили мимо этой таверны. Всем, на самом деле, не было никакой разницы, где сидеть, кроме Леви и Ирвина. Ирвин всегда сидел возле окна, а Леви рядом с ним. Эрен нашел, что его раздражало, то, как эти двое вели себя за столом, а особенно, как они игнорировали всех вокруг, разговаривая только друг с другом. Однажды, Эрен и Армин вместе гуляли и проходили мимо знакомой таверны, внезапно найдя Леви и Ирвина, прислонившихся в стене здания. Ирвин поджег сигарету и затянулся, пока Леви выжидающе на него глядел. После блондин вытащил сигарету изо рта и передал ее Леви. Брюнет взял сигарету, затянулся и передал обратно Ирвину, выдыхая небольшой поток дыма. Они передавали ее друг другу, пока сигарета значительно не уменьшилась в длине. После второй затяжки Леви заметил двух шедших мимо солдат. Эрену показалось, что он видел смену выражения лица мужчины от беззаботного до презрительного, как только они взглянули друг другу в глаза. Ирвин тоже заметил их. – Здравствуйте, юные солдаты. Довольны ли вы своим вечером? – спросил Ирвин, улыбаясь двум мальчикам. – Да, сэр, мы определенно довольны нашей прогулкой, – ответил Армин, улыбаясь в ответ. Эрен лишь кивнул в знак согласия, сосредоточившись на презрительном взгляде Леви. – Рад слышать. Что ж, оставляем вас двоих. Спокойной ночи, – проговорил Ирвин и повернулся, дав Леви знак следовать за ним. К тому моменту, сигарета уже истлела. Эрен пару раз видел, что влюбленные пары делали подобные вещи, вроде совместного использования сигареты. Это выглядело довольно интимным, в смысле, поделиться чем-то таким с кем-то. Он полагал, что Леви смотрел на него так презрительно, потому что два мальчика прервали этот момент. Эрен мог чувствовать поднимающийся приступ боли и гнева только от одной мысли. Ирвин и Леви были уже достаточно близки, чтобы быть парой. Он подозревал, что между ними что-то происходит с тех пор, как неоднократно видел их в том кабинете. Он ненавидел мысль, что, вероятно, никогда не получит возможность увидеть другую сторону Леви, к которой Ирвин прикасался все время. – …Эрен, ты в порядке? – Армин бросил на него обеспокоенный взгляд и Эрен понял, что в задумчивости прокусил губу. Он мог чувствовать медный привкус крови на языке, которая сочилась из его губы. – Все нормально. Идем, – юноша уже торопливо шагал прочь от таверны; он стремился уйти дальше от Ирвина и Леви, насколько это было возможно. Армину ничего не оставалось, как просто идти рядом с ним. Эрен понял, что Леви абсолютно не до него, он просто хотел, чтобы мальчик держался подальше от них с Ирвином. Он просто сделал так, чтобы солдат чувствовал себя человеком хотя бы чуть-чуть, и против него не было настроено все человечество. По той же причине он иногда пытался завязать с ним беседу. В сердце Леви, очевидно, никогда не будет места для Эрена. Все пространство там, казалось, занято Ирвином, Ирвином и только им. Мальчик всегда считал, что его с Леви целеустремленность каким-то образом свяжет их, они оба всегда так страстно желали достигнуть своих целей. Как глупо с его стороны было думать, что это могло быть связующим звеном между ними. Он даже не пытался отрицать это. Он ревновал Леви к Ирвину. Он ревновал, когда Ирвин был слишком близко к Леви. Он ревновал, когда ясно осознавал, что никогда не будет иметь отношений с Леви. Все о чем он мог думать, так это о проклятой сигарете, переходившей из рук Ирвина в руки Леви и обратно. Он злился. Он ревновал. Он думал о Леви, когда тому не было никакого дела до него. Однако Эрену не было известно о том, что Леви, на самом деле, предпочитал курить в одиночестве. Ему не было известно, что Леви чувствовал тот же гнев, когда видел его с Армином. Он ревновал.