HIM

      — Ронсон! Зайди ко мне в кабинет! — крикнул тренер, после того, как объявил о конце тренировки.       Мик нахмурился и побежал в раздевалку. Он часто бывал у тренера в кабинете после того раза, как мистер Бойер вызвал его в начале учебного года. Тогда мужчина пытался уговорить парня стать капитаном школьной команды. Разговор длился 30 минут. Мик не хотел становиться капитаном и превращаться в ходячее клише — самый популярный парень школы капитан футбольной команды. У него и так было достаточно внимания, он не хотел иметь больше. Однако, тренер был настойчив, назвав Мика «парадоксальным идиотом» и добавив, что если он не примет предложение, то будет сидеть на скамье запасных до конца года. Он не шутил. Тренер бы правда сделал это. Одна из причин успеха школьной команды по футболу — это ее беспощадный тренер, манипулятор и великолепный стратег, забывавший про вежливость и сожаление, когда дело доходило до тренировок, и обуреваемый гордостью и щедростью после каждой победы его парней. Поэтому его фраза «не станешь капитаном, можешь забыть о спортивной стипендии в университете» добила Мика окончательно и тот сдался.       С тех самых пор Мик был главным в кучке накаченных парней в серо-голубых бомберах. Именно Мик забирал из рук судей каждый выигранный кубок, именно ему первому на шею вешали медали, именно его поднимали в воздух члены команды, именно его ждали на каждой вечеринке, именно к нему клеилась большая часть девчонок, без его слова не принималось ни одно решение в команде и именно его тренер гонял больше остальных.       И что Бойеру снова понадобилось от парня, Мик не знал. Он быстро сходил в душ, переоделся, кинул грязную форму в спортивную сумку и направился в кабинет тренера. Тот сидел за столом и заполнял какие-то бумаги, когда вошел Мик.       — Тренер, — сказал Мик, привлекая внимание мужчины.       — Ронсон. Присаживайся.       Мик бросил сумку на пол и сел на стул напротив стола, откинувшись на спинку. Каждая мышца тела болела после тренировки и все, что хотелось сделать, это лечь и хорошенько выспаться, но вместо этого Мик сосредоточился на словах тренера.       — Ты уже думал, куда хочешь поступать? — начал мистер Бойер.       — Да, — неуверенно ответил Мик на совершенно неожиданный вопрос.       — Уже подавал заявления?       — Да, в пару мест.       Мужчина кивнул и откинулся в кресле, не сводя взгляд с Мика, что слегка смущало и напрягало парня. Было некомфортно сидеть под напором строгого взгляда мужчины.       — Сегодня звонили из Университета Джонса Хопкинса*.       Шесть слов обухом ударили о голову Мика и его сердце в момент забилось чаще. Университет Джонса Хопкинса. Это было то место, о котором Мик мечтал с девятого класса и куда стремился попасть, даже несмотря на то, что на 98% это казалось невозможным.       Тренер сразу заметил взволнованный взгляд парня напротив и продолжил бросать гранаты из слов в сторону капитана его команды:       — Они рассмотрели твою заявку и хотят посмотреть на тебя во время заключительной игры сезона.       Челюсть Мика непроизвольно открылась, а брови поползли вверх. Внутри бушевал огонь, взрывались хлопушки, кричал внутренний голос. Его заявку рассмотрели и хотят на него посмотреть. Это хороший знак, ведь так? Значит, они обратили на него внимание. Значит, он их заинтересовал. Значит, у Мика есть шанс поступить в университет и получить спортивную стипендию, о которой говорил тренер еще в начале учебного года. По постойте, ведь у каждой медали две стороны, кому как ни Мику об этом знать. Сердце рвалось из груди наружу: теперь у Мика только два варианта — либо он сделает это, либо нет. Либо поступит в университет своей мечты, либо влезет в долги и, если повезет, будет учиться где-нибудь еще. Давление нарастало с каждой минутой все больше и больше, а мистер Бойер, видимо, не собирался снижать его уровень.       — Ты понимаешь, что это значит?       Мик неуверенно кивнул головой, а тренер обошел стол и встал напротив Мика, скрестив руки на груди.       — А я думаю, что не понимаешь.       Снова этот сверлящий взгляд.       — Люди из Университета Джонса Хопкинса не приходят смотреть на всех подряд. Они отбирают только лучших. Я пятнадцать лет работаю в этой школе, Ронсон, и могу на пальцах одной руки посчитать, сколько раз мне звонили из этого места и приходили посмотреть на кого-то из моих футболистов. Это огромный прорыв и честь, когда тебя выделяют среди остальных. Они заинтересованы в тебе, Ронсон. И сейчас им нужно удостоверяться, что ты им подходишь. Ты же знаешь про Голубых Соек**?       Конечно же, Мик знал про Голубых Соек. Если все пройдет успешно, он станет одним из них и сменит свой серо-голубой бомбер на черно-голубой. Но Мик боялся даже подумать об этом, словно одна мысль о том, что Мик может стать одним из Соек уничтожит все шансы на успех. Это была его запредельная мечта, которую оберегаешь ото всех, боясь спугнуть.       — Знаю, — ответил он, а голос сломался.       — Они лучшие в штате и одни из лучших на восточном побережье. Лишь двое из моих ребят смогли получить их стипендию. И ты будешь третьим, — тренер ткнул пальцем в сторону Мика. — Понял меня? Двадцать четвертого числа, Ронсон, завершающий матч сезона. И на тебя будут смотреть. Твоя судьба решится на поле. И я хочу, чтобы ты порвал всех, слышишь? Ты получишь эту стипендию, сынок. Я в тебе не сомневаюсь. Через меня прошло много ребят. И некоторые были даже очень хороши, но ты, Ронсон, ты — один из лучших.       Челюсть Мика, кажется, разучилась закрываться. Он первый раз слышал подобные речи от тренера, не говоря уже о том, что мистер Бойер никогда и никого не называл «сынок». Он сказал, что Мик станет третьим из его учеников, кто получит стипендию Университета Джонса Хопкинса. Третьим учеником за пятнадцать лет работы в школе. Если он думал, что таким образом мотивирует и успокаивает Мика, то он ошибается. За 20 минут нахождения в этом небольшом кабинете, Мик с каждой секундой ощущал все больший груз на своих плечах.       «Твоя судьба решиться на поле». В этом тренер был прав. Судьба Мика решиться через месяц на футбольном поле, и он обязан выиграть. Не для кого-то, а ради себя. Он обязан дойти до конца и выполнить свою мечту. У него уже почти получилось: его заметили. Осталось дело за малым — дотянуться рукой и схватить то, что нужно.       — Ты понял меня, Ронсон? — чуть громче сказал тренер, видя растерянность парня.       — Эмм… да.       — Что ж… — выдохнул мужчина. — Буду думать, что это просто шок, потому что ты еще никогда не был таким многословным.       Мистер Бойер снова обошел стол и сел в свое кресло.       — Иди-ка домой и обдумай все, что я тебе сказал. После можешь выпить чего-нибудь покрепче, а потом проспать весь день. Я договорюсь о том, что завтра тебя не будет. И я освобождаю тебя от вечерней тренировки.       — Вы советуете мне напиться после того, как сказали о том, что моя судьба решиться через месяц на поле? — усмехнулся Мик.       — У тебя сейчас каша в голове, парень. Тебе необходимо усмирить свои мысли, выдохнуть и с чистым разумом явиться в пятницу на тренировку.       — Но я не могу пропускать занятия…       — Один день ничего не решит. Я проверил твое расписание и завтра у тебя нет ни тестов, ничего важного. Поэтому не смей даже появляться завтра в школе. Иначе, — тренер сделал паузу, сузив глаза, — отстраню от игры.       Из груди Мика вырвался смех.       — Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, вы не сделаете это, — сказал с усмешкой Мик, но тренер даже не улыбнулся, лишь продолжал строго смотреть на парня. — Ладно, — сдался Мик. — Завтра выходной. Понял.       Мик улыбнулся, проведя рукой по волосам. Тренер не перестает удивлять, но почему-то Мик доверял ему и хотелось послушаться бывалого наставника. После таких новостей и свалившегося груза ответственности хотелось лечь на кровать, обдумать все возможное и невозможное, все хорошие и плохие исходы, а потом напиться и забыть все это, очистив разум.       — А теперь вали отсюда.       Мик подобрав с пола сумку и встал со стула.       — Спасибо, тренер, — сказал он, вкладывая в эти пару слов все, что не мог сказать вслух: всю безмерную благодарность за все годы, все тренировки, веру и советы — за все.       Мик заметил, как дернулся уголок губ мистера Бойера, и этого было более, чем достаточно.       — Чтобы в пятницу я видел моего лучшего игрока, а не нервозного труса, понял? — крикнул тренер вслед Мику, когда тот уже выходил из кабинета.       Черт. Черт! ЧЕРТ! Он должен рассказать Кэмерону, иначе просто не вынесет держать внутри столько эмоций. Черт! Кажется, судьба наконец-таки улыбнулась Мику Ронсону.

х х х

      На часах было уже почти девять вечера, когда Мик вышел из стен школы. Лето уже вовсю устанавливало свои законы природы, а солнце только начинало склоняться к линии горизонта, разливая по небу оранжево-розовые краски. На школьной территории не было никого. Странно видеть вечно заполненный людьми двор пустым, но Мик уже привык и к свободной от машин парковке, и к отсутствию снующих людей на улице и в коридорах и к пустынным классам. Тренировки школьной футбольной команды всегда заканчивались поздно, особенно во время подготовки к матчам.       Вдохнув прохладный вечерний воздух, Мик спустился по ступенькам и направился прочь со школьного двора в сторону ближайшей остановки. По пути он написал Кэмерону смс, чтобы тот не ложился спать и дождался его, потому что у Мика есть важные новости.       Вечером машин было мало, особенно в пригороде, где жил Кэмерон, поэтому дорога не заняла много времени. Кэмерон лежал на диване на крыльце дома со скетчбуком на коленях и что-то рисовал карандашом. Свет в доме уже не горел, лишь уличные лампы освещали двор. Мик прошел к месту отдыха и, подняв ноги Кэмерона и положив их себе на колени, плюхнулся на диванчик.       — Не ожидал увидеть тебя сегодня снова, — улыбнулся Кэмерон.       За весь день за неимением общих уроков и свободного времени после занятий у Мика они провели вместе лишь 20 минут в столовой.       — Ты что, не рад мне? — нахмурил брови Мик.       — Вместо того, чтобы спать, я сидел и ждал тебя, поэтому… даже не знаю.       Кэмерон пожал плечами, не отрывая взгляда от скетчбука, а Мик закатил глаза. Типичный жаворонок. Кэмерон просыпался с первыми лучами солнца, а в десять вечера уже спал крепким сном. Мика забавляло это и умиляло одновременно, тогда как он сам был типичным представителем семейства совиных. И за все годы дружбы с жаворонком Мик твердо мог сказать одно: жаворонки — эгоистичные сволочи. Это правда. Они всегда издеваются над совами, будя в самую рань и огрызаются на них во время, когда их организм просит сон, хотя на часах только девять вечера. Они смеются над совами, говоря, что те просыпают всю свою жизнь и осуждают их за это. Совы же, по каким-то странным обстоятельствам потакают эгоистичным жаворонкам во всем, трепетно относясь к их сну. Парадокс.       — Прости. Не мог уехать домой.       — Что за важные новости?       Мик посмотрел на друга, улыбаясь. При свете сумерек, в домашней футболке и штанах, с растрепанными волосами тот казался слишком уютным и невинным для этого мира. Его сонные глаза блестели, а веки старательно пытались не закрываться. Мику захотелось оказаться на большой, мягкой, усыпанной десятком подушек кровати Кэмерона, обнять друга, уткнувшись носом в его мягкие волосы, и уснуть. Было ли в этом мире место более спокойное и уютное, чем здесь рядом с Кэмероном? Мик не был в этом уверен.       — Я не говорил тебе, но я подал заявку в Университет Джонса Хопкинса, — начал Мик.       Он и правда не сказал об этом Кэмерону. Было слишком рано подавать документы в университеты, когда это сделал Мик. Он хотел быть одним из первых, чтобы получить больше шансов на поступление. И дабы не спугнуть удачу, не стал говорить об этом даже лучшему другу.       — Правда? — удивился Кэмерон, приподняв брови. Интерес к скетчбуку сразу пропал. — Университет Джонса Хопкинса? Он же лучший в Балтиморе.       — Я знаю.       — Туда же очень сложно попасть, они берут только…       — Я знаю, Кэми, — перебил друга Мик, бросив на него косой взгляд. — К чему ты это вообще?       — Да ни к чему… Просто… Это же… Это главный вуз штата!       — И?       — И… в него сложно попасть.       — Иии?       — И я просто не хочу, чтобы ты разочаровался, — воскликнул Кэмерон.       Пару секунд Мик смотрел в глаза Кэмерона, прежде чем смех вырвался из его груди.       — Чего смешного? — нахмурился Кэмерон.       — Ты просто невыносимо заботливый, — смеясь, ответил Мик.       Кэмерон скрестил руки на груди, а Мик, успокоившись, продолжил:       — В общем… Ты же понимаешь, что я бы не смог платить за учебу и мне пришлось бы брать займ***, поэтому я все обдумал и решил попробовать получить спортивную стипендию**** и… В общем… — Мик специально тянул, улыбаясь от вида нетерпящего узнать суть Кэмерона. — Представитель Университета придет посмотреть на меня во время заключительного матча.       Лицо Кэмерона озарилось, и он подскочил на месте, скинув с себя тем самым скетчбук и карандаши, которые полетели на пол.       — Господи, Мики! Это же потрясающе! — воскликнул он. — Я так рад за тебя!       Он подвинулся к другу и заключил его в крепкие объятия. Мик засмеялся, отстранившись:       — Я же еще не поступил. Не радуйся раньше времени. Вдруг я им не подойду.       — Ты шутишь? — возмутился Кэмерон. — У тебя отличные оценки, идеальная характеристика и ты капитан школьной футбольной команды. Черт, да ты не раз становился лучшим игроком! Ни у кого из твоей команды нет больше очков, чем у тебя! Ты им не можешь не понравиться!       Улыбка спала с лица Мика, когда в голове снова появились плохие мысли и груз ответственности дал снова о себе знать.       — Тренер сказал почти то же самое…       — Видишь? Раз уж тиран Бойер в тебе не сомневается, тебе не о чем волноваться. Ты получишь эту стипендию, Мики.       Кэмерон снова навалился на парня, обнимая. От него веяло теплом в этот прохладный вечер и приятно пахло мужской туалетной водой. Мик обнял друг в ответ, вдыхая его запах, ставший таким родным за все эти годы. Кэмерон пах домом.       Им легко говорить — Кэмерону и тренеру. Их судьба не зависит от нескольких часов на футбольном поле. Кэмерон не волнуется по поводу учебы. Он знает, что сможет поступить, а родители в состоянии выписать чек на оплату учебы. А тренер — он говорит, смотря с высоты своего опыта. Он бывший профессиональный игрок в футбол, закончивший карьеру и ставший школьным тренером. Его судьба уже давно решена. А вот Мик с раннего детства мечтал о том, чтобы выбраться из трущоб, где он жил вот уже 18 лет, и добиться хоть чего-то в этой жизни. Он мечтал изменить свою судьбу. Его мать постоянно твердила о том, что Мику ничего не светит, что он не должен строить себе песочные замки из несбыточных надежд, но Мик никогда ее не слушал. Он стремился стать режиссером своей жизни и получить то, о чем мечтал. Он мечтал, чтобы его имя ассоциировалось с успехом, а не с захолустным районом Аннаполиса и матерью-алкоголичкой. И еще в начальной школе Мик решил, что первое, что ему для этого необходимо — это образование. Он всегда старался учиться хорошо, даже если у него это не получалось, даже если он что-то не понимал. Он учил по ночам формулы и правила, теоремы и законы, читал учебники и дополнительную литературу. Таким был заводила Мик Ронсон — отчаянно пытавшимся доказать себе и всему миру, что он чего-то стоит.       — Мне страшно, — прошептал он в плечо Кэмерона.       — Я знаю. Но ты справишься.       Кэмерон отстранился и взял лицо Мика в ладони.       — Ты уже почти справился, — тихо сказал он, смотря в карие глаза. — Они заметили тебя и выделяли из сотен или даже тысяч других заявок. Им просто нужно убедиться в том, что ты и правда так хорош, как это написано в документах. — Мик слабо улыбнулся. — Ты уже лучший в нашей школе. Тебе не придется притворяться. Ты просто выйдешь на поле и будешь самим собой. Будешь капитаном и приведешь нашу школу к победе, как делал это уже много раз. Ты справишься. — Кэмерон сделал паузу, потирая щеки Мика большими пальцами. — Да?       Мик улыбнулся и слабо кивнул.       — Спасибо, — произнес он, смотря в темные при сумеречном свете глаза Кэмерона.       Их лица находились в пятнадцати сантиметрах друг от друга. Ладони Кэмерона грели щеки Мика, а его ноги по-прежнему лежали на коленях друга, который скрестил руки на спине блондина. Кэмерон был так близко. Мик мог чувствовать его дыхание на своих губах. Его губы… Почему Мик никогда не замечал, какие красивые у Кэмерона губы? Розовые, пухлые, с выразительной галочкой на верхней губе…       Мик не заметил, как потянулся вперед и столкнулся с Кэмероном носом, от чего тот лишь улыбнулся.       — Пойдем спать, — прошептал Кэмерон. — Ты устал.       Он встал, забирая все тепло, которым до этого делился с Миком, и прохладный ветер мурашками скользнул по коже, пробираясь в легкие и отрезвляя разум. Он смотрел, как Кэмерон поднимает с пола скетчбук с карандашами и уходит.       — Ты идешь? — обратился он к Мику, уже открыв дверь дома.       — Да… — Мик мотнул головой, выбрасывая из головы странные мысли. — Да, иду.       Он встал с дивана и направился внутрь за Кэмероном. Таким уютным и милым Кэмероном.       Господи. Нет. Что за мысли? Это же просто Кэмерон. Просто его друг. Его лучший друг. Просто… его Кэмерон. Нет. Черт! Не его. Это Кэмерон Райли.       Точно! Райли.       — Кэми, — произнес Мик, когда они уже зашли в комнату Кэмерона.       В доме было темно. Ночники на первом этаже слабо освещали пространство, заполняя комнаты мягким желтым светом. Все Макнилы уже давно спали. Кэмерон был жаворонком в семействе жаворонков, а Мик бесстыдно нарушал его режим. Стрелка часов уже давно перешла отметку в 11 вечера.       — А когда День рождения Райли?       Кэмерон неодобрительно посмотрел на друга, приподняв одну бровь.       — Ты серьезно не помнишь?       Мик пожал плечами, насмешливо улыбаясь.       — Хорошо, что его здесь нет. Я бы на его месте обиделся.       — Так когда?       — 24 мая, Мики. Я надеюсь, ты не забудешь эти две цифры за месяц, — ответил Кэмерон, скидывая подушки с кровати на пол.       — Чееерт, — протянул Мик.       Как он мог забыть? Кажется, он теперь на всю оставшуюся жизнь запомнит эту дату. 24 мая. Последний матч сезона. Решающая и последняя школьная игра Мика. День, когда решится его будущее.       — Что? — удивился Кэмерон.       — Матч двадцать четвертого.       — Оу…       — И что теперь делать? Мы же сами уговаривали его устроить вечеринку, а теперь… Он же дико разозлиться.       Кэмерон сел на край кровати, смотря в пол.       — Может… Попросить его перенести вечеринку?       — Я не хочу, чтобы из-за меня приходилось что-то менять.       — Во-первых, это не ты установил дату матча, так что это не твоя вина. Во-вторых, матч перенести нельзя, а вот вечеринку можно. А в-третьих, я люблю Райли, но не хочу пропускать твой последний школьный матч.       — Может объединить вечеринки футболистов и Дня рождения Райли? — предложил Мик, кривясь от того, как это глупо звучит.       — Ты бы не поступил так с другом, — покосился на него Кэмерон.       — Черт, — снова выругнулся Мик, проведя рукой по волосам, случайно задев ссадину на лбу, которая почти зажила, но теперь дико чесалась. — Почему все проблемы приходят всегда в один момент?       — Это несправедл…       — Может вы уже прекратите бубнить и ляжете спать?       Парни вздрогнули от неожиданности, когда в дверном проеме показалась фигура Дженнифер в короткой шелковой сорочке.       — Вы вообще на время смотрите?       Мик машинально бросил взгляд на часы, висящие на стене Кэмерона. Белый круг с узорными цифрами и кистями вместо стрелок. Мик подарил их Кэмерону на позапрошлое Рождество. Они показывали половина двенадцатого. Время, когда многие люди только начинают готовиться ко сну или лежат в кровати, пытаясь заснуть. В доме Макнилов же это время считалось поздней ночью.       — И что ты здесь делаешь так поздно? — возмущенно спросила Дженнифер, скрестив руки на груди и уставившись на Мика своими злыми карими глазами. Мик с детства их боялся.       Мик уже открыл рот, даже не осознавая, что должен ответить, но Кэмерон вовремя его опередил:       — Прости, что разбудили тебя, Джен. Мы уже ложимся.       — Нормальные люди спят в собственных домах, а не шатаются по чужим ночью, не давая людям спать.       Кэмерон вскочил с кровати и быстро пересек комнату, закрывая дверь перед носом сестры.       — Спокойно ночи, Джен, — пропел он, захлопнув дверь.       — Если ты надеешься, что я выйду из этой комнаты, чтобы добраться до гостевой и спать там, ты ошибаешься. Она придет ко мне ночью и задушит меня подушкой, — прошептал Мик, заставляя Кэмерона тихо рассмеяться.       — Она не маньяк, Мики.       — Она меня ненавидит, а это уже мотив.       — Прекрати.       Кэмерон улыбнулся и скрылся за одной из дверей, ведущей из комнаты в гардеробную. Он вышел через минуту в свободной майке и других штанах, неся в руках одежду для Мика, чтобы тот переоделся.       — Я ужасно хочу спать, — сказал он.       Кэмерон отдал стопку вещей Мику и сразу направился к кровати, рухнув на нее лицом вниз. Он выглядел уставшим, хотя таким не являлся. Он просто хотел спать, потому что если бы не Мик, он бы уже давно нежился под своим любимым ватным одеялом, наблюдая очередной сон. Мик улыбнулся сонному Кэмерону и потрепал парня по волосам, проходя мимо кровати в ванную комнату.       — Забыл сказать. Не буди меня утром. Тренер дал мне выходной.       — Ммм… А я уйду… А ты останешься здесь с Джен… — пробубнил Кэмерон.       — Черт, Кэми, — прошипел Мик. — Мало мне и без этого проблем?! Сам же сказал, она не маньяк, так что выживу как-нибудь.       — Ладдноо.       Мик закатил глаза и скрылся в ванной комнате. Кэмерон уже заснет, когда вернется Мик. Ему было нужно меньше минуты, чтобы провалиться в царство снов. И Мик бы с радостью воспользовался такой способностью, если бы мог, чтобы поскорее уснуть и отдохнуть от всех обуревавших его мыслей и появившихся только этим вечером проблем. Но, кажется, сегодня Мика ждет на редкость бессонная ночь…