Dependence

Иван Машковский сказал: «Зачем видеть сны, если мы не можем в них остаться…» Не думаю, что я хотел бы остаться в своих снах. В них всё слишком хорошо, слишком по-другому, этим-то они меня и мучают. (с) Рэнделл Песня: Dilay – Аладдин (Acoustic)       Хэллоуин – замечательный праздник, на котором мне всегда было не по себе. Трусливый? Совсем нет! Ладно, у меня трясётся челюсть и, возможно, это говорит о том, что я боюсь. Окей, я сдаюсь. Меня очень пугает этот праздник и вообще вся эта затея. Огромное количество косплееров в страшных костюмах – это самое ужасное, что я когда либо видел. Это хуже, чем фильмы ужасов, потому что они все реальные. И я боюсь даже не их самих, а того что их много. Я боюсь, когда много людей, я нервничаю. Господи, что за хрень?       Я только что потерял из виду Кристину. Не странно, беря во внимание то, что её костюм не сильно отличается от всех присутствующих здесь людей. Она же зомби-женщина-кошка, ну-ну, я поражён оригинальностью. Хотя, как говорится, чья бы корова мычала… Я вообще без костюма, если джинсовая рубашка и чёрные брюки не являются костюмом. Не костюм, да? Жаль. - Кофетки или вызьнь? – несколько маленьких детей подбегают ко мне. Зомби, вампирчик и какая-то странная девочка, замечательно. - Жизнь, – спокойно отвечаю я и вижу, как они косятся на родителей, стоящих неподалёку. Я смотрю на них, они на меня. Блин, да прекратите пилить меня взглядом! Если это такой способ убить человека, то у вас замечательно получается. Но нет. Они убегают, так ничего и не дождавшись. Они маленькие, что им терять?       В Питере всегда были красивые огни: фонари, подсветка домов, памятников, светящиеся вывески, но они не такие как, например, в Москве. Они не блестят престижем, они не вычурные, они не бросаются в глаза, а создают общую красивую атмосферу. Вряд ли кто-то меня уже будет искать. Полина убежала вместе с Кристиной, остальные ребята тоже свалили, увязавшись за коротенькой юбочкой медсестрички из Сайлент Хила.       Я оглядываюсь по сторонам, всматриваясь в лица и пытаясь найти хоть одного нормального человека или хотя бы знакомого. Тщетно. Но вдруг я замечаю чёрные глаза. Хорошо, я параноик, но это Он, я даже не сомневаюсь. Пытаюсь пробраться через толпу, но людей слишком много. Запахи разных тяжёлых духов смешиваются в голове, и это давит ещё больше.       Холодные цепкие пальцы хватают меня за руку и тянут из этой толпы в сторону зданий. О, так известные всем проходные дворы, я действительно рад, что я живу здесь. Проход, второй, но я всё ещё вижу только силуэт передо мной. Я точно могу сказать, что это парень, на нём чёрный пиджак и красно-чёрная клетчатая рубашка. Маршал Ли, он так его напоминает, не знаю почему, не могу объяснить. Может, у меня уже просто мозг уплывает из-за этого наркоманского мультика?       Его пальцы холодные, но у меня нет времени об этом подумать, потому что он резко останавливается и, отрывая от земли ноги, чуть сгибая их в коленях, начинает парить над асфальтом. Пока, мозг, счастливого плавания по морям и океанам. Я мысленно помахал ему ручкой и вернулся к реальности.       Сейчас я понимаю, почему он двигался так плавно, ему ничего не мешало. По телу проходят мурашки, когда он облетает вокруг меня, немного принюхиваясь и постоянно проводя пальцами по плечам, по спине, по рукам, по шее. Он странный, что за игры. - Миш, прекрати эти игры, мне неловко. - Тебе страшно, – шёпот раздаётся над самым ухом, и я вздрагиваю. - Нет, ничего мне не страшно! Ты себя в зеркале-то видел? Тут кто угодно бы обделался… - голос падает в тишину, он будто вообще меня не слушает. - Страшно, страшно, – его голос больше похож на шипение. Я чувствую холодный и мокрый язык на своей шее, но стараюсь вообще не дышать и, тем более, не дёргаться.       Он приподнимается и заглядывает мне в глаза. Чёрные... А кожа в свете фонарей кажется совершенно белой. Пошлые, властные, если подумать, его глаза всегда были такими.       Он приближается, и я чувствую холодные тонкие губы на своих губах, и только сейчас замечаю, что у него есть острые клыки. Может, я мазохист, но мне это нравится. Нравится, что у него холодная кожа. Нравится, что острые клыки касаются моих губ. Нравится, что мы одни и он делает то, что захочет. Нравится, что это Миша, хотя, по правде сказать, именно от этого вообще сносит крышу. Мне сносит крышу, когда он начинает целовать мою шею, проводить языком и… Мать твою, больно же, сука ты такая!       Я резко вскакиваю с кровати, держась за шею. О, ну конечно, цепочка зацепилась за подушку и больно надавила на горло. Я прокашливаюсь и пытаюсь отдышаться. Мои губы всё ещё хранят холод его губ, и я могу поклясться, что на волосах остался его запах.