Наказание: часть вторая.

В комнате пыток Эфеб, похожий на профессора биологии, поправил трусы со своим эрегированным содержимым и застегнул брюки, потеряв интерес унижения столь неожиданным поступком брата, спрыгнул с дыбы. Практически сразу он подошел к столу и вытащил из своего неизменного портфеля с медицинскими приборами около трети всего содержимого. Обработав перчатки в спирте, оказывающим всем известный антибактериальный эффект, токсиколог с заметным раздражением на лице фыркнул. Из-за глупости Муками Коу и Райто, ему пришлось работать незамедлительно быстро, крайне напрягая свои зрачки для более точных действий. "Убивать врагов было бы кстати, но эту ночь они должны испытать на себе множество унижений. Руки вел себя как последнее ничтожество, пытающееся доказать свою решимость действовать, однако блондин подавал признаки жизни, а это значило, что одного удара - недостаточно, чтобы он подох быстро." Вкалывая пару-тройку медикаментов, накладывая на шею жгут в двух местах, алхимик видел множество способов смерти для обоих представителей клана Муками. "М, как Мазохизм + муки = Муками, вполне очевидный итог для обоих, но месть должна быть сладка и медлительна, ведь скорый конец - конец безотрадный." - Почему ты спасешь его?! - Руки истинно не понимал такой противоречивый ход врага, который только что имел его, как продажную девицу, как женщину, что унижало и задевало его мужскую гордость. Он был зол, унижен, подавлен и разъярен. Его тело пробуждалось медленно и мучительно, осознавая каждой клеточкой всю ту пытку от чужеродного вторжения: ноги онемевали, как и руки, скованные знакомым предметом из средневековья, особенно болело место, служившее для опорожнения - отдавая адской ноющей агонией в центре. Все тело представляло собой особый ком боли, который являлся одновременно и физическим, и моральным. - Так правильнее. Хотя... Ведь если каждый из вас будет вечность помнить об этих унижениях станет намного веселее и трагичнее, не так ли? "Плевок" - Плохой ход, Муками Руки, - констатировал юноша, вытирая салфеткой лицо и прекращая свою работу. Зашитое наполовину горло блондина было уязвимо и открыто, но никто кроме любителя ядов не мог проделать более тонкой и почти незаметной хирургической работы, зашивая поистине глубокую рану, которая ставила под сомнение жизнь милого идола. - Вы сами вырыли ему могилу. А ведь я так старался помочь... - с иронией произнес алоглазый монстр, показывая жестом Аято, что можно отпустить пришедшего в себя Райто, которого огненоволосый прижал к стене, дабы тот не натворил еще более удручающих действ. Оставив незаконченную операцию, брюнет прошелся до своего брата и влепил громкую пощечину, прожигая взглядом, полным презрительности и разочарования. Рыжеволосый чувствовал себя виноватым, но ничего не отвечал и ни за что не извинялся. Он и вправду прервал веселье, но это вина Коу, если бы не он, то все бы так как надо. Осмотрев естество своего брата, алхимик нежно погладил его за главный атрибут мужественности и даже подарил поцелуй в лоб, дабы успокоить его окончательно подтверждая, что он прощен, отчего Муками Руки с ужасом начал понимать какие существуют отношения в этой семье. - Ты не сможешь его спасти! - прохрипел шатен, красный от давления ошейника, который он тянул на себя с того момента как Коу ранили. Блондин еле дышал, давно потеряв сознание. - О! Вы так и вправду считаете? - ухмыльнулся ученый, - А что если спасу? Что тогда? - Если это возможно... Я... буду твоим рабом до скончания дней... Только спаси его. Ты ведь этого ждешь? - Заманчивое предложение, но если я захочу сделать рабами всех членов твоей семьи, а не тебя одного? - Нет, только я, остальных ты отпустишь. - Так забавно: ты ставишь условия, хотя ты единственный, зависишь от меня во всем! Поразительная реакция. Что ж, Райто, тебе есть, что сказать? - Думаю Рейджи-куну лучше не ставить условия, вы все будете секс-игрушками... До единого. - Аято? - Полностью согласен с Райто и тобой. - Что ж, демократия основывается на мнении большинства... Простите, Руки, но я должен учитывать эти голоса. - Сволочи... Ублюдки! - Вы можете отказаться от спасения Коу, однако он погибнет через 20 минут, если не зашить до конца эту рану. Выбор за вами. - Тик-так, время идет... - произнес Аято, указывая на воображаемые часы на руках. - Я согласен... - прохрипел Руки как глава клана Муками. - Даю свое слово чести... - Которую я растоптал, - закончил за него Рейджи. - Тем не менее, я принимаю его... - пожав руку, которая касалась кожи Коу, Рейджи приступил к своему непростому делу, и справившись с ним попросил близнецов привести все в порядок. Горло Муками Коу приобрело более приглядный вид, инструменты обработаны и уложены на свои места. Оглядев помещение, уже довольный ситуацией и положением испытуемых, Рейджи телепортировался в ванную комнату. После гигиенических процедур которые не занимали более 5-7 минут, он вошел в комнату Юи, предварительно постучав в дверь по привычке.

***

В комнате "Евы" "Я горю изнутри. Голова гудит и словно плавится от странных ощущений, как и все внутри, сжимаясь от проникающего инородного тела. Тот кто входит в меня - Сакамаки Субару-кун. Жестоко, но так приятно. Больно, я чувствую каждую нервную пульсацию от разорванных полос внутри слизистой, до наружной, которая расширилась под его размер,толчком за толчком. Температура тела такая горячая, что мне кажется, что я вот-вот растаю от удовольствия приносимой мне боли. То, как меня называют, ласкает мой слух. Они оскорбляют меня, не жалеют, только что было так хорошо, но когда холодное лезвие полоснуло врываясь в живот своим ледяным дыханием, я не смог себя сдерживать. Что-то вырвалось из меня и выплеснулось наружу. Судороги блаженства не отпускают, а руки Субару-куна ногтями сдирают кожу, на моих ногах рваными красными полосами, украшая мою внешнюю оболочку. Он тоже не может себя контролировать, но я так рад... После того, как он касается чувствительного места, я широко распахиваю глаза. Разве мужчины делают так?... Но не важно - боль прекрасна, но к ней так быстро привыкаешь... Вторжение уже не кажется столь болезненным. А блаженство - оно не отпускает... Потому ли, что он взял мой половой орган в свой рот и прокусил его в трех-четырех местах своими клыками? Хорошо! Да... Кусай сильнее и жестче... Все это время, Ева... Моя Госпожа проникает в мой рот странным предметом... Он напоминает форму мужского естества, только огромных размеров. Моя Ева вспарывает меня... Так больно, до слез, и так хорошо до нескончаемого экстаза... Не могу сдерживаться, она снова задела кишки и какой-то орган... Как же божественно больно! Не могу больше сдерживаться, я снова, кажется писаюсь... Но то, что я выплескиваю, немного отличается от мочи, она не такая - рот Субару должно быть испачкан... Я не ожидал, что так приятно будет от его языка и действий моей Евы..."

***

Впрочем, занятная картина, по дороге в комнату девушки была не менее возбуждающей по своим параметрам, нежели проверка драгоценного сосуда крови.

***

Канато, который мало того, что спасовал, да и вовсе решивший не участвовать в столь утомительном для себя занятии решил, что так будет несомненно лучше, как для семьи, так и для врагов. Единственным Муками, который бесил его был Азуса, чье поведение ужасно раздражало был отдан на совесть Юи и Субару. Однако когда режущие слух крики Шу достигли слуха сиренеголового было уже поздно.

***

"Оглушающий удар о голову был неожиданным. Все вокруг закружилось и поплыло. Я лишь успел выдохнуть, как почувствовал пульсации на шейного отделе: тонкая игла вонзилась незамедлительно быстро и содержимое отключило сознание на пару минут. Смех... Кажется, голос знакомый. Злорадный и немного заливистый, с заметной хрипотцой..." - Канато что ль? - Юма с трудом попытался открыть глаза, его возбужденный член вышел из Шу, оттягиваясь нитками жидкости из окровавленного отверстия с прожилками крови вдоль ствола. Струя, как из душа, брызнула на задницу измученного блондина, долетая до спины, пачкая поясницу и бока. Юма глухо упал на паркет справа и уже больше не вставал. Шу долгие несколько минут еще дрожал от фантомных движений внутри, которые еще ощущали плоть вышеупомянутого парня. С трудом отползая в сторону, он понял, что это не прихоть его мучителя, а иная ситуация, в которой ему крупно повезло. "Брат оказался рядом, пусть и не вовремя, но как же я рад его видеть и слышать." Канато смеялся так, что можно было понять с первого раза - он доволен происходящим. Шу выглядел убого: фингал цвета сливы на пол лица, несколько кровоподтеков, заплывший левый глаз, разбитая губа, разорванная посередине, четыре зуба ополовинены и еще несколько выбиты вовсе. Тело, подверженное насилию так же ярко выражено в красных от удушья отпечатках на шее и кое-где сломанных ребрах и конечностях. Руки и ноги поломаны в нескольких местах, видимо сила Муками превосходила все ожидания... А попытка "удрать" повлекла все эти последствия, все тело представляло из себя сине-желто-зелено-фиолетовую кое-где красную или вовсе окровавленную массу. Юма даже прокусывал и пил его кровь, не кичась тем что Шу, как и большинство мужчин в этом доме - вампир. Во время всего того, что произошло, Шу узнал несколько фактов: 1 - как только он (Юма) вошел в него, он словно поменял мнение о том, с кем имеет сексуальный контакт; 2 - Юма уверенно считал его "Евой", называя "Свиньей" голубоглазого эфеба; 3 - он воспринимал все слова, как то, что это действие "оправданное", вначале ему казалось, что "Ева" сама попросила его заняться с ней сексом, а затем, ему послышались оскорбления и он решил, что "Ева" говорит, что он недостаточно для нее хорош. И как вывод, Первый сын Карлхайнца подвел для себя итог, что Юму загипнотизировали или же у него галлюцинации, но явно его не убивающие. - Ну, что развалился? - глаза цвета сирени равнодушно смотрели на жертву обстоятельств, держа в левой руке окровавленный канделябр с позолотой, но обладатель пшеничных волос, которые кое-где оказались выдраны, еле держался чтобы не упасть в обморок. - Плохо, мне ужасно плохо, не могу почти шевелиться... - еле проговорил юноша почти сорванным голосом, пытаясь приподняться, но руки физически не могли опереться о паркет. - Ты и вправду бесполезен, - без особой учтивости просипел юноша с висевшем в правой руке неизменного медвежонка с перевязанным левым глазом. - Рейджи обманул меня. Его яд действовал иначе. - смотря в пустоту, коснулся щекой холодного паркета скрипач. Разорванные напополам наушники лежали неподалеку, как и сережки, которые вылетели из ушных раковин. Руки и ноги перестали слушаться окончательно, и он опустился на пол, полностью выбившись из сил. - Я не удивлен. Так он часто показывает, кто ему не по душе... Но можно обыграть эту ситуацию, я позабочусь об этом гиганте, Шу. Субару! - напрягая связки выкрикнул Канато.

***

В комнате Юи. - Ты его слышал? - голос Рейджи застал всех врасплох. - Да... - Одевайся и помоги им. - Понял... - не теряя времени, серебристоголовый вышел из окровавленного ануса Муками Азусы и спрыгнув с кровати, попутно надевая все свои вещи и пытаясь уйти. Никто его не окликнул и не остановил. Рейджи оглядел работу Юи и подозвал ее к себе. - Иди ко мне дорогая, ты хорошо поработала... Я не сомневался в тебе. На глазах Юи почти-что засверкали слезы, но девушка не дала им упасть, понимая, что это "смажет" всю ее проделанную работу. Азуса был распорот до самого горла, почти что не проявлял признаков жизни, лишь сердце выдавало его, стуча раз в три минуты.

***

Где-то в особняке... Субару несся по коридору, туда, где должен был быть Канато, который так громко звал его несколько минут назад. - Чего тебе? - злобно сверкая глазами поинтересовался бунтарь. - Унеси эту тушу в комнату пыток, а то я надорвусь нести этого медведя, - меланхолично пробубнил юноша, утыкаясь в голову плюшевой игрушки. - Это он так тебя? - с лицом полным сочувствия и понимания, Субару помог Шу прилечь на недалеко стоящую софу. - Ага... - рваные хрипы Шу были уже совсем тихими. Он окончательно сорвал свой голос еще до прибытия Канато. - Отдыхай... Мы "позаботимся" о том, чтобы он получил свою "порцию", - рубиноглазый отвел взгляд: что-что, а Рейджи должен был немедленно его подлатать, - Мне сказал Рейджи, чтобы... - Не произноси его имя... - закрывая глаза от усталости и боли, Шу тяжко выдохнул. - Он сам все так подстроил, - докончил Канато. Субару пробрала дрожь. "Выдумал? Подстроил, специально зная, как будут развиваться события? Снова мстил? За что? Что Шу такого ему сделал?" - Унеси уже его, не стой столбом, идиот! - раздраженный голос Канато вывел из раздумий и закинув на себя тяжелую ношу, Субару потащил его на своем горбу.

***

Близнецы придумали нечто поистине забавное, решив, что самое веселое, что может произойти, так это «единение» обоих братьев, которые так вступались друг за друга. - Что может быть лучше инцеста? - Только двойной инцест! - Райто заливисто засмеялся. Аято, как никто понимал ход его мыслей, иногда, когда они оставались наедине все становилось очевидным и простым. Он становился таким же сексуальным собственником, который присваивает и имеет его, так как ему хотелось. Поцелуи были рваными и жадными, словно у них нет времени, словно они торопятся, как-будто в следующую минуту умрут... Громкие и пошлые стоны наполняли комнату пыток. Такие возбуждающие, чувственные и страстные, словно это самые приятные моменты в его жизни; те, которые невозможно игнорировать: громкие, низкие, с мольбой и смехом, нотками сарказма и истинной похотью, частые и продолжительные; те, которые хочется слышать и не останавливаться. Но вместо того, чтобы наслаждаться обществом друг друга, братья вставили член Руки в анал Коу, заставляя его двигаться в том направлении, в котором считали нужным, дергая за поводок и подвязав ко всему прочему гирьки, за которые аналогично тянули с противоположной стороны. Движения удавались и уже через некоторое время приходящий в сознание идол, чей половой орган утыкался в упругий живот с едва видимыми кубиками пресса, был безмерно удивлен и счастлив. Горло, подверженное операции не издавало ни звука, но тот, кого блондин любил больше всего на свете, покрытый румянцем и сосредоточенный в лице, с закрытыми глазами, двигался внутри него. "Не может... Не может такого быть! Мне снится... Руки, чей голос дрожит от каждого движения внутри меня... Такое соблазнительное лицо, когда он занимается сексом... Люблю. Люблю тебя... Руки-кун! Я хочу... Хочу, чтобы он стонал как можно громче... Сильней! Мой возлюбленный, единственный и неповторимый... Руки... Я-я... " - не выдержав продолжительного акта, Руки излился, не в состоянии более держать все в себе. И понимая, что чем быстрее он кончит, тем быстрее прекратится все это. Открыв синие, сапфирового цвета глаза, вспотевший и уставший, он ужаснулся. Коу похоже уже пришел в себя и плакал, улыбаясь и открывая рот и шепча что-то, что было не слышно: - Я люблю тебя, Руки!...