Наказание: часть вторая.

Если низменной похоти ты станешь рабом — Будешь в старости пуст, как покинутый дом. Оглянись на себя и подумай о том, Кто ты есть, где ты есть и — куда же потом? © Омар Хаям

***

- Комори Юи. Ты заслужила право быть моей женщиной. Все было предопределено судьбой. Ты не могла поступить иначе... - сердце начало стучаться сильнее, больно ударяясь об ребра, отчего трудно стало дышать. Юи приоткрыла рот, чтобы выдохнуть, жадно вдыхая ртом и носом огромную порцию душного и пропахшего похотью воздуха. Но юноша продолжал, наблюдая за своей ученицей и неотрывно глядя в малинового цвета глаза:Я фаталист, но я знал, что ты выберешь лучшего из нас. Эта вера рождала во мне несколько странных и неконтролируемых ощущений, потому я держался от тебя настолько далеко, насколько мог себе это позволить. Перестать болеть этой болезнью, которая во мне зародилась. Но ты... самоуверенная и непослушная женщина... разожгла во мне бурю эмоций, страстей... Будучи ученым, я пытался тушить все очаги пораженного мозга как мог... но все было бесполезно. Видимо это глупое чувство зародившееся и в сердце, и в голове - зараза, что не лечится. Что ж... я старался, но больше... - его холодная рука с тонкими и изящно-аристократичными пальцами коснулась подбородка, слегка зажала большим пальцем правой руки пересохшие пухлые губы девушки, которая ждала с особой надеждой в глазах его дальнейших действий, прошлась вдоль вдоль верхней и нижних губ, остановившись и словно обводя контуром. Он просунул в ее маленький ротик указательный и средний, умеренно и внимательно наблюдая за ответной реакцией девушки, - Нет смысла... быть с тобой холодным моралистом. Его глаза цвета вина требовательно вглядывались в ее, полные надежды. Девушка возрадовалась тому, что Рейджи наконец-то поделился своими чувствами, которые взаимны с ее. Юи, в свою очередь, закрыла глаза и инстинктивно начала делать то, что хотел бы от нее Рейджи - заглатывая в свою теплую, влажную и мягкую полость рта оба пальца, она начала ласкать язычком каждый по очередности, посасывая и имитируя совсем не свойственные ей движения - словно посасывание леденца. Но взгляд Рейджи становился все мутнее, словно гипнотизировал её: совсем выронив плеть из своей левой руки Комори уже неосознанно, полуоткрыв глаза, ожидала дальнейших указаний. Рейджи сорвался окончательно, вдыхая терпкий запах её пота, целуя с жадностью влажные губы своей избранницы, которая прошла его тест. "Сначала она испытывала боль... Но это было лишь началом,позже она станет достойной Госпожой, под стать своему Господину. Я сделаю все возможное, чтобы так и было." Голова закружилась от такого пылкого поцелуя, которого прежде ей никогда не дарили. Он, долгожданный и желанный, был умерен и аккуратен, но от него не хотелось убежать. Комори ощущала себя на седьмом небе от счастья: тонкие, его губы были такими требовательными, а кисти рук с некоторой нерасторопностью начали покрывать хрупкую мраморную шею нежными прикосновениями доселе грубых пальцев (которыми он чуть не задушил ее в тот раз, в его комнате), что сердце подскакивало ввысь, словно она падала куда-то вниз - как на американских горках, ноги подкосились, но его руки обхватили ее тонкую талию и шею. В глазах потемнело от такого неожиданного "одобрения" от которого все мысли путались, а языки танцевали совсем неизвестный доселе танец, обследуя новые грани неизведанного. Мурашки пробежали приятной волной по всему телу. Холодная стена, на которую ее облокотили казалось прохладной, даря непревзойденные ощущения от контраста ее покровителя, который пылал подобно огню. Дочь священника никогда не видела его таким - податливым и решительно желающим чтобы Она принадлежала Ему. Это льстило ей... ведь она нужна была всем десятерым вампирам. Только она. Грех окружал ее везде. Она сама не ведая пропиталась им. Похотью, гордостью, тщеславием... Но ведь ОНА... нужна им! Отец бросил ее. Оставил здесь... чтобы она стала их жертвой, их сокровищем, их трофеем. Ей дали право выбора, и она сделала его. Теперь, когда и стыд и боль были отброшены, осталось только чувство инстинкта. Инстинкта быть любимой женщиной. Быть другой собой. Позволяя короткие передышки, для принятия воздуха легкими, он снова накрывал ее своими поцелуями раз за разом... Руки сами касались его щек, шеи, ушей и шелковистых волос,спускались до плечей и сжимали заметную талию, дальше разум помутился и ладони сами скользнули на упругий зад, ощущаемый через ткань брюк и нижнего белья, который оказался плавно переходящим в длинные ноги. Но юноша положительно предпринял такую попытку взаимодействия в этом странном эксперименте. Комод, на который она оказалась посажена подходил Рейджи как ничто другое в силу его высокого роста. Так он мог спокойно и без затруднений изучать её миниатюрное девичье тело. Наклонившись он прошелся подобно ее движениям, останавливаясь и сминая словно фрукты ее мягкие округлости,словно оценивая упругость, медленно наслаждаясь нежностью и даже свежей молодостью её тела. Пальцы прошлись по ягодицам, ныряя ближе к самому горячему месту, поглаживая уже мокрую сетчатую кружевную ткань круговыми движениями. Вторжение в пах было неожиданным. Дрожь прокатилась волной - снизу вверх. Палец, по ощущениям средний, с аккуратным ногтем продвигался внутрь со средней скоростью, не давая ни расслабится, ни сопротивляться. Вздох и стон вырвались друг за другом, полные непонимания происходящего. - З...зачем? - тяжелое дыхание, небольшая заминка, которая сопровождается отталкиванием двух маленьких ручек, упирающихся в грудь брюнета. Он видит, она еще не готова, потому надо ее заверить в собственной правоте. - Должен тебя подготовить... чтобы ты могла насладиться моим вниманием во всех его категориях. Не бойся, тебе будет непременно хорошо... Я обещаю. Слово джентльмена. - тихий баритон прошелся около ушной раковины, проникая до самой души своим ласковым голосом, которым он никогда раньше так не говорил с ней. Отпор ослаб, но это не значит, что теперь ей уже не важно что происходит - Рейджи берет руку Комори и показывает, что внизу он тверд как камень. Пальцы девушки дернулись вместе с рукой и сжали его рубашку от такого избытка чувств, глаза с надеждой и некой неожиданностью взирают в его уже потемневшие от жажды вишневые очи, пугающие своей близостью, светящиеся в полутемной комнате ярко и страшно...как в первый день приезда. Не давая поблажек, шею чувственно прокусили, давая ощутить каждый из двух острых маленьких "кинжалов",вызывая в комнате истошный крик, но не долгий - просовывая в только что открывшийся рот противоположные пальцы рук, не занятые исследованием "орхидеи". Стоны боли, которая покалывала в месте укуса, были "растушеванны" и выливались из глотки девушки приятным звуком, в меру возбуждающим и приятным. Другая же рука начала двигаться проникая то внутрь, то ближе к выходу, с маниакальным, подомным машине, процессом трения, от которого становилось жарко и мокро, но эфеб продолжал терзать свою подопечную до тех пор, пока слезы и оргазм не выплеснули "застои", которые нужно снимать каждой женщине, для ее окончательного и полного удовлетворения. Оргазм был подобен фейерверку, все вокруг становилось малозначимым и далеким, а девушка словно попадала в другое измерение, где все, что ей довелось узнать и все что довелось сделать кануло в небытие, как и она сама. Вскинутые вверх глаза и открытый ротик, откуда струйкой стекала слюна, была неповторимо прекрасной экспозицией, где его главная "Вещь" блистательно выпускала из себя все свои "запасы воды". - Ты наверняка не представляешь...какая же ты женственная и желанная мною в этот момент... Моя Госпожа... - отдается его голос в голове, а сам эфеб нежно и цепко разводя в стороны ноги рассматривает ее, наслаждаясь проделанной работой без помощи языка и губ, - Твоя кровь дурманит мой разум своим терпким ароматом соблазна и роскоши вкуса. Я раб, как и все в этом доме...но ты позволила быть лишь мне своим Хозяином... потому ты более не всеми доступная женщина. Ты моя женщина! - и словно в знак сказанного, он неспешно просунул головку, которая и без того была наготове, в ее сочное и истекающее соками лоно, увлекая девушку в новый оазис ярких ощущений и миражей "любви", которые так и витали в ее неразумной на этот момент голове. Его плоть проникла в нее медленно, без препятствий и помех, как по маслу, заполняя собой изнутри. Было так горячо и жарко, уставшая и измотанная, девушка простонала от изысканного наслаждения - единения с любимым мужчиной. Он ускорил темп, шлёпая яичками по ее ягодицам, запах похоти распространился по комнате, затуманивая умы обоих. Ведь вампир никогда никого не любил, а "сосуд с кровью" - его привилегия, не возлюбленная, не жена, ни любовница. "Он не способен любить, подобно своему отцу-вампиру - только обладать. Даже если его губы шепчут о ней, не забывайся..." - но вряд ли голос разума мог достичь тела, наслаждающегося вожделенным соитием. Ученый и скептик, он отдался науке целиком и полностью, самоотверженно поставив на кон все. Он ждал возмездия. Искал пути и продумывал тысячи развитий событий. Но сорвался как дикий зверь, которому кинули кусок мяса, совершенно подавшись куражу, который завладел его телом при виде своей избранницы. Он жадно глотал волшебную амброзию рубинового цвета, наслаждаясь узкостью и одновременно рельефностью ее внутреннего содержимого. Единение продолжалось так долго, что он с дрожью в теле совершенно растворился в небытии, распахнув глаза лишь после того, как его жертва упала в обморок. - Недостаточно... - жадность и остатки трезвого разума боролись в нем за управление эмоциями, одна взывала к пиршеству, другая к рациональному анализу, но спустя минуту молчания он отдал предпочтение второй. Отстраняясь от блондинки, он с наслаждением наблюдал, как его "метка", вытекала из чрева женщины, которую он окрестил своей. Улыбка, граничащая с безумным оскалом изогнула его губы, открывая поистине белоснежно-жемчужные ровные зубы с заостренными клыками. Окровавленная, в области шеи, обтянутая черным кружевом она была неотразима, выпуская из себя прозрачно-молочную жидкость, называемую семенем. На лице застыла блаженная улыбка, а маска только добавляла ей привкуса инкогнито, хотя и так было ясно кто скрывается под ней. Одним лишь взмахом руки он сорвал с всеми желанной женщины свой подарок. Румянец яркого розового цвета еще не сошел, а уши до сих пор были красными и никак не хотели терять этот замечательный цвет. Усмехнувшись, юноша взял на руки хрупкую миниатюрную девушку и уже по-отцовски нежно уложил ее на кровать, спихнув тело еще умирающего Муками на пол. Тихим глухим звуком упавшее на поверхность пола тело, дало о себе знать хрипом, отчего немедля глаза алхимика оценили повреждения и их степень. К счастью он знал, что даже так, Азуса получает удовольствие, а починить такое тело просто, но трудоемко - нужно время, желание и усилие. Все идет согласно плану. Так и должно быть.       Обратовав раны и вытерев лишнюю влагу с тела девушки, чтобы она не простыла, Сакамаки прикоснулся своими губами к теплым и обветренным губам Комори. - Теперь спи моя дорогая... Я еще вернусь. - касаясь тыльной стороной ладони он чувственно провел по ее щеке от скулы до подбородка, любуясь спокойным и довольным состоянием своей "Вещицы". Но медлить с уходом не стал: заправившись и застегнувшись, он не теряя времени схватил нагого полуживчика-вампира и не утруждая себя поволок его по полу, оставляя окровавленную дорожку, ведущую в комнату пыток.

***

Канато с чувством собственного превосходства вышагивал словно маленький солдатик по мрачно, освещенному тусклым лампами, коридору, крепко зажав голову Тедди между своей подмышкой, чем явно раздражал плюшевого друга, который начинал ворчать нечто невразумительное, так как его мордочка была закрыта и он не имел возможности видеть куда направляется его лучший и единственный друг. Настроение у Канато было не просто замечательным, он даже как-то оживился, чем явно не особенно интересовал Субару, выполняющего обязанности грузчика. Светясь от предвкушения скорой "мести" за брата, который впрочем его не особо волновал, а вот возможность выместить свой гнев и злость за то, что ему пришлось таки выбираться из своего логова, где его окружали любимые куклы и множество сладостей - была более веской причиной, дабы вступить в эту садистскую игру, в которой единственным условием должна быть фантазия,а ее у сиренеглазого было хоть отбавляй. Когда Шу начал истошно кричать, Канато как раз делал разметки на "Шарли", некогда светловолосой, а нынче - просто восковой безмолвной фигуре девушки. Дрогнув рукой, юноша насупился и вооруженный множеством отравленных игл, метнулся на мерзкий для чувствительных ушек вопль.       Вначале он даже залюбовался с каким усердием его братца насильно берут и ломают, бьют по лицу и душат, называют "Свиньей" и собственно ведут лишь монолог, исключая любую попытку сопротивления. Однако вскоре это надоело и скука дала о себе знать раздражением и желанием "вырубить" этого истукана чем-то посерьезнее. И он нашел такое средство, владея ситуацией в то самое время и в том самом месте. Шу до безобразия виделся опороченным и грязным... как и сам юноша, попавшись Рейджи в ТОТ РАЗ. Потому истеричные смех только больше раззодаривал на более жестокие вещи,да и к тому же жертва была из другого клана, что облегало всю суть. Но тащить такую тушу не было ни сил, ни желания, а Тедди предлагал множество веселых вещей: от поджега до более изуверских способов пыток. И эта последняя идея была интересней, ибо к него был свой собственный план события. - Омерзительно. Вы умеете портить и настроение и аппетит, - бросил юноша братьям, выплевывая леденец, открытый мгновение назад. Субару же без особого энтузиазма хотел было бросить тело Юмы на пол, но Канато показал ему на соседнюю комнату, где располагался механизм,в который его некогда заковывали и подвергали ужасным унижениям. От чего дрожь немного сковала юношу с серебристой шевелюрой своими нелицеприятными воспоминаниями. Алоглазый с облегчением сбросил с плеч свой груз и хотел было уйти, но Канато ухмыльнулся и произнес: " Субару, ты ведь справишься с этой задачей? -указывая на кандалы. Пусть бунтарь и понимал, что как старший, Канато командывал им и словно недооценивал, это начинало действовать на нервы и скрипя зубами он выдал:" Спрашиваешь еще? Вот только я не уверен, сдержат ли его это приспособление... " - Расчеты Рейджи всегда точны, к тому же после всего он предложил Аято за всем как следует ухаживать. Видишь, эрозии нет. Значит можно повеселиться. - возразили ему в ответ. Что несомненно было правдой. В отличии от остальных кандалы его прошлого были начищены до блеска и выглядели вполне сносно. Приковав Юму в кандалы и убедившись, что этот Муками никуда не денется, Субару поспешил было к Шу, как Канато начал свои действия. Истинное безумие охватило жаждущего. Миниатюрный братец оскалился и наклоняясь вниз, и возвращаясь в исходное положение недолго рассуждал, что он с сделает с огромным и самым высоким вампиром, которого он когда либо знал. Огромных размеров, словно конский, член Юмы находился в состоянии покоя. Но мгновение и миниатюрные руки низенького юноши обхватили его верхнюю плоть, и с силой потянули вверх, заставляя вены проступать. Такой способ не остался незамеченным и уже через пару минут достоинство начало пробуждаться, выглядывая из кожицы, вызывая самый мощный смех, из всех которые только можно было услышать от четвертого сына Карлхайнца. Губы дрогнули и первая игла вошла в поддерживаемую кожицу и налитую словно яблочко, головку члена, сопровождаемая зверским рыком Муками, чьи глаза были налить кровью от напряжения и боли, пришедший в сознание парень судорожно повел и дернул своим хозяйством, почувствовав нестерпимую боль, заскулил как пес, ненавидящим взглядом пытаясь прожечь в своем пытателе дыру. Затем последовала вторая игла, которую, эфеб вонзил медленно и со вкусом, наблюдая с улыбкой за лицом своей игрушки, потом была третья игла, что расшатывалась дабы принести более эффектное и неприятное ощущение пытаемому. Четвертая, царапала чувственную кожицу и затем впилась в головку так же сильно, пуская кровь, как и остальные. Позже последовала пятая и спустя мгновение вновь и вновь, пока весь член не представлял из себя подобие металического кактуса. Ужас заключался в том, что все иголки были сделаны исключительно из металла Ag. Каждое прикосновение которых ощущалось ужасным жжением, которое усиливалось принося нестерпимую агонию. Но Юма сопротивлялся, "Так просто меня не сломить!" - твердил он себе, словно пытался убедить, но выходило все хуже... Яички , мягкие и большие ласково терлись друг о друга, а затем их приподняли к самым ягодицам, после чего вогнали через них ржавое шило, запихнул в рот "грушу", чье последнее применение разорвало Юму анальное отверстие. Вкус был отвратительно гадким, отчего приступ тошноты вряд ли помог избавиться от раскрывшегося орудия пытки и жидкость пришлось намерено проглотить. Поперхнувшись своим криком и еще шире распихивая глаза, огородник дернулся мощным толчком. Его попытка потерпела неудачу и впервые за несколько столетий он заплакал как малое дитя. Болевой шок и конфузия не спасали его от понимая, что весь этот кошмар только начало его горького поражения, в игре с Сакамаки за право обладать Евой.

***

Бессмысленность в такой жизни, и угода своим похотливым намериниям не пораждала утоления жажды в лице Рейджи Сакамаки. Его потенциал был велик, но время, заключенное в часах, подаренных отцом, приближалось неумолимым шагом. Он возродил и убил Беатрикс собственными руками, а затем повторял это множество раз, но его душа не изменилась, все что он делал - было тщетно, ведь мать все так же улыбалась ему. Решив оставить ее в живых и доказать родителю свою гениальность, он привел в мир демонов Беатрикс. Хоть Отец и удивился ее появлению, но по року судьбы, король отправил её в мир мертвых. Этим он произвел впечатление на Отца, но все же не стал его преемником. В конце концов потеряв себя, Рейджи замкнулся на уничтожении и превратив всех подле себя в совокупляющихся монстров, он не полюбил и не стал возлюбленным. Тьма охватила его и он пораждал себеподобных гомунколов - немертвых, дабы уничтожить человечество, дабы расстроить Отца. С приходом новой рассы началась третья мировая война, где на кон стало выживание всего человечества. "Чтобы умереть не нужно много сил: лишь только сократишь цепочку пищевой цепи, как вымрут слабые и выживут лишь достойные, человечество стало слишком опасным и гнилым, чтобы существовать. ИХ заменят гомункулы и когда люди исчезнут - исчезнем мы все... Разве не замечательно?" Когда наступило время конца, участь неправильных экспериментов была идеинтична и фатальна для всех: как гомункулов, вампиров, так и Комори Юи, которая впитала всю греховность Адама, выбранного ею, не исполнила своего предназначения и стала Лилит, опорочив себя многократно. Король вампиров уничтожил испорченные плоды. Сердце новой Евы теперь никогда не достанется ни одному из Сакамаки и Муками. Когда Криста снова родит еще одного сына, грянет новый эксперимент, который будет иным. Но даже так, Карлхайнц дождется когда новая Ева пробудится и новый Адам свергнет его, ради своей возлюбленной. Сбежавшие пленники станут одними из претендентов, а человечество вновь возродит свою популяцию. Ибо такова воля Короля Вампиров и Бога потустороннего мира демонов.

***

КОНЕЦ

***