Моя семья

С тех пор, как Светлана свалила на родину повидаться со своими ебучими родственниками, каждое утро Микки начиналось с... - Пап. Ну, пап. Паааап. Ну, блять, ну седьмой день уже, что тебе нужно, ребёнок? - Свали в школу, Ев, - Мик спрятал голову под подушку. - А завтрак? - Пусть вон… рыжий приготовит. - Папа Йен закрылся в ванной и не отвечает. - Что?! Блять! Милкович мгновенно вылетел из одеяла и в одних семейниках помчался в ванную. Она оказалась не заперта и пуста. - Я же говорил, что сработает, - услышал он голос Йена и обернулся. Два придурка, один – рыжий, другой – мелкий и белобрысый, довольно улыбались. - Охуенно смешно, - буркнул Микки и собрался идти мстительно продолжать свой сон, но путь был нагло преграждён бессовестным поцелуем в щёку. Желание злиться немного поубавилось. Да и спать после такого спринта едва ли уже хотелось. - Я приготовил омлет и кофе. Идём, кое-что покажу. - И мне кофе, и мне кофе! – первоклашка Женя пропрыгал вокруг них до самой кухни. - А тебе молоко. - Фу. Сели за стол. Женя отодвинул от себя молоко и принялся накалывать сразу весь омлетный кусок на вилку, чтобы поднять его и проглотить целиком. Микки глотал кофе. Йен положил рядом с его тарелкой детский рисунок. - Чо за хуйня? - Не ругайся при ребёнке. Это рисунок Жени на тему «Моя семья». Наверное, будет психолог смотреть. - А чо, в школе есть психолог? – Мик поставил кружку и взял рисунок в руку. – Чо-та до хуя людей. Это чо за мужик? А, это типа я? С битой? Йен изогнул брови и пожал плечами. Женя поднял омлет на уровень рта. - А это чо за гусеница? - Это не гусеница, это папа Йен, - мальчик только открыл рот, чтобы заглотить омлет, как тот взял и отвалился обратно на тарелку. - Почему Йен – гусеница? - Биполярка? – подсказал Йен, продолжая улыбаться. Серьёзная физиономия Милковича при созерцании этого «шедевра» доставляла ему истинное удовольствие. - А. Ну ладно. Это чо за хуйня? Почему у нас в семье половая тряпка? - Ну, пап. Это не тряпка, это дедушка Терри. Он, когда приходит, всегда пьяный, а потом его снова долго нет, - Женя поднял омлет выше, медленно опустил в рот и принялся жевать, раздув щёки. - Охуенно. Дедушка Терри. Ты, блять, видел дедушку? – Микки на секунду посмотрел на Йена и снова вернулся к рисунку. – Так, это мама, понятно, беременная. А это чо за две мумии? - Это не мумии, это мистер и миссис Икс, - пробубнил Женя с полным ртом. - Что-то я не замечал, чтобы у нас в семье были какие-то мистеры и миссисы, особенно с таким рожами… то есть вообще без рож. - Потому что ты не ходишь на встречи с ними, - Женя как раз расправился с омлетом, отряхнул руки и сложил их на стол, искоса поглядывая на стакан молока. - Думаю, это приёмные родители, - подсказал Йен. - Света чо берёт его на встречу с этими чуваками?! - Нужно же объяснять, куда девается живот, - Йен прикусил губу, чтоб не засмеяться. - Ну круто, чо, пусть ещё потаскает его на дрочки, - Микки припечатал рисунок об стол. Он уже забыл и про кофе, и про омлет, и про неудачное пробуждение. – Завтра нам типа ждать сюда сотрудника социальной службы? «Привет, я Евгений – сын русской шлюхи, которая рожает и продаёт детей. Это мой дедушка-половая-тряпка, который никак не отмотает срок, потому что постоянно бухает, а это два моих папы – псих и гопник». Йен несдержанно похрюкивал от смеха. - Чо ты ржёшь, это, блять, не смешно! Я чо из-за какой-то тётки должен косяки из дивана выковыривать и автомат из шкафа? Да хрен! Так. Сын! Женя мгновенно отдёрнул руку от стакана. Подобное обращение было редкостью и обычно не по самым приятным поводам. - Да, пап? - Давай, тащи карандаши, ща что-нибудь нормальное нарисуем. Мальчик вытаращил светлые, точь-в-точь как у папы, глаза. - Вместе? - Ну, да, вместе, - Микки потупил взгляд. Делали же они хоть что-то вместе. Ну, там, например… ну, что-то же делали. – Давай быстрее, а то опоздаешь в эту ебучую школу. Женя подскочил со стола и отчего-то довольный убежал, а Йен поднялся и наклонился, чтобы чмокнуть Микки в макушку. - Ты чего? - Ничего, просто. Люблю тебя. Он взял тарелку Жени и свою и пошёл их мыть, а Мик остался сидеть в семейниках перед своей порцией омлета и соображать, почему ему вдруг захотелось, чтобы жена погостила у родичей подольше.