Моя семья

Надежда на тихое и мирное воскресенье ещё витала в воздухе, когда Микки Милкович преспокойно чистил оружие за кухонным столом, но тут перед ним возникло Оно и, вытаращив глаза, заявило: - Пааап, у меня сегодня ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ! - Круто, чо, - не вынимая сигареты изо рта и не поворачиваясь, брякнул Мик. – Сколько стукнуло? - Ну паааап… Женя трагично соединил брови, и его уже восьмилетняя мордаха окислилась. - Ну ладно, - «главный» папа покосился на мальчика, улыбаясь только глазами. – Пойди, глянь в моей комнате. Трагизм тут же слетел с лица, и ребёнок вприпрыжку ускакал, уже через мгновение возопив из спальни: - Вау, пап, ты купил мне ВЕЛОСИПЕД! - Ну, допустим, не купил… - пробубнел под нос Микки, перекатывая сигарету из одного уголка губ в другой. - Пап, пап, спасибо, пап! – белобрысая малявка буквально материализовалась на шее у Милковича и поцеловала его в щёку, отчего он выронил сигарету и застыл оторопевшей статуей. - Эм… сын, ты это… типа мешаешь мне. - Все лопнут от зависти, когда придут! – Женя принялся прыгать вокруг отца. – И Стив, и Джонни, а Люк, знаешь, на чём ездит? На самокате! Ты научишь, научишь меня ездить, пап? - Чо это они придут? – заторможено отреагировал Микки, снова заступорившись со сборкой пушки. - Ну так на вечеринку же! - На вече… что, блядь?! – Милкович припечатал ствол к столу, но Женя продолжал беззаботно гулять вокруг него. - Папа Йен разрешил. - Йен? А какого хрена ты спрашивал у Йена? И вообще, ты уверен, что он в это время был живой, а не считал паутину на потолке? Женя остановился и задумчиво прищурился. - Он, определённо, был живой, пап. Более красноречивый ответ на вопрос в это время как раз ввалился в дом, обвешанный разноцветными шарами и пакетами. Рыжее чудовище улыбалось, как ни в чём ни бывало. - Доброе утро! И с Днём Рожденья, Ев! Ты уже видел свой подарок? А я купил еду для вечеринки: сладости – для девочек, чипсы – для мальчиков! И сейчас мы будем украшать дом! Мик, надо срочно соорудить бассейн! Если что, Фиона разрешит насос для воды. Ой, блин, мы же ещё не завтракали! – он бросил свою ношу в гостиной и помчался к холодильнику. - Ох, ты ж блядь… - выдал Микки, окончательно забросив своё занятие. - Не ругайся при ребёнке! - тут же было ему ответом. У кого-то явно началась светлая фаза, а значит, сегодня будет вечеринка, бассейн и ядерный взрыв, потому что все аргументы в пользу обратного будут на хуй отвергнуты. Женя уже бегал с шарами по всему дому. - Не, а моё мнение кого-нибудь волнует? Алё, блядь, кто тут вообще хозяин?! Микки херякнул железякой об стол и встал. - Тебе овсянку или яичницу, Мик? – тут же поспешил поинтересоваться его мнением Йен. - Овсянку? На хуй овсянку! Это вот, блядь, сейчас самый важный вопрос, который надо решить! У меня тут собирается тусоваться стая очумелых малолеток, которых я на фиг не приглашал! - А, да, придётся спрятать косяки, Мик. И вот это тоже, - Йен обвёл жестом разобранную на столе пушку. - Хер с два! Мой дом. Хочу, хоть крэк везде рассыплю! - Не будь таким злым, Мик, - пробегая мимо в сторону холодильника, Йен растрепал его волосы. - А каким мне быть, если я зол? Диалог прервало громкое БУМ! и «Вау, я шарик лопнул!». А потом – повисший на поясе ребёнок и: - Пап, ну пап, паааап, пожалуйста-пожалуйста, пап! Микки собрал пушку за сорок секунд и, пихнув её за пояс, пошёл к двери. В душе он двигал долгий красноречиво-матерный диалог, но вслух буркнул только: - Окружили, блядь. - Мик, ты куда, а яичница? - За бассейном, - хлопок двери. - С пистолетом?.. Милкович хотел выстрелять на стене слово «блядь», но обоймы на это не хватило, только на корявенькое «бл», но, тем не менее, он хотя бы немного отвёл душу, и мог теперь идти в детский магазин, где его с недавних пор знали с лица, с биты и по имени. Херявнув дверью, Микки прошествовал к витрине с надувными бассейнами, пока продавец весьма опрометчиво где-то шатался. - Пять метров диаметр? Да это ж сколько влезет детей? Нахуй. Во, на три пойдёт. Он выдернул коробку с витрины и пошёл на выход. Следом запоздало выскочил продавец. - Опять?! - Завтра верну! Дома пахло кофе. Микки сходу вляпался в жёлтые шары и пнул один из них. - Пассатижи не видел? – спросил он у Йена. - А у нас они есть? - Нет, блядь, я просто интересуюсь, может, ты знаешь, как они выглядят! - Позавтракай, Мик, - тёплые губы ткнулись ему в шею, а дымящаяся кружка возникла под носом. – О, и ещё! Кружка тут же улетела, стоило только Микки потянуть к ней нос. Он тихо зарычал и сам взял кружку. - Куда положить это? – Йен высыпал на стол несколько пушек, собранных по всему дому. - Пап, я нашёл пассатижи! И Микки поперхнулся кофе. Он кашлянул, с удивлением глядя на Женю с пассатижами в руках, и наткнул кусок яичницы на вилку. - Молодец, сын, пошли открутим у Фионы насос, - пробубнил он на ходу с полным ртом. - Пап, пап, а где у тёти Фионы насос? – припрыгивая рядом, спросил Женя. - Тот, что нам нужен, на улице. - Так куда это убрать-то? – крикнул Йен вслед. - На место, блядь, где взял! Хлопок двери. Через полчаса, обматерив всё семейство Галлагеров, их дом и в частности херов насос, Микки таки открутил его и потащил к себе во двор под вопль Фионы, мол, чтоб завтра вернул. - Спасибо, тётя Фиона! – крикнул ей в ответ Женя, и Микки прифигел, оттого что его сын знает такие слова. Дело оставалось за малым – приделать насос к крану и накачать воды. Спровадив Женю надувать бассейн, Микки зашёл в дом, где орудовала рыжая фея. Она как раз собирала в мешок пустые пивные банки. - Мик! Я убрал всё оружие в спальню. И выковырял три пачки презервативов из дивана. - Мне напомнить, кто их носит, или ты перестанешь посвящать меня в подробности своих приступов? – пробубнел из-под раковины Микки. - Три косяка за подушками и пакетик странных таблеток под диваном! А патроны по всему дому! Ты не мог бы не разбрасывать патроны, Мик? – рыжая голова проорала последнее прямо на ухо Милковиву, сунувшись под раковину, об которую он тут же крепко приложился башкой. - Блядь, Йен. Иди молча убирайся. - А ты знаешь, что я оттёр со столика? - Кровь убиенных младенцев? – Микки выпрямил и высунул голову в окно. – Ев! Дай мне вот эту херовину! - Какую из этих херовин, пап? - Ну вот, ты уже научил ребёнка ругаться, - тут же пронудело за спиной. - Ту, что короче! - Держи, пап! - Мик, а где стаканы не для пива? - В магазине. - А тарелки с одинаковыми узорами? Из чего дети будут есть пирожные? О, и ещё нужно найти детские фильмы! - Йен. Детка, - Микки бросил на фиг шланг, отряхнул руки и взял за плечи рыжее чудовище, обвязанное фартуком. - Я тебя очень люблю. Правда. Просто до усрачки. Но конкретно сейчас ты меня серьёзно заебал. Пойди, пожалуйста, в магазин, купи стаканы с тарелками, хоть в цветочек, фильмы, новый диван, чехлы для патронов, что ещё тебе нужно, на вот деньги, - он выпотрошил все карманы на стол. – Если тут мало, возьми в заначке, только, пожалуйста, дай мне спокойно доделать грёбаный бассейн для детей! Йен молча снял фартук и собрал деньги со стола с таким видом, что сразу было непонятно, то ли он понял, то ли смертельно обиделся. Микки решил решать проблемы по мере их поступления и уже хотел вернуться под раковину, когда вдруг его остановило прижавшееся тело и поцелуй в лоб. - Ты хороший отец, Мик. И он ещё с минуту оторопело стоял со шлангом в руках. Это было, пожалуй, самое странное, что он слышал в своей жизни.