А в это время в параллельной реальности...

"Я не хочу снова оставаться один" - ну что за глупости! Как маленький, ей богу... Не припомню, чтобы я когда-нибудь давала своему хранителю повод думать, что собираюсь покинуть храм и пост бога земли. Впрочем, давала - в самую первую нашу незабвенную встречу. Но это было давно и сейчас кажется уже неправдой. Мне здесь нравится. Я не хочу отсюда уходить. Храм Микаге - мой дом, набор хранителей - моя семья. Да, именно так вот! Было раннее утро, поэтому торопиться было незачем. До автобуса, который доставит меня в Учигамию, оставалось еще много времени. НО! Мои трясущиеся руки никак не желали соглашаться с этими железобетонными доводами разума и не могли удержать ничего дольше пяти секунд - все вылетало и падало. Вы ведь знаете, что я не пью алкоголь? А еще от моего хвостатого хранителя просто невозможно скрыть ничего, особенно, если очень хочется. Вообще-то все утро Томое работал где-то в другом здании храмового комплекса, но появлялся в моей комнате как раз в те моменты, когда я что-нибудь роняла. Ну прямо как чувствует! - По идее, если обладатель ножниц берется вырезать прямоугольник - он не может потерпеть фиаско… Но тебе это удалось, - ехидно проговорил лис, недоуменно разглядывая неровные клочки очень дорогой рисовой бумаги, лежавшие передо мной. Я насупилась, но так и не придумала, что бы такое ответить этому насмешнику. - Ты сегодня странная, Нанами, - растягивая слова, произнес Томое, возвышаясь передо мной, как строгая учительница перед провинившейся ученицей. - Мотивируй свои действия! - У меня почти закончились талисманы, - попыталась соврать я. Вот именно, что только попыталась, потому что попытка провалилась. Он что, ходячий детектор лжи?! - Ты вообще в курсе, что это дело Котецу и Оникири? - Томое присел напротив, скроив скептическое лицо, словно сомневался, что мой мозг способен удерживать даже такие элементарные вещи. - И у них лучше получается. Быстро говори, что от меня скрываешь! - Н… Ничего! Ничего особенного! - Я, как обычно, не смогла промолчать на "вежливый" вопрос лиса. - А ну, давай-ка выпей вот это! - Томое с решительным видом поднес к моим губам чашку с дымящейся жидкостью. - От… Откуда ты ее вытащил?! В штанах прятал что ли? - Удивилась я, быстро отстранившись от него. - Да ты уже час как бьешь все рекорды по неуклюжести! - Томое надвигался на меня медленно (вероятно, чтобы не расплескать напиток), с полной серьезностью намереваясь влить это варево мне в горло. - Вот я и сварил заранее немного зелья в котелке. - Может ты еще и лапки ящерицы туда положил?! - Я продолжала отползать, нечаянно разметав чудом сохранившуюся стопочку нетронутой бумаги. - Ты уверена, что хочешь знать? - Хранитель как-то очень странно улыбнулся. - Да и какая разница, если помогает?! - То, что в прошлый раз я пластом валялась двадцать часов - это помогает?! - Не валялась, а мирно дремала! - За сутки перед важнейшим экзаменом! - У тебя был мандраж, а в таком состоянии ты вполне способна порезать себя расческой или спалить храм горячим чаем! Нужно было тебя успокоить! - Я действительно волнуюсь, Томое, - сдалась я в неравной словесной борьбе с лисом. Я закрыла лицо руками и притихла. И не потому, что мне стало стыдно от такого признания с моей стороны, а чтобы помешать Томое опоить меня коварным зельем. - А ведь у меня действительно здорово получилось! - Встрепенулась я, хитро улыбаясь. - Признайся, Томое, ты даже не догадывался, что я занимаюсь в клубе каллиграфии! - Что?.. - Ну же, не смотри на меня так! Нет, на похвалу от своего ушастого хранителя я и не надеялась! Но можно же было не выражать свое недоверие настолько явно! - Да ты по-прежнему разборчиво только е-мейлы печатаешь! - Ну ты и злыдень! - У меня внутри все опустилось, а потом снова поднялось, когда я вспомнила причину своего недавнего отчаяния. - Помоги мне, Томое! - Уроками каллиграфии?.. - Он явно не понимал, что со мной происходит. Да и откуда ему было понять - я ведь еще ничего не объяснила. - Да нет же! Сегодня я участвую в каллиграфическом конкурсе среди клубов пятнадцати старших школ! Я должна буду написать хайку* в стиле кана! Хайку собственного сочинения!!! - Не паникуй! - Резко встав, рыкнул Томое. - Мы сделаем тебя больной, и ты сможешь со спокойной совестью не идти на этот конкурс! - Не говори глупостей! - Я чувствовала, мое отчаяние скоро выйдет из берегов моей природной сдержанности. Да и каким это образом он собирался сделать меня больной, вот вопрос?! - Лучше сочинить помоги! - Хочешь сказать, это твоя единственна проблема?! - То есть?.. - Да будь у тебя в запасе хоть десять хайку, ты не сможешь даже кисть правильно в руку взять! Но если ее приклеить… Вот уж нашла, у кого помощи просить - у того, кто в меня не верит! Я упала лицом на столик и закрыла глаза, резко замерев в молчании. Томое терпеть не мог, когда я вот так вот вдруг включала режим прострации. Мне хотелось хоть немного успокоиться и может быть даже подумать, но и возможность немного позлить священника храма Микаге тоже не могла не радовать. - Эй, - буркнул Томое, не выдержав и десяти секунд игнора с моей стороны. Я и не подумала как-то отреагировать. - Эй! - Лис резко подошел ко мне и схватил за плечи, развернув к себе лицом. - Ты уснула что ли?! Да, терпение - не сильная его сторона. Совсем. Скорее даже слабая. - Запомни хотя бы, придумаешь что-нибудь про цветы, луну или снег - беспроигрышный вариант! Я засмотрелась на Томое - а ведь он волнуется за меня! Действительно! Так близко к сердцу, как этот хранитель, мои затруднения не принимал даже мой папаша. Мое сердце преисполнилось благодарности - я улыбнулась. - Что-нибудь типа "подснежники прекрасные…"? - Я в надежде посмотрела на Томое. - Примитивно. - "Любовь луны и лунарии…"? - Пошло. - "Цветочки-одуванчики…"? - Детский сад. - "Миллион алых роз…"? - Да ты издеваешься что ли?! Несмотря на его, Томое, моральную поддержку (специфическую, правда, со встрясками, подзатыльниками и мерзким отваром), я поехала в школу в расстроенных чувствах. Автобус не разделял моего волнения и катился ровно, мерно покачивая мою бренную телесную оболочку, тогда как разум витал где-то рядом. На улице сегодня распогодилось. Воздух, казалось, постоянно мельтешил из-за лепестков, в огромном множестве облетающих с цветущих вишен. Как же мне хотелось в этом году провести ханами вместе с Томое! Но этот вредный лис только и делал, что сетовал на свою нелегкую долю - дескать, из года в год на протяжении всех последних столетий ему, бедняжке, приходится выгребать из каждого угла храмового двора облетевший с наших садовых сакур цветочный мусор. Людская техника, говорит, прогрессировала, а элементарный бытовой лепесткосос, говорит, изобрести не додумались! А ведь сакура - прекрасный образ для хайку! Но настолько очевидный и затасканный, что нечего и думать победить с ним в конкурсе… Напоследок, выбегая из храма, я бросила Томое, что вернусь сегодня гораздо позже обычного. Он немедленно сообщил, что после конкурса приедет за мной в школу и самолично доставит меня в храм. Вот здорово! Обычно, его со двора не сманишь, а тут сам предложил. По дороге от школы до остановки есть прекрасная аллея, обсаженная вишнями - вот и прогуляемся с ним там вдвоем, полюбуемся белоснежной красотой. Пока есть еще чем любоваться… Он не приехал… Я изо всех сил старалась на конкурсе, изволновалась!.. А он не приехал! Ну и как доверять-то теперь этому лукавому лису?! Да, настроеньице у меня было, прямо так скажем, паршивенькое. Я изо всех сил желала, чтобы и у Томое оно стало сегодня таким же паршивеньким. Правда, наверное, особо стараться мне не придется - оно у хранителя и так почти всегда мрачное. Вот с таким багажом эмоций я и ввалилась в храм Микаге, на весь дом оповестив о своем прибытии. - У нас сейчас гость, - тихо, словно боялся потревожить зыбкий дух гостеприимства Томое, сказал Котецу, вместе с Оникири выходя ко мне навстречу и кланяясь. - И мне, как всегда, нельзя показываться на глаза какому-нибудь очередному ёкаю, пожелавшему убедиться, что слопать меня не удастся? - Гормоны раздражительности в моей крови сейчас зашкаливали. - Нет, госпожа Нанами, - так же тихо ответил Оникири. - Вам необходимо его увидеть. Господин Томое вот уже несколько часов беседует с ним. Только сейчас я заметила в передней лишнюю пару обуви, чужую, незнакомую. - Но мы не знаем, в чем дело, - проговорил Котецу. - Томое-доно запретил нам появляться в гостиной. - Господин пожелал сам обслуживать гостя! У меня нехорошо засосало под ложечкой - что еще за дела! И тут до меня дошло - обувь-то современная! Как я успела заметить, почти все знакомые мне ёкаи (исключая Кураму) предпочитают носить традиционные дзори да гэта**. Значит пожаловал к нам человек! Понятно, почему младшим духам храма вход к гостю сейчас заказан. Надеюсь, Томое не забыл вовремя спрятать свой хвост и уши!.. - Так что за человек к нам пожаловал, Котецу, Оникири? - Мужчина. - Одет просто. - А большего мы не знаем. - Идите, скажите Томое, что я вернулась, - поручила я им, а сердце мое сжалось в неприятном предчувствии. Когда Томое вышел меня встретить, я его почти не узнала - лицо хранителя застыло в некоей непонятной неопределенно-измученной маске, глаза словно выражали немую просьбу, а губы, нередко складывавшиеся при моем появлении в приветственную улыбку, были плотно сжаты. В этот миг я простила ему все. - Томое… - Думаю, тебе лучше не откладывать встречу с ним, - изрек он загадочные слова и повернулся, чтобы проводить меня в гостиную. - Да кто там?! - Господин Момодзоно Оницура, - не поворачиваясь ко мне, совсем убитым голосом вымолвил хранитель. - Папа! Папа?!!! Я молчала, разглядывая этого незнакомого мужчину со знакомым лицом. Я не видела его каких-то два месяца, но за это время он сильно постарел. Он тоже смотрел на меня и нерешительно улыбался. Папа! - Папа! - В порыве я подошла к нему и изо всех сил обняла. Я простила отца уже давно. Да и не могла я обижаться на него за то, что он сделал - иначе никогда со мной не случилось бы это нереальное приключение с превращением в бога земли. - Нанами, - в его глазах стояли слезы, а губы дрожали. - Прости меня, дурака, что сбежал тогда из дома! - Со мной ничего страшного не произошло! - Чуть не плача, ответила я, и погрешила против истины - ведь произошло же!.. - А ты как? - Я.., - он чуть замялся, но продолжил, - много переезжал… Я в конце концов выиграл довольно большую сумму, Нанами, представляешь! Приехал в Токио, вспомнил, в какую школу ты ходила, и справился там о моей дочке. - Тебе там сказали мой здешний адрес? - Да, Нанами. Как хорошо, что ты нашла, где перекантоваться это время! Я рад, что с тобой все хорошо - ты живешь при таком замечательном храме. Здесь очень красиво и ухоженно, такой вежливый священник. Я покосилась на застывшего в сторонке, безмолвного Томое - он как раз разливал по чашкам горячий чай. - Да и правда что ли, что деньги выиграл? - Улыбаясь проговорила я, кладя в рот кусочек вагаси*** - после школы и каллиграфического конкурса я была дико голодна. - Да! Так повезло, представляешь! - Он засмеялся совсем как в самые лучшие наши времена. - Я ведь хочу снова воссоединить семью, Нанами. Я хочу жить под одной крышей со своей единственной дочкой. Вот так. - Но.., - я была ошеломлена. - Денег сейчас действительно много! Мы с тобой снимем где-нибудь квартирку, приобретем мебель кое-какую, технику… И еще останется! Правда здорово! А я ведь не хочу. - Пап… У меня защемило сердце, когда я увидела, как после этих слов отца Томое немедленно встал и удалился из гостиной. Впрочем, минуты через две снова явился с новыми сладостями на деревянном подносе. - Если захочешь, мы можем даже купить тебе хороший ноутбук для учебы, Нанами! - Прости, пап.., - резковато прервала я его, но не решалась продолжать в том же духе. А что если и правда уйти из храма, перестать быть богом, тем более, что и бог-то из меня никудышный?.. Жила бы, как любая нормальная старшеклассница, со своей родной семьей, завела бы себе нормальных друзей… - В этом храме скучновато обычно! - Неловко рассмеялась я, обращаясь к отцу. - Даже развлечь тебя нечем… - Мне может на флейте еще сыграть? - Отозвался Томое, за все это время не вымолвивший ни слова. - Нет! - Ответила я, возмущенная его ироничным вопросом. - Достаточно было бы просто телевизора! - Телевизора? - Переспросил Томое. - Который ты выкинул, - мстительно продолжила я. - А новый так и не купил. - Так это ящика, в котором ты глазеешь на смазливых мальчиков?! - Курама, наверное, в этот момент громко икнул - хорошо бы у него сейчас был не концерт! Я заметила, как вытянулось от удивления лицо папы: - Что случилось, пап? - Хех, и не думал, что в этом храме такой благочестивый священник! Так блюдет твою нравственность, дочка! Ха! Знал бы ты, папочка, что совсем еще недавно этот лис готов был посадить меня на цепь в молельне! Да чтобы я поверила, что при этом он не думал о всяких непристойностях!!! Кстати о лисе. Я покосилась на своего хранителя - его магическая маскировка действительно была на высоте, даже разреза в хакама для хвоста не было. У него что, есть человеческая одежда?! - Но телевизор бы я посмотрел, - продолжил отец. - Скоро там будут тотализатор передавать… От удивления я не смогла ничего ответить. Неужели… Неужели папаша все еще не бросил азартные игры?! - А как ты вошел в храм, пап? - А, - он засмеялся, - сначала мне долго пришлось стоять на улице во дворе - видимо, господин хранитель думал, что я просто молящийся. Но где-то через полчаса он вышел мне навстречу и пригласил войти внутрь, проводил сюда, в гостиную. Отец вдруг поклонился в сторону Томое и продолжил: - Благодарю вас за то, что заботились о моей Нанами! Надеюсь, она не очень стеснила вас. Если позволите, я переночую сегодня здесь, а завтра подыщу нам квартиру и мы съедем. - Нанами - очень важная часть этого храма, - замороженным голосом ответил Томое. - Как мне казалось, ей тоже здесь нравилось. Но если она так желает, я не буду возражать, если она станет жить где-то еще. Я приготовлю для вас спальню. Он вышел, а на меня накалилась вселенская тоска. И вот так просто он меня отпустит? Неужели я настолько не заслужила того, чтобы меня хоть немного поупрашивали остаться? Неужели, мне только казалось, что я значу что-то для Томое? Неужели… Часом позже я в полной депрессии сидела в своей комнате, взирая на свою дорожную сумку. У меня хватило сил только вытащить ее из шкафа, но начать укладывать свои вещи рука уже не поднималась. Эх, лис! А я-то думала, что мы пробудем вместе еще много лет. А вышло вон как. Может хоть чуть-чуть погрустишь без меня? А потом, наверное, обрадуешься, что я исчезла из твоей жизни, с твоего чистого, волшебного, вечного горизонта. А потом сходишь в бордель и совсем забудешь о девушке-богине, так недолго бывшей твоей хозяйкой. И воспоминание, словно невыносимо яркая, сокрушительно мощная волна, вдруг снизошло на меня: "я не хочу снова оставаться один"… Томое! Я сорвалась с места и побежала в комнату хранителя. Что я увижу? Что я сделаю? Что я скажу? Не знаю. Не знаю. Не знаю! Но я должна увидеть Томое. Хранитель тихо сидел у столика боком ко мне и… складывал бумажных журавликов. Просто море журавликов! Настоящий потоп!!! Ими был завален пол всей комнаты! И вот он еще упрекал меня в растрате дорогой рисовой бумаги?! А среди них возвышалось порождающее их грустное ушастое существо. Он так и не повернул голову в мою сторону при моем появлении. - Так вот, как ты все это время думала. - Задумчиво произнес он. - Пока тебе было некуда идти, ты оставалась здесь, а как только перед тобой замаячила альтернатива - бросаешь все! Как эгоистично. Мои глаза моментально наполнились слезами. - Эй, ты чего? - Удивленно спросил Томое, когда я вдруг упала перед ним на колени и склонилась, спрятав лицо. - Споткнулась о твои добродетели, - не удержалась я, но потом вспомнила, зачем пришла сюда. - Я не хочу уходить отсюда и не захочу! Я хочу маячить у тебя перед глазами и спасать тебя от одиночества до конца своей жизни! Позволь мне остаться! - Протараторила я на одном дыхании и замолчала, с замиранием сердца ожидая ответа. Я все еще жду! Ну сколько ж можно ждать?! Я чуть приподняла голову и с удивлением увидела, что Томое скукожился рядом со мной в точно такой же позе, только смотрел он не в пол, а на меня, положив голову на ладони. Его взгляд был мягок и загадочен. Но грусти в нем уже не было! Боже, какой он миленький с этими ушками! - У тебя такой взгляд, будто я - пирожное и ты хочешь меня съесть, - пробурчал хранитель, не меняя позы. - Ушки! - Уши съесть? - Они такие милые! - Дам потрогать, если скажешь, что сочинила для конкурса. Я протянула руку к его голове и попыталась коснуться снежно-белой гладкой шерстки, но Томое (вот вредина-то) всякий раз склонял ухо то вправо, то влево, не давая мне его схватить! - Я же поставил условие… - Не расскажу! - Я против воли покраснела и, наконец, выпрямилась. - Чего упрямишься-то? - Томое тоже сел и выжидательно уставился мне в глаза. Я, от смущения не желая отвечать, начала сгребать в кучу бумажных журавликов вокруг себя, до которых могли дотянуться мои руки. - Ладно, - подчеркнуто безразлично проговорил хранитель, поднимаясь на ноги, - наверное, придумала какую-нибудь чушь, над которой хохотало все жюри, вот и стесняешься теперь. - Нет! - Запальчиво ответила я. - Может я еще и место какое-нибудь займу -ведь очень даже прилично про любовь и луну получилось! Я резко замолчала, поняв, что хитрый лис чуть не вытянул из меня то, что хотел. Мои щеки пылали, я подняла голову и посмотрела на него. Томое стоял, замерев на месте, удивленно приподняв одну бровь. - Дай потрогать, - не особо надеясь на успех, сказала я. - Да я даже понюхать тебе не дам!