Девочка и её Пёс

Мертвые сходятся на вокзале: есть уговор, на руках билет. Беды приходят, когда не ждали — сотни следов на сырой земле; каждый кому-то и кем-то предан, в каждом — свой край и свой главный страх: «дай обниму тебя напоследок», «ты мне не девушка, а сестра», кто-то уволен и кто-то умер, «милый, прости, у меня другой»… Всё превращается в белый шум, и вновь на перроне стоит вагон. Голос в ушах отдается эхом, сколько ни бейся — итог один: лучше уехать, да-да, уехать, это останется позади. Поезд — лишь призрак для тех, кто счастлив, слабая тень для нашедших путь. Если разодран в себе на части — это и будет отправный пункт, на мертвецов натолкнуться просто, ими заполнен любой вокзал. Если твой камень колюч и жёсток, если ни слова о нём сказать, боль выбивает твои опоры, словно разряд в миллионы вольт… …Мимо — поля, деревеньки, горы, чьи-то чужие печаль и боль. Поезд несётся через квадраты, быстрый, как вспышка — держи, держи! Каждый, кто падал, встаёт обратно, каждый, кто умер — обратно жив. Светятся летней зарёй улыбки, вместо штормов наступает штиль. Страх — монотонный, бесцветный, липкий — где-то остался на полпути. Солнце искрится в витражных стёклах, всё в мире ясно и всё — игра; ветер весенний — сырой и тёплый — с луга принёс ароматы трав. Вот проводница разносит завтрак, рельсы, подрагивая, звенят… Поезд уедет в цветное завтра — Если захочешь, то догоняй. Письма из пламени.

Волчица была настороже с тех самых пор, как этот мужчина присоединился к их немногочисленному отряду. Возможно, потому что ей действительно не нравился наглый самоуверенный лев. А может потому, что Нимерия не могла не чувствовать, что её хозяйка злится. На леди Бриенну, которая повела себя очень странно и не стала прогонять Ланнистера. На самого Цареубийцу, который вроде бы не делал ничего плохого, но всё равно ужасно раздражал одним только своим присутствием. На себя, потому что сглупила и послушалась старшую сестру. Если бы она отправилась в Браавос одна, давно бы уже была на месте. Сколько они торчат на этом берегу? Два дня? Три? Ни один корабль за всё это время не вышел из порта Чаячьего города, и ей уже начало казаться, что никогда они не смогут покинуть Семь Королевств. Будто бы боги, в которых верили её родные, противятся этой затее и всеми силами пытаются удержать Арью в Вестеросе. - Что, девочка, не думала, что когда-нибудь тебе доведётся путешествовать в подобной компании? – усмехнулся Цареубийца, поглядывая на неё с нескрываемым интересом. – Огромный волк, готовый разодрать глотку любому, кто посмеет тебя обидеть; женщина-воин, дающая тебе уроки фехтования и следующая за тобой безмолвной тенью; и я, человек, который, по мнению твоей старшей сестры, принёс семье Старков одни несчастья. Дал бы руку на отсечение, если бы у меня было их хотя бы две, что ты мечтаешь расквитаться со мной за то, что я сделал с твоим братом. Ну, скажи мне, что я не прав, и ты не борешься с желанием вонзить в меня свой меч. - Сир… - начала было леди Бриенна, но Джейме жестом попросил её не вмешиваться. С тех пор, как мужчина примкнул к ним, не проходило и часа, чтобы он не пытался разозлить Арью. О старшей из сестёр Ланнистер уже успел составить мнение, об их родителях и брате-короле – тоже. А вот младшая дочь Неда Старка была для него загадкой, которую очень уж хотелось разгадать. Он будто бы пытался прощупать почву. Выяснить, достойна ли девчонка чести – оказаться под его защитой. Несмотря на то, что в нынешнем своем положении Джейме нуждался в защите сильнее, чем она. - Отчего же ты молчишь, дитя? Считаешь ниже своего достоинства говорить с Ланнистером? – не унимался он. Арья, последние два часа занимавшаяся полировкой Иглы, подняла, наконец, голову и взглянула на мужчину. В его зелёных глазах отражалось пламя костра, вокруг которого они сидели. Лицо, покрытое бесчисленными царапинами и синяками, выглядело изможденным и постаревшим, однако нахальная улыбка, которая витала на губах Цареубийцы, придавала ему очарования, и девочке вдруг захотелось стереть её. Она равнодушно пожала плечами. - Чтобы вы знали, сир, я путешествовала и в более странной компании, пока не познакомилась с леди Бриенной и не отыскала сестру. Меня едва ли может удивить и смутить общество такого человека, как вы. Девочка перевела взгляд на меч, коснулась пальцем лезвия, проверяя, насколько оно острое, и только потом продолжила. - Что же касается моего желания убить вас… Не льстите себе. Вы покалечили моего младшего брата, и вот теперь сидите здесь передо мной, на побережье Чаячьего города, вдали от своей семьи и своего короля. Вы, доблестный рыцарь королевской гвардии, ставший в одночасье жалким и никчемным калекой, от которого отказался родной отец. Зачем мне мстить безрукому Цареубийце, если мой старший брат смог победить вас еще в то время, когда рук у вас было две? Вы принесли семье Старков немало бед, милорд. Но Старки принесли вам бед не меньше. Я не верю в богов, сир Джейме. Но если бы здесь была моя сестра, она наверняка сказала бы, что именно боги наказали вас за ваши злодеяния, лишив правой руки. Это ведь всё, ради чего живет рыцарь: возможность сражаться и побеждать. Теперь вы этой возможности лишены. Если это не божье правосудие, тогда, возможно, у судьбы просто имеется отменное чувство юмора. Она поднялась на ноги, спрятала Иглу в ножны и посмотрела на мужчину сверху вниз. - Можешь спать спокойно, Цареубийца. Этот меч заточен для Ланнистеров. А ты больше не Ланнистер. Ты теперь никто. - Надеюсь, этот клинок такой же острый, как твой язычок, - ответил Джейме. Он не выглядел рассерженным, хотя противную ухмылку с его лица стереть ей всё-таки удалось. - Не сомневайтесь, сир. Пока что никто не жаловался. Арья демонстративно отвернулась, давая понять, что разговор окончен, и скрылась в расщелине скалы, чтобы устроиться на ночлег. Леди Бриенна попыталась что-то сказать ей напоследок, но девочка не пожелала её слушать. Она сочла женщину предательницей в тот самый момент, когда та позволила Ланнистеру остаться с ними, и теперь всячески её избегала. - Похоже, девчонка меня ненавидит, - заметил Джейме после небольшой паузы. - С чего вдруг? – буркнула Бриенна, стараясь не смотреть на него. - Ладно, возможно, причины на это у неё действительно есть, - нехотя признал он. – Но почему ты ведешь себя так, будто совсем не рада нашей встрече? Как же ты там говорила в тот раз… Дай-ка припомнить. Ах, да. «Спасибо тебе. За то, что рассказал мне правду. За то, что спас мне жизнь. За то, что стал мне другом». Разве так ведут себя друзья после длительной разлуки? Что изменилось, Бриенна? - Ничего не изменилось. Я всё еще служу дочерям леди Кейтилин. Ты всё еще Ланнистер. Хочешь ты того или нет. - В этом всё дело? В том, что я Ланнистер? – он прищурил глаза. – Раньше тебе это не мешало. - Раньше леди Кейтилин и Робб были живы, - вот, наконец, она это сказала. Сейчас он либо подтвердит её худшие опасения, либо опровергнет их. Как себя вести в том или ином случае, она не представляла, но молчать уже не было сил. До тех пор, пока она не встретила его в той таверне, ей успешно удавалось задвигать неприятные мысли в самые дальние уголки своего сознания. У неё была цель, был приказ, и практически не было времени подумать о том, что тревожило её вот уже несколько месяцев подряд с того самого дня, как она узнала о гибели Старков в Близнецах. Но теперь, когда Джейме Ланнистер сидел напротив неё, похоже, искренне не понимая, почему она так прохладно приняла его после нескольких месяцев разлуки, ей становилось не по себе. Потому, что действительно считала его другом. Потому, что скучала по нему. Потому, что рядом находилась дочь женщины, которую она поклялась защищать, и которую убили по приказу, отданному кем-то из Ланнистеров. Бриенна будто находилась сейчас между двух огней, и мысль о том, что её заставят выбирать чью-либо сторону, терзала ей сердце. - Вот оно что. Джейме смотрел на неё целую вечность, а она, словно последняя трусиха, боялась встретиться с ним взглядом. Сама не понимала, почему. Возможно, опасалась увидеть в его глазах ответ, который разрушит их дружбу, если эти странные отношения можно было назвать дружбой. А может, просто взгляд зеленых глаз, в которых плясали языки пламени, лишал её душевного покоя. - Думаешь, это я убил Старков? – наконец, спросил Джейме. - Их убили Русе Болтон и Уолдер Фрей, - ответила она. - Ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду. - Ты тоже понял, что имела в виду я, заговорив об их смерти. - Я натворил много бед, это правда. Но не нужно вешать на меня все грехи моего семейства. Если бы я захотел убить мальчишку короля, то сделал бы это в бою. У меня еще осталось немного чести для того, чтобы мстить своим врагам лично, а не при помощи помойной крысы вроде Уолдера Фрея. - Значит, ты не… - Вечно этот удивленный тон, - похоже, ей удалось вывести его из себя. – У меня что - на лице написано, что я несу ответственность за всё зло, что творится в этом мире? Просто потому, что я Ланнистер? - Я не пытаюсь обвинить тебя, сир. Мне просто нужно было знать, что ты к этому не причастен. - Ну вот, теперь ты знаешь. - Теперь знаю. - Может, скажешь что-нибудь? - Например? - Например: прости меня, Джейме, я не хотела тебя обидеть. Или так: я серьезно ошибалась на твой счет, на самом деле, ты не такой уж и плохой человек, и я несказанно рада, что имею возможность дружить с тобой. Ты можешь выбрать любой вариант и озвучить его. Бриенна почувствовала, как уголки её губ сами собой поползли вверх. Странное, позабытое ощущение. Она, наконец, нашла в себе силы встретиться с ним взглядом и ответить: - Я действительно ошибалась на твой счет, сир. И я очень этому рада. - Знаю, - кивнул мужчина не без самодовольства. – Зато я на твой счет не ошибся. И, представляешь, тоже очень этому рад. *** Санса чувствовала его злость. Он улыбался, выслушивая её заранее отрепетированный рассказ, не веря, разумеется, ни единому слову, и злился. Холодная, испепеляющая ярость таилась на дне его серо-зеленых глаз, в уголках губ, в потрескивающем напряжении, возникшем в его кабинете. Петир Бейлиш вернулся из Ланниспорта четыре часа назад, и почти сразу, едва узнал о случившемся, настоял на том, чтобы девушку разбудили и привели в его кабинет. Конечно, ей понятна была его реакция на случившееся. Великий игрок, не проигравший ни одной партии, вдруг теряет один из своих козырей. Совершенно естественно, что он разозлился. Интересно, на кого больше? На Арью, посмевшую ослушаться «отца», на жену, позволившую девчонке сбежать, или на неё? Возможно, на всех сразу и каждую по отдельности, но ей было всё равно. Он не посмел бы накричать на свою любимую «дочь». Он не стал бы её наказывать. И они оба это знали. Правда, она этим пользовалась, а ему оставалось делать вид, будто он этого не понимает. - Я уговаривала её остаться, отец, - прошептала девушка, смахивая с ресниц невидимую слезинку. – Я умоляла её не бросать меня в столь непростое для меня время, но она не стала слушать. Она всегда была очень своенравным ребёнком и делала лишь то, что хотела сама, а не то, о чем её просили другие. - Не волнуйся, дитя моё, - мужчина стиснул её руку в своей и улыбнулся. Его улыбка походила на звериный оскал и не предвещала ничего хорошего всем участникам этой истории. – Я найду твою сестру, обещаю. В самое ближайшее время мои лучшие люди отправятся на её поиски. Мы вернем волчонка домой, хочет он того или нет. «Домой? С каких пор Долина стала домом для Старков?» - подумалось ей, но девушка не стала спорить. Мизинец видел её насквозь. Кажется, для этого человека просто-напросто не существовало тайн в душе его собеседника. Он знал всё, что от него хотели скрыть, и умело этим пользовался, наводя на людей тревогу или даже страх. Вот только с ней этот фокус больше не работал. Она спокойно выдерживала его пытливый взгляд, ничем не выдавая своих истинных чувств. «Настоящая королева должна уметь лгать, - пришли ей на ум слова Серсеи Ланнистер. – Если вежливость – это доспехи леди, то ложь – это её оружие». Королева-регент причинила ей немало зла, но преподала очень важный урок. - Что бы я делала без тебя… Отец, - вздохнула девушка почти искренне. - На самом деле, я удивлен, - признался лорд-протектор, поднявшись с дивана для того, чтобы налить им обоим вина. – О том, что твоя сестра попытается бежать, я как-то не задумывался, возможно, потому, что был уверен, что бежать совершенно точно попытаешься ты. - Я? – она поднялась следом за ним, приняла бокал из его рук и подошла к окну, за которым виднелась крепостная стена замка. – Зачем бы мне это делать теперь, когда я дала свое согласие на брак с сыном лорда Болтона? - Ты согласилась лишь на словах, - заметил Мизинец. – Но в глубине души ты противишься этой свадьбе. Я вижу. Знаю. Потому и жду от тебя чего-то подобного. - Отец… - она немного отпила из своего бокала и обернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, - куда мне бежать? Хочу я этой свадьбы или нет, мне хватает ума понять, что другого выхода всё равно не существует. Во всяком случае, я его не вижу. Да и бегать мне уже надоело. Будь что будет. Я представляю себя сидящей в маленькой лодочке посреди бескрайнего моря. Мне бы взять вёсла и попытаться направить эту крошечную посудину в нужном мне направлении, но проблема в том, что я понятия не имею, где оно, направление, которое мне нужно. Поэтому я просто закрываю глаза и позволяю течению нести меня куда угодно. - Позволь мне быть этим течением, - произнес Мизинец, приблизившись к ней почти вплотную. – Позволь мне направлять тебя, помогать тебе. Пойми, Алейна, я не враг, а единственный человек, который по-настоящему заботится о тебе. Вместе мы – сила. Ты ведь понимаешь это? Разве я могу сделать что-то, что навредит моей любимой дочурке? Она не ответила, да ему и не был нужен её ответ. Мужчина коснулся ладонью её прохладной щеки, погладил нежную кожу и улыбнулся. - Я положу к твоим ногам весь Север, милая, - произнес он. – А потом и весь мир. Любой, кто посмеет причинить тебе вред, пожалеет об этом. И чтобы доказать тебе искренность моих слов, я хочу преподнести тебе подарок. Пересмешник улыбнулся, дотронувшись до её губ большим пальцем, а после отстранился и подошел к своему столу. - Совсем скоро ты отправишься в Винтерфелл. Тебя пугает перспектива быть выданной замуж за неизвестного тебе человека, и я понимаю, почему. Ты боишься, что он окажется жесток с тобой. Как был жесток Джоффри. Но для того, чтобы ты больше никогда ничего не боялась, для того, чтобы поняла, что за тебя всегда есть кому постоять, я хочу подарить тебе это. Он развязал какой-то сверток и вынул из красной ткани, на которой был изображен золотой лев, высокий кубок. Лев украшал и его стенки, и даже ножку. Сомнений не оставалось, кубок принадлежал Ланнистерам. Вот только зачем лорд Бейлиш привёз его ей? - Вероятно, ты не понимаешь, для чего я забрал его со свадьбы короля Джоффри и леди Маргери Тирелл. Не для того, чтобы подавать в нем вино моей любимой дочери, уж поверь мне, дорогая. - Тогда зачем? – она коснулась изображения льва пальцем, но взять кубок в руки не спешила. - Несколько дней назад из этого кубка пил Джоффри Баратеон, который до недавнего времени считался королем Вестероса. - Считался? Теперь нет? – девушка нервно облизнула губы. - Теперь нет, - подтвердил Мизинец, почти силой вложив кубок в её ладонь. – Джоффри Баратеон мёртв, милая. Говорят, что Ланнистеры всегда платят свои долги. Будем считать, что он выплатил всё, что был тебе должен. Сполна. Она стояла посреди его кабинета, не в силах поверить в то, что он только что ей сказал. Холодное золото кубка приятно ласкало кожу, но почему-то казалось слишком тяжелой ношей и тянуло девушку вниз. Мёртв. Это что – слёзы? В глазах какая-то непонятная резь. Всё застилает полупрозрачный туман, в висках отбивает ритм кузнечный молот. Мёртв. Удары, которые наносил ей сир Меррин. Насмешки, которые она терпела от всего королевского двора. Унижение, которое невозможно было стереть ни горячей водой, ни ароматным мылом, стёрла его смерть. Санса не могла пошевелиться. Лорд Бейлиш смотрел на неё, говорил что-то, даже, кажется, называл по имени, но она ничего не видела и не слышала. Всё было неважно. Ничего не имело значения, кроме того факта, что человек, разрушивший её жизнь, был мёртв. Кровь её отца была смыта кровью его убийцы. На короткое мгновение она испытала ни с чем несравнимое чувство. Радость, головокружительную и ослепляющую. Но потом перед мысленным взором девушки возникло лицо лорда Эддарда, и зияющую рану в её сердце обожгло тупой болью. Джоффри действительно был мёртв. Как и вся её семья. И ничто уже не могло изменить этого факта. *** - Мне нужно в Браавос. Капитан не удостоил её взглядом. - Как и всем нам, мальчик. - Я не мальчик. - Мне жаль. - Послушайте, я знаю, что вы отплываете сегодня вечером. Я слышала разговор ваших людей. Они совершенно точно упоминали Браавос. И раз так, то я не вижу причин, по которым бы вы не взяли меня на борт своего корабля. Разве у вас нет места? - Разве у девочки есть деньги? – поинтересовался мужчина, по-прежнему не глядя на неё. - У меня нет, но у моих друзей совершенно точно есть, и они готовы заплатить. - У твоих друзей? Сколько же вас всего? – усмехнулся капитан. Похоже, он не воспринимал её всерьез. - Нас двое. То есть… - она запнулась и, тяжело вздохнув, исправилась: «Трое. Трое и собака». - Мы не перевозим собак. Особенно таких. - Каких? - Которые очень похожи на волков. - Это не волк, а пёс. Очень большой пёс. Разве преступление – перевозить собаку? - Мне в последнее время слишком сильно везёт на псов, которые совсем на псов не похожи. Не морочь мне голову, девочка. Я не возьму на борт твоё животное, кем бы оно ни было. - Не возьмете? А если я… - она вынула из потайного кармашка в своём поясе монету и показала капитану, который все-таки удостоил её взглядом. – Если я скажу: «Валар моргулис»? Девочка произнесла эти слова так, словно они были заклинанием, способным сотворить чудо. Но чуда не произошло. Мужчина посмотрел на её монету, потом на неё саму, а потом сделал то, чего она от него никак не ожидала. Он рассмеялся. - Валар… что? Ты ругаешься на каком-то древнем наречии, девочка? – хохотал капитан. Арья не стала отвечать. Одно из двух: либо она что-то напутала, либо Якен Хгар просто пошутил над ней. Думать об этом совсем не хотелось. Последние несколько месяцев она жила надеждой на то, что Безликий действительно мог ей помочь. Неужели всё это было дурацким розыгрышем? От обиды на глаза наворачивались слёзы. Она не хотела плакать, но ничего не могла с собой поделать. Вернуться в импровизированный лагерь к леди Бриенне и проклятому Цареубийце, который изъявил желание отправиться с ними в Браавос, она просто не могла. Вместо этого девочка отправилась в противоположную от их убежища сторону, вдоль побережья. Чтобы побыть одной и подумать о том, что делать дальше. Нимерия беззвучно ступала рядом и приковывала к себе ненужное внимание моряков и торговцев. Но никто из них не посмел приблизиться к девочке и её зверю, как бы сильно их ни распирало любопытство. - Не собака, - бормотала она, пиная от досады гладкие камни, отшлифованные морскими волнами и выбеленные ветром и солнцем. – Подумаешь. Тоже мне, знаток нашелся. Что бы он вообще понимал в животных. Глупец несчастный. Что ты молчишь, Нимерия? Не могла притворяться псом поубедительнее? Из-за тебя нас не пустили на корабль. - Думаю, что дело не в ней, - усмехнулся кто-то. Арья обернулась и увидела перед собой высокого человека, закутанного в шерстяной плащ. У него были длинные черные волосы, собранные на затылке в хвост шелковой лентой, пронзительно синие глаза, похожие на море в спокойный безветренный день, и мягкая дружелюбная улыбка. Она не могла видеть этого мужчину раньше, но вот его голос показался ей знакомым. - Вы кто? – спросила девочка. - Ты ищешь корабль, который идёт в Браавос, верно? – вопросом на вопрос ответил мужчина. - Верно, - кажется, именно этот человек говорил о драконах в таверне несколько дней назад. - Но в Браавос отправляется немало кораблей. Не все они браавосийские. Капитан, к которому обратилась ты, - всего лишь местный торговец. Он не имеет понятия о том, что значат слова, которые ты произнесла. - А вы, значит, имеете? – сердце её забилось часто-часто. Вот он, шанс, который посылает ей судьба. - Представь себе, имею. Ты сказала «Валар моргулис». На языке древней Валирии эти слова означают, что все люди должны умереть. Очень странно было слышать их от маленькой девочки, которая пытается выдать волка за собаку. - Им научил меня один мой хороший друг, - пожала плечами Арья. – Так вы поможете мне? Вы знаете, на каком корабле мне и моим друзьям найдется место? - На любом, который плывет не в Браавос, - ответил мужчина. – Монета одна. Она твоя. Плыть должна только ты. Вот только сдается мне, что ты к этому плаванию пока не готова. Разве нет в Вестеросе дел, которые ты должна завершить? Нет людей, которые в тебе нуждаются? Прямо сейчас. - Откуда вы можете это знать? Кто вы такой? - Я? Никто, - улыбнулся мужчина. – Браавос будет стоять на своём месте и ждать тебя. Но прежде ты должна освободиться от того, что держит тебя здесь. Он насмешливо поклонился ей и ушел так стремительно, что девочка даже не поняла, куда именно. - Если это твои шуточки, Якен, то мне не смешно, - пробормотала Арья, поворачивая назад. – Мне совсем не смешно. Она взглянула на Немерию, которая всё это время неслышно ступала рядом и проворчала: «Ладно, идем, глупый ты мой пёс. Будем решать, что с тобой делать». В этот момент произошло сразу две вещи. Волчица, до сих пор сохраняющая спокойствие, неожиданно заскулила и начала вилять хвостом, будто увидела старого знакомого, а мужчина, который проходил мимо них с огромной деревянной бочкой на плечах, ношу свою вдруг выронил и замер на месте. Раздался оглушительный треск, за которым последовала брань уже знакомого ей капитана и хохот моряков. Ни Арья, ни человек, который остановился напротив неё, даже не обратили на это внимания. Они смотрели друг на друга, будто не веря своим глазам. - Пёс, - только и смогла произнести Арья. - Опять ты, - произнес Сандор Клиган. – Седьмое пекло, почему всякий раз, когда мне кажется, что жизнь наладилась, я встречаю кого-то из Старков, и все мои надежды оборачиваются крахом?