Все будет хорошо

— Из наших все вернулись, ты последний. Дони не видел, но вроде как его вытащили, — коротко делится Бульдог. Он старается сохранять бодрый вид, несмотря на перевязанную руку. — Вытащили? — непонимающе. — Я был уверен, что ему конец, но там какой-то псих рванулся и отбил его. На себе вынес. Я хотел сейчас сходить найти его, но не успел. — Спасибо, — кивает Акке на ходу, — тогда я туда, разыщу его с Густавом, а потом в штаб. — Удачи, — говорит Хенрик ему в спину.       Ким хмурится, ускоряя шаг, и ничего не отвечает. Ему кажется, что это пожелание звучит, как издевательство, особенно учитывая то, как они сходили в рейд — потеряв две трети ранеными или убитыми. Он невольно начинает нервничать все больше, потому что в голове возникает все больше вопросов, на которые пока нет ответа. Как найти Джерри в этой сутолоке? Насколько все плохо? Жив ли он вообще сейчас? Акке останавливается, делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но это не помогает, и он срывается на бег, спеша в госпиталь. Келли находится почти сразу же, у нее дико усталый вид, и халат заляпан чужой кровью. — Я их обоих не видела, — устало качает она головой в ответ. — Многих сюда не донесли, проверь в столовой, там один зал под госпиталь отдали. — Спасибо, — выдыхает Ким ей в спину, и убегает обратно в основной корпус.       Почему-то ему кажется, что он уже опоздал, и теперь ничего не вернуть. Эта мысль подгоняет его похлеще кнута. *** — Где Дони? — Акке влетает в правый зал столовой. Раненые только прибывают, вокруг суета, крики, стоны и мат. — Кого вы ищете, сэр? — мальчишка в медицинской форме тут же оказывается перед ним.       Акке выдает скороговоркой заученные наизусть сведения — ник, имя, фамилию, возраст, название «пятерки». У каждого из своих он выучил все — от группы крови до специфических аллергий. Такие мелочи, как эти, спасают жизни. — Пойдемте, — говорит подросток, лавируя между столами, кроватями и матрасами, кинутыми прямо на пол. Все забито людьми. EGM обнаруживается в углу, свернувшийся калачиком на залитом кровью матрасе. Густава рядом нет — слишком много работы, он не может эгоистично бросить всех ради одного, пусть и самого для него важного. Мальчишка тут же убегает дальше работать, даже не дождавшись слов благодарности. — Ну и как же ты так, Дони? — Акке садится рядом, осторожно гладит его по плечу. Джерри ничего не отвечает. Судорожное дыхание, тяжелое, с каким-то противным бульканьем, звучит пугающе. Видимо, задето легкое.       Ему нужна медицинская помощь прямо сейчас, но рук не хватает. Рядом нет никого, кто был бы свободен. Акке раздумывает минуту, а потом, запомнив место, бегом срывается на поиски s4. Тот оказывается в центре зала, но он занят настолько, что Ким сразу же отметает идею отвлекать. Вместо этого он как можно скорее находит первого свободного человека из медперсонала помладше рангом, тащит за руку туда, в тот злосчастный угол, объясняя по пути, что стряслось. После беглого осмотра врач встает, поднимает свой чемоданчик с медицинскими инструментами и собирается молча уйти, но Акке ловит его за плечо. — Вы куда? — непонимающе. — Разве вы не видите, он не жилец, — спокойно и цинично говорит кореец, — вряд ли мы сможем ему помочь, есть смысл тратить время на тех, у кого больше шансов.       Акке знает, что на самом деле он прав, но злость все равно поднимается изнутри, как кипучая лавина. — Идите, — он отпихивает врача, — идите, пока я еще контролирую себя. Вычеркните его из списка пациентов.       Удивленный взгляд корейца встречается со стальной решимостью. — Считайте, что это мой личный приказ. Я беру за него всю ответственность. И предупредите s4, чтобы, как только освободится, срочно зашел ко мне.       Врач кивает и быстрым шагом уходит. «Мало шансов, блядь, — думает Ким. — Выбирает он тут, кому помочь, а кому нет.»       Он берет Дони на руки и тащит к выходу. Тот виснет поломанной куклой, тяжелый настолько, что у Акке слегка трясутся колени. От бывшей столовой до их с Лодой комнаты недалеко, и он уговаривает себя не делать перерывов, просто идти, считая шаги. Немного не досчитав до двухсотого, Ким осторожно кладет EGМа на кровать прямо поверх одеяла. Дает себе полминуты на то, чтобы отдышаться, потом встает и вытаскивает свою аптечку. Там есть только самое основное, но и это уже счастье. — Подожди, — бормочет Акке, вкалывая дефицитный анальгетик, — сейчас станет легче.       Кровать уже тоже вся в крови. «Надо будет поменять белье, — отстраненно думает он, — Лода заебет с шутками про месячные.»       Расстегивает форменную серую куртку, задирает промокшую насквозь майку, чтобы посмотреть, насколько все плохо. Непроизвольно матерится. — Так, Дони, сейчас будет пиздец как больно, но ты терпи, лучше пять минут сейчас, чем умереть, правда? — Акке даже не знает, кого он успокаивает больше, себя или лежащего в полубессознательном состоянии EGMa. Он отрывает кусок чистой тряпки, которая в аптечке заменяла бинты, смачивает спиртом и пытается максимально осторожно продезинфицировать рану и кожу вокруг нее. Глухой стон в ответ — все-таки больно. — Ч-ш-ш, — Ким дует, надеясь, что прохлада хоть чуть-чуть облегчит боль. — Мне надо посмотреть, насколько сильно тебя задели, — говорит он, то ли предупреждая, то ли оправдываясь. Осторожно разводит края раны. Крик боли разрезает воздух. Акке отстраняется от происходящего, не реагируя, сосредоточившись только на том, что видит. Из внутренних органов, вроде бы, не задето ничего. А нет, стоп, печень. И вот вторая рана, повыше, маленькая, но глубокая. Видимо, это из-за нее что-то булькает на каждый вдох.       Ким отпускает Джерри, гладит по плечу, утешая, слыша короткие хриплые всхлипы. — Я сбежал, мне сказали, тут пиздец, — s4 врывается в комнату. — Тут и правда пиздец, — Акке поднимается с колен, вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба. — Я не хотел тебя отвлекать, но тот парень, который его осматривал, сказал, что наш Дони не выживет. Печень задета, и он уже почти час пролежал в госпитале без помощи.       S4 морщится, как от боли, быстро осматривая, оценивая степень серьезности повреждений. — Если ты мне поможешь, и мы его прямо сейчас заштопаем, а потом восстановим объем крови, жить будет. А еще — мне нужен ник этого придурка, я отстраню его из медкорпуса нахуй. — Что я должен делать? — спрашивает Акке.       Дальше он видит все флэшбеками по пять-десять секунд. — Еще нитку, вставь во вторую иглу, первую пока в спирт и на стол, — командует s4. Руки трясутся, Акке роняет иголку на поднос, тут же подбирает, снова в спирт и дрожащими руками вставляет в ушко тонкую шелковую нить.       Вспышка.       Белое, как мел, лицо Дони. Сухие синеющие губы, закушенные до крови, прерывистое дыхание. — Болевой шок, — говорит s4.       Вспышка. — Бинты есть? Марлю бы еще. Сгоняешь в госпиталь?       Вспышка.       Густав, оттолкнувший его от Дони, быстро ставит катетер на вену, капельницу, втыкает шприц с хлоридом натрия. Он как-то объяснял Акке, зачем это нужно, но сейчас Ким забыл, и не видит смысла отвлекать на не особо важный вопрос. — Все, — говорит s4, распрямляясь, устало поводя плечами. — Осталось только найти донора крови, одни капельницы с физраствором ему сейчас не помогут. Первая группа, резус-фактор отрицательный. — У нас одинаковые, — тихо говорит Акке, — я не был ранен сегодня, все должно быть в норме. — У тебя переутомление, пару дней потом не восстановишься, и крови нужно много, — пытается возражать Густав. — Плевать! — срывается Ким. — Тебе жизнь его важнее или то, что я пару дней по стеночке похожу? Где мы сейчас найдем другого донора, все настолько же усталые, а раненых вообще больше, чем когда-либо?!       Дони слабо шевелится. — Воды, — шепчет.       Акке снимает с пояса фляжку и, придерживая голову Джерри, поит его. Несколько жадных глотков, а потом парень снова обессиленно откидывается назад. — Ладно, — сдается s4, вытаскивая пробирки, и берет у обоих кровь, делая быстрые тесты на совместимость. Реакции нет. Он выдыхает, расслабляясь. — Сядь на диван, — снова этот командный тон, — руку левую давай.       Акке закатывает рукав. S4 неодобрительно качает головой, глядя на необработанные царапины, но свое дело делает. Накладывает жгут, протирает спиртом сгиб локтя. Без слов понимающий его Ким несколько раз сжимает и разжимает кулак, пока вена не становится заметной на бледной от отсутствия солнца коже. Игла входит в нее, Густав отпускает жгут, и по трубке устремляется темно-вишневая жидкость. — Ему сейчас понадобится много, относительно безболезненно донор может отдать до литра. Это около двадцати процентов от общего количества крови, на глазок — почти весь этот пакет, — s4 показывает на тот, в который сейчас бодро льется кровь Акке. — Может появиться сильное головокружение, предобморочное состояние, повышенная утомляемость. В твоем состоянии может вообще свалить с ног на ближайшие пару дней, особенно если придется отдавать еще.       Ким кивает и косится на лежащего без движения Дони. Невидящий взгляд устремлен вверх, и это страшное булькающее дыхание вызывает желание заткнуть уши и сбежать, лишь бы не слышать. — Если не пугает перспектива потерять сознание, можешь ускорить процесс, — говорит Густав тихо. Акке кивает и снова начинает работать кулаком, прикрыв глаза, чтобы не видеть, как кружится потолок над ним. — Достаточно, — слышит он через вечность. Рука стала ватной, в ушах звенит. Ким не чувствует, как игла покидает его вену, как s4 заклеивает пластырем маленькую ранку и заставляет согнуть руку в локте. — Шоколад есть? — Есть, — бормочет Акке, лезет в карман. Отщипывает крохотный кусочек от остатков. Горьковато-сладкий вкус — видимо, в нем много какао — растворяется во рту моментально. — Можно… мне тоже? — хрипит Джерри, внезапно подавая признаки жизни. — Нужно, — говорит s4, вытаскивая свой кусочек плитки и отдавая весь, — только лучше не говори пока, ладно? Тебе сейчас надо отлеживаться и спать.       Пакет с кровью занимает свое место около физраствора. — Если вдруг резко поднимется температура, покраснеет лицо или станет плохо, переливание надо тут же прекратить, — раздает он последние инструкции перед тем, как снова умчаться в госпиталь. — Тогда просто замените на физраствор, за сегодня нужно в любом случае прокапать 4-6 пакетов. Давай, малыш, будь молодцом, — Густав треплет на прощание Дони по щеке и уходит. — Всю кровать залил, — шелестит EGM, — как вы спать будете? — Молчи, — строго говорит Акке. Дони показывает ему средний палец, усмехаясь, и тут же морщится — больно шевелиться. — Не успели спасти, уже ведет себя, как говно, — беззлобно отчитывает его Ким. — Сейчас с переливаниями разберемся, все остальное потом. Подумай, что тебе надо из вещей, кроме чистой одежды — я принесу.       Он сидит рядом, следя, чтобы не появилось всех перечисленных симптомов, показывающих, что чужая кровь реципиенту не подходит. Одежда на Джерри грязная, в крови и земле, но снять ее сейчас нет возможности, не потревожив и без того болезненные ранения. Когда пакет с кровью заканчивается, Акке меняет его на физраствор. — Попытайся уснуть. Мне надо в штаб, но через двадцать минут я к тебе по-любому зайду, а потом заберу твои вещи, — выставляет таймер на своих часах.       EGM чуть заметно кивает, и Ким быстрым, подчеркнуто ровным шагом выходит. Если не следить за этим, ноги подведут его, слабость слишком сильная.       Очень хочется курить. Вдохнуть горький дым, выдохнуть, успокоиться, и только потом хладнокровно разбираться с последствиями. Акке останавливается в коридоре, сомневаясь, а потом решает не ходить вниз — по-честному, нет ни времени, ни сил на это.       Он снова вспоминает сегодняшнюю вылазку: вышедших будто бы из ниоткуда зараженных, смявшийся строй, толчею и крики. «Как это вообще могло произойти? Наши люди закалены в боях, им случалось попадать в переделки пострашнее этого, так почему они запаниковали? Что в этот раз отличалось от всех предыдущих?» И сразу же отвечает сам себе: группа была слишком большой. Неадекватно большой. Да, они экономили время и горючее, но результат такой экономии оказался плачевным. Задумавшись, Акке не замечает, как доходит до двери штаба.