Фетишист

Я наслаждался им не месяц и не два, и даже не год. Кажется, как только с ним познакомился, больше не смог отвести от него взгляд. Никогда не называл таково отношение любовью, либо просто симпатией. Подобное чувство превыше этих глупых слов, которым нет трезвого объяснения. Боготворил и разве что не молился на него. Чонин особенный во всех смыслах. И как же на душе скребли кошки, когда понимал, что он особенный для многих. Все видят в нём что-то, впоследствии чего, преклонялись наряду со мной. Всегда старался быть оригинальным, в надежде выделиться среди огромной стаи фанатов. Я даже признался публично. И, нет, это не было сценарием, либо моей очередной шуткой. Моё величество хотело выбиться из стаи. И я выбился. Ким Чонин всегда числился в разряде неосуществимых желаний. И я никогда не пытался свершить эту свою мечту. Ведь у большинства есть что-то такое заветное, ради чего ты поднимаешься каждое утро, даже зная, что тебе не видать эту мечту как собственных ушей. Нечто свойственное вечному двигателю. Я жил, зная, что мой фаворитный макнэ рядом и он в соседней комнате. В любое время могу его увидеть и поговорить с ним. Только это уже отличало меня от всех фанатов. Довольствовался обилием Чонина: сходил с ума по его танцам; подглядывал за одиночными тренировками; наблюдал, как он с аппетитом ест любимую еду; хвалил и жалел в необходимые моменты. Я стремился всегда быть рядом. Он младший, его необходимо защищать. Дозащищался… Чонин красив, безумно красив. Это видно невооруженным глазом. Я изо дня в день старался быть не падким до столь неописуемой красоты. Но в один момент попросту сорвался. Мне начала сниться его золотистая кожа, дьявольский взгляд, которым он так баловал публику, губы, изгибы совершенного тела. Я перестал слышать музыку, под которую он танцует, видел только его движения. Не понимал, о чём Чонин спрашивает или рассказывает – видел только губы. Мечтал о солнечных очках на выступлениях Кая, потому что его блистание меня ослепляло. Я фетишировал на каждую часть тела Ким Чонина, а то, что было недоступно глазам – познавал в самых запретных снах. В один миг стал готов валяться у его ног, моля о секундном прикосновении. Обезумевший дурак. Каждый раз находил на себя упряжку, останавливая перед отчаянным поступком. Довольствовался рукой в туалетах и был даже этому несказанно рад. Многие назовут меня обыкновенным онанистом, но я себя таковым не считал. Я просто тот человек, который боится замарать свою мечту. То, что я опорочил Чонина мысленно и во снах уже сотни раз… не в счёт. Не бывает всё так гладко. Стойко держусь где-то рядом, уже давно не скрывая свой фанатизм. Он постоянно натыкался на мой взгляд, терпел мимолётные и «случайные» касания. А в последнее время я вообще перестал скрывать своё возбуждение в штанах, шествуя утром мимо его комнаты. На последнем концерте позволил ощутить всё сполна, а следующим утром вообще кончил на его глазах. Видимо, моя упряжка порвалась окончательно, и мне сорвало крышу. Нет, я ни к чему не принуждаю. Скромно хотел показать свои высокие чувства. И сейчас я еду с парнями на выступление в состоянии некого фантома Пак Чанёля. За последний час мысли просто сожрали всю мою внешнюю оболочку, превращая в приведение. Неужели все так выглядят, когда их неосуществимая мечта переносится в список выполненных задач? Нет, это неправильная реакция… Тао каждый раз проставляется на радостях, когда его коллекция Гуччи пополняется. А для него это очень важный аспект в текущей жизни. Конечно, шмотки никогда не сравнятся с Ким Чонином, но у маленькой панды свои заморочки. Каждую желаемую вещь он насилует взглядом, превращая всё в некий личный ритуал. Но это не такой годный пример, как пример Сехуна и его кумира. Он дождался ответа от боготворимой модели и пока что сидит рядом… мелкий не умер от счастья, не превратился в идиота без какой-либо мечты. Лишь я, недоумок, мрачнее тучи. Убиваю себя сплошными размышлениями, вместо того, чтобы взрывать фейерверки где-нибудь на набережной. Я как безумный отвожу от всех взгляд, прячась где-то в недрах толстовки. Кажется, словно у меня на лбу написана вся правда. И все прекрасно видят, что утром Чонин порадовал меня минетом. Не хочу делиться новостью ни с кем, это мой маленький секрет. Ведь он попросту отдавал мне долг… с огромным бонусом. Улыбка не сходит с его губ. Она ещё ярче, чем когда-либо, что меня немного и пугает. Почему-то я думал, что он, наряду со мной, будет напоминать загнанного зверька. Но лишь я, как одинокий придурок, ючусь в самом тёмном углу большой гримёрной комнаты. Ловлю на себе его взгляд, взгляд обворожительного Кая и сглатываю внезапно ставший ком в горле. Мне кажется, или я стал получать гораздо больше внимания от него? Раньше именно я съедал Чонина одними глазами, а сейчас роли внезапно поменялись: строю из себя невинную деву, а он смотрит на меня через отражение большого зеркала, скрывая лёгкую усмешку. Наверное, именно так сходят с ума фанаты, которые получили внимание своего кумира. На сцене кое-как собираю себя в кучу и являю миру родную улыбку дорка. Мои проблемы должны быть заперты далеко от чужих глаз. В общей сложности делаю парочку косяков. Махаю руками во время своей партии, чуть не заехав по ушам лидеру, на что тот сканирует меня и уже что-то себе мысленно придумывает. Семья у нас большая, поэтому скрыться ото всех невозможно. Кёнсу шепчет мне про вкусную рисовую кашу, которую я могу опробовать, если схожу с ним в супермаркет за ингредиентами. Фансервис у нас с ним всегда очень аппетитный. С другой стороны ютится Бэк, пускающий слюнки на рассказы нашего личного шеф-повара. Где-то рядом маячит Чунмён, косо поглядывая на нашу заварушку. Уверен, это он на меня наслал толпу собеседников, чтобы я пришёл в себя. Его материнские чувства местами зашкаливают. Точкой невозврата послужил Кай, бегущий на меня с распростёртыми объятиями. Глазом не успел моргнуть, как этот ребёнок идеально умастился на моих руках. Схватил его, видимо, по инерции. - Хён, ты сегодня очень хмурый. Немедленно приди в себя. – Шепчет мне на ухо, крепко ухватившись руками за мою шею. - Я стараюсь, малыш. Правда, стараюсь. – Бормочу в ответ, боясь повернуть голову в его сторону. Держу на руках больше шестидесяти килограммов чистого золота, а веду себя как последний кретин. Ну, ё-моё, я неисправим и в очередной раз по-детски растерян. Звезда счастья прямо-таки висит на мне, а я, кажется, покраснел? - Ты очень милый, Чанёль-хён, когда боишься смотреть на меня, - мурашки бегут табуном от его голоса, а горячие руки на обнажённой шее клонят моё тело к пожару… тихо ухожу в небытие. – Посмотри мне в глаза. По телу проходит напряжение. Совсем недавно просил о такой услуге сам, а теперь он ненавязчиво приказывает мне, догадываясь о моей вечной покорности. Знаю, что сейчас окончательно лишусь рассудка, но повинуюсь. - Мой хён очень красивый и добрый, но до невозможности глупый. Застываю статуей от таких громких слов, пытаюсь найти ответ в глазах напротив, но вижу в них лишь притаившиеся ехидство. У меня на руках Кай, человек загадка, который, чёрт возьми, и говорит загадками! Злюсь от недопонимания, а этот мальчишка ловко соскакивает и убегает в компанию к макнэ. - Твою же мать, что вообще происходит! – Пинаю ногой какой-то шар и готов зарычать на всю сцену. То, что так усердно пытался наладить лидер, Кай разрушил одни словом. Я умер до конца выступления. Двигалось лишь тело, оно знает все движения досконально. Сознание мучил только один вопрос: «В чём я сглупил?».