Your name is Jaime

Я больше не ощущаю течения времени. Эта ловушка, в которую я пойман, Приготовила яд, которого я жду. Я совершенно один, И все ушли, ради кого я жил. Остались лишь воспоминания, Они станут моим наследством. Serenity — «All Lights Reversed».

Спустя три дня заточения Джейме разбудил стражник и приказал следовать за ним. Возможно, наконец-то его решили поместить в темницу, а там и казнить. Терять было нечего. Ланнистер знал, на что шел, когда возвращался в Королевскую Гавань, и готов был встретить смерть. Ему ни на секунду не давал покоя недавний сон. Джейме как наяву чувствовал каждое прикосновение, каждую ненавязчивую ласку, каждый шумный вздох, каждую забавную неуклюжесть, которую они немедля прощали друг другу. Он бы все отдал, чтоб еще раз ощутить нежность веснушчатой кожи, надежность ладоней, натруженных рукоятью меча, заправить за ухо короткие соломенные волосы, налезшие на виски, вытереть капельки пота на лбу и слезы, катившиеся по щекам… Чтобы та ночь стала доподлинной реальностью, а кошмары, леденящие кровь и сводящие с ума своей жутью, им только снились. Чтобы они с Бриенной просыпались вдвоем и вместе смеялись над ужасами, витавшими у них в голове, зная, что это лишь проделки буйной фантазии. Джейме отдал бы все. Если б у него хоть что-нибудь осталось… К удивлению Ланнистера, его повели не в каменные мешки, а в Твердыню Мейегора, где находились королевские покои. Конец моста охранял гвардеец в белом плаще и шлеме с полуопущенным забралом, отчего Джейме не смог его распознать. У дверей опочивальни, которой отныне владела Дейенерис, стоял Джорах Мормонт, сомкнув обтянутые перчаткой пальцы на рукояти. Остался ли в Белой Гвардии хоть кто-то от ее прежнего состава? Или Таргариен успела раздать все должности своим верноподданным? — Цареубийца, Ваше величество, — доложил стражник, поклонившись до пола, и протолкнул Джейме в открытую дверь. — Благодарю, — кивнула хрупкая девушка с серебристыми локонами, облаченная в черное платье, расшитое блестящими узорами, и красный плащ, скрепленный брошью из дракона. Цвета Таргариенов. На шее ее сверкало рубиновое ожерелье, корона обручем венчала чело. Фиолетовые глаза смерили гостя долгим, проницательным взглядом, стремясь докопаться до его души. Точь-в-точь Рейегар, только в юбке. — Сир Джейме, — такое обращение поразило Ланнистера. — Мы наслышаны о вас. Признаться, я думала, что передо мной предстанет гордый, статный златокудрый красавец, за которого мечтают выйти замуж все девушки Вестероса… — Но видите лишь изнуренного, изрядно потрепанного калеку, над которым те самые девушки могут лишь потешаться? Простите, что разочаровал, Ваше величество. Старший сын Тайвина давно перестал тягаться с более молодыми и жизнерадостными конкурентами за звание главного сердцееда Семи Королевств. Лицо, изборожденное морщинами, осунулось, щеки, поросшие щетиной, впали, глаза потонули в темных кругах, седые завитки в волосах встречались куда чаще золотых. — Люди просто так не теряют свой блеск и привлекательность. Что-то перевернулось у них внутри. Надломилось. — Верно подмечено, Ваша милость. Но ты никогда не узнаешь, что именно. Никто из вас. — Полагаю, вы думали, что я намерена поместить вас в темницу третьего яруса и морить голодом до самой смерти. Я знаю, что вы предательски убили моего отца, нарушив данную ему святую присягу. Также знаю и про козни вашей родной сестры, которые были предотвращены лишь чудом, а им оказался неизвестный человек, приближенный к ней. Кроме того, Тирион поведал мне о вашем добром отношении к нему, что совершенно не вяжется с заработанной вами репутации подлеца. Как благородно со стороны моего любимого братца. — Я пригласила вас сюда, сир Джейме, чтобы услышать правду из ваших уст. Что побудило юного рыцаря всадить клинок в спину Эйериса, которому тот клялся служить? — Можно подумать, вы поверите моим словам. — А вы расскажите все, как было на самом деле. Без утайки, без лишней важности, надменности. От этого зависит ваша дальнейшая участь. Да какое мне дело до паршивой участи? Хочешь снести мне голову, так вперед. Ланнистер будто бы вновь содрогнулся от хриплого шепота, исторгаемого расквашенными губами: — Тебя зовут Джейме… Ладно. Смилостивится он над девчонкой, неискушенной в жизни. Джейме-то умрет, а ей еще править государством до появления первых наследников. Пусть знает, что мнение большинства зачастую является ложным. Он начал описывать королеве ее отца, то, с каким блаженством он наблюдал, как неверные подданные поджаривались в собственных доспехах, задыхаясь от гари и дыма, как с их беспомощных тел сшелушивалась кожа и как королевские гвардейцы были вынуждены молчать, глядя на это. Джейме рассказал про пиромантов, вьющихся над Эйерисом, как мухи над дерьмом, про планы безумца по превращению столицы в голый пепел… И про то, как он не сумел больше держать рот на замке в отличие от других братьев-гвардейцев. Ланнистер поведал Дейенерис в два раза меньше, чем Бриенне. Эта исповедь далась ему куда проще. Она не стаскивала корки с его старых ран, а больше была похожа на отрывок из урока истории. Рассказ, однако, пронял новоиспеченную королеву. Она почти минуту изучала Джейме взглядом своих фиалковых глаз и наконец произнесла: — Вы замарали свой белый плащ, сир, но поступили храбро. Взять всю вину на себя и нести многие годы… Тут нужна особенная отвага, которой рядовой человек не наделен. Ваш отец, сир Джейме, был жестоким и беспощадным, из-за него дом Ланнистеров и навлек на себя дурную славу. Но познакомившись с Тирионом, я осознала, что каждый род не без белой вороны. Теперь и вы… — Будет справедливо заметить, что Ваше величество тоже далеко упало от своей яблони. — Я хочу построить новое государство, сплоченное под знаменем Таргариенов, где прекратятся распри между враждующими домами и будет строиться лучшее будущее. Но, как понимаете, Вестерос разорен беспрерывными войнами, восстаниями, кровопролитиями, королевская казна истощена, а снежные улицы наводнены нищими. На своих кораблях мы завезли несколько тонн продовольствия, но хватит ли этого, чтобы прокормить все Семь Королевств? Я отправила во все уголки Вестероса посланников с приказом сменить стяг со львом и оленем на знамя Таргариенов. Многие лорды присягнули мне на верность, но некоторых пришлось усмирять силой. Марбрандов, Крейкхоллов… Вам, конечно, известны эти фамилии, сир Джейме? Помимо этого, в Западных землях бесчинствует орда разбойников. Они уничтожили половину моего отряда, который я туда направила. Твердили, что будут верны лишь лорду Тайвину, а не отродью Безумного Короля. Джейме понял, к чему клонит Дейенерис. — А мне придется убеждать их сдаться, Ваше величество? — Правильно, сир Джейме. Вам предстоит проявить свой талант полководца. Так вы докажете свою преданность мне и будете восстановлены в должности лорда-командующего Королевской Гвардии. Пока ее ряды пустуют. В строю лишь Лорас Тирелл, семья которого помогла мне взойти на престол, и никто из рыцарей не отличился доблестью, чтобы составить ему компанию. Эта новость обрадовала Джейме. Лорас единственный был достоин своего белого плаща, пусть порой и ужасно раздражал излишней заносчивостью. — Если же вы сейчас заговорили мне зубы, то будете помещены в темницу и казнены. Так что отнеситесь к моему поручению со всей серьезностью. — Обещаю, что не подведу, Ваше величество. Дейенерис кивнула и неизвестно откуда выудила ножны с Верным Клятве. — В Эссосе давал представление один красный жрец. Как и все остальные, он возвещал об угрозе, наступающей с севера, и о человеке, способном ее предотвратить. По словам жреца, лишь тот, кто утратил все, принес в жертву самое дорогое ему, способен сразиться с предводителем Иных и победить его. Служитель Рʼглора подвел меня ближе к пламени, и я увидела свирепого льва, взъерошенная шерсть которого пылала голубовато-серебристыми отблесками. — Надо же. Мне тоже его товарищ по вере напророчил великую судьбу, — ядовито усмехнулся Джейме. Как… Как бы объяснить этому идиотскому божку, что он не желал приносить никаких жертв, только чтобы потом его прилюдно простили, наградив посмертно и славой, и почетом, и геройским званием? Или все это расплата за Эйериса, за запретную связь с Серсеей, за маленького Брана? И Бриенну постигла адская кара лишь из-за того, что она, честная и непорочная девушка, вступилась за отъявленного клятвопреступника… У меня нет смысла в жизни, женщина. Но ради тебя я обрету его. — Ваш меч светится точно таким же пламенем. Мне сказали, что это валирийская сталь. — Да, так точно. — Вам, вероятно, многое пришлось пережить, прежде чем он волшебным образом стал… таким. — Многое, — отрезал Джейме, желая как можно скорее завершить этот разговор. — Что ж, сир. В таком случае я отпускаю вас и временно поселяю в Башне Белого Меча. Помните про свои обязанности, лорд-командующий, и исполняйте их доблестно. — Я помню, Ваше величество, — Ланнистер отвесил Дейенерис глубокий поклон, пристегнул пояс с ножнами и удалился. — Как прошла ваша аудиенция у королевы, сир Джейме? — окликнул его в коридоре звонкий голос Тириона, на груди которого красовалась брошь десницы. — Относительно гладко. Спасибо моему любезному брату. — Знаешь, что я подумал? Если мы жаждем мира, то должны его в первую очередь возвести между собой. Наша сила в сплоченности, так? Тирион протянул свою короткую, но мускулистую руку, и Джейме, чуть согнувшись в коленях, крепко пожал ее. — Я уже потерял надежду на то, что это свершится. Но да, оно так. — С твоего лица который день не сходит кислая мина. Это все Серсея? — Нет, это не она, — резко возразил Джейме, не оставляя сомнений в истинности сказанного им. — Тогда кто же? Я еще никогда тебя не видел таким… — Жалким и подавленным? — Да уж, признаться, уныние совсем не в твоем духе. Может, когда-нибудь Джейме расскажет Тириону о девушке, на лицо которой тоже показывали пальцем и ржали над ним, как лошади. Которая тоже не знала, куда спрятаться от собственной ущербности и неприглядности. Только Бриенну любил отец, а брат в отличие от нее мог каждого заткнуть за пояс характерным для Ланнистеров остроумием. Тем не менее они все равно бы нашли общий язык. Когда-нибудь он расскажет… Но не сейчас. — Не будем об этом, Тирион. — Ну, как скажешь, дорогой братец. — Ты помнишь своего оруженосца? — сразу сменил тему Джейме. — Малыша Пода? А то как же. Без него Битва на Черноводной стала бы для меня последней. — Он искал тебя, Тирион. Поскольку я не знал о твоем местонахождении, то отправил его в один из замков Простора, которым владеет сопровождающий его рыцарь. Если захочешь пригласить его ко двору, пришли весточку во владения дома Хантов. Джейме терпеть не мог этого подозрительного Хайла, наехавшего на него с претензиями относительно Бриенны, но мальчишка отзывался о старшем товарище с уважением. Надо же было куда-то его пристроить? — У парня недурные задатки. Жаль, он недолго проучился у мастера над оружием. Видел бы ты, как Под ловко расправился с этим предателем Муром. Благодаря мерзавцу я теперь безносый карлик. Кто знает, может мальчишка вырастет в бравого рыцаря, искусно владеющего мечом? — Королевскую Гвардию необходимо пополнить не кем попало, а только достойными людьми. Нельзя повторять ошибок прошлого. — Согласен с тобой, брат, — Тирион лениво зевнул. — Я пойду вздремну. И прекращай вешать нос, счастливым обладателем которого ты являешься. Завтра чтоб захватил с собой улыбку. — Специально для тебя захвачу десять, — сдавленно хохотнул Джейме и направился в покои лорда-командующего. Зажженная свеча озарила белый деревянный стол в форме щита, белые гобелены на стенах и толстую Белую Книгу в кожаном переплете. Сразу видно, меня дожидалась. Джейме распахнул ее, вслушиваясь в шелест тысячи пергаментных страниц, и опустился на черный дубовый стул, нащупав свою. «Возвращен в Королевскую Гавань благодаря Бриенне, Тартской Деве». Такими были последние строчки, выведенные корявым, неразборчивым почерком левой руки между верхним красным щитом со львом и нижним белым. — Я найду эту девочку и сберегу ее. Ради ее леди матери и ради тебя. Такими были последние слова Бриенны, грузным шагом покинувшей покои лорда-командующего, чтобы исполнить данную ими обоими клятву. Почему Джейме так просто ее отпустил? Почему не подумал о подстерегающих женщину опасностях, легкомысленно считая, что валирийский клинок, переплавленный из Льда, ее от всего защитит? Слишком много «почему», из-за которых мы впоследствии рвем на голове волосы. Еще чуть-чуть, и Джейме бы переломил перо пополам и забрызгал чернилами пергамент. Пересилив себя, он добавил таким же неровным, скачущим почерком всего лишь две фразы: «Взял по королевскому указу Риверран без бойни и кровопролития, как и обещал Кейтилин Старк. Вместе с Бриенной Тарт участвовал в возвращении ее похищенной дочери Сансы в Винтерфелл, сдержав данную ей клятву». На своей странице Джейме написал все, что мог на данный момент. Но его дело чувствовалось незавершенным. Он открыл абсолютно чистую страницу, предназначенную для неизвестного члена Королевской Гвардии. Я все еще лорд-командующий. А значит вправе писать все, что захочу. И, снова обмакнув перо в чернильницу, Джейме положил начало новой истории. На этот раз он выводил буквы тщательно, стараясь сажать меньше клякс и делать свои каракули хоть сколько-то читаемыми. Лорд-командующий заполнил почти половину громадной страницы, на которой не стояло ни единого герба. По размеру запись превосходила его собственную. Если б ей дали пожить еще немного, то храбрым подвигам не было бы счета. Они могли занять всю страницу. Если б ей только дали пожить! Джейме поднялся со стула на шатающихся ногах и опустился на одно колено, сжав пальцы на рукояти вечно пылающего Верного Клятве. Дрожащими губами он крепко поцеловал теплого золотого льва на эфесе меча и прошептал: — Я всегда буду помнить. Что бы со мной ни было. Кто бы со мной ни был. Где бы я ни был. Ты же ведь знаешь это, женщина?

***

«Леди Бриенна из дома Тартов. Единственная дочь лорда Селвина с Сапфирового острова. В семнадцать лет одержала победу на турнире у Горького Моста, устроенного Ренли Баратеоном, тем самым получив почетное место в его Радужной Гвардии. После его гибели при странных, не поддающихся никакой логике обстоятельствах стала преданно служить Кейтилин Старк, урожденной Талли. По ее приказу конвоировала Джейме Ланнистера в Королевскую Гавань, а затем отправилась на поиски Сансы, ее пропавшей дочери. Для того, чтобы человек, известный как Цареубийца, обелил свое замаранное имя, пожертвовала собственной жизнью. Погибла мучительной и изуверской смертью, не достойной настоящего воина. Ни один мускул ни дрогнул на лице, когда она бесстрашно принимала ее. Не была посвящена в рыцари, не приносила высокопарных обетов, никогда не облачалась в белый плащ по той причине, что родилась женщиной. Но заслуживала места в Королевской Гвардии куда больше, чем множество тех, кто когда-либо заглянет в эту книгу». Сир Подрик Пейн потратил целый час, чтобы разобрать почерк, которым была нацарапана запись между верхним щитом, разделенным на розовые квадраты с солнцами и лазурные с месяцами, и нижним белым. — Надеюсь, теперь вы перестанете дразнить меня тем, что я служил оруженосцем у женщины? — бросил он новоиспеченному гвардейцу Герольду Ланнистеру, сыну десницы королевы. — Да, лорд-командующий, — озадаченно протянул он, почесывая затылок. — Судя по почерку, это написал мой дядя Джейме. Отец рассказывал мне, как он распарывал животы Иных клинком, горящим голубоватым светом. Тьма пугалась его и рассеивалась словно по волшебству. Даже утратив боеспособную руку, сир Джейме не сдался и научился превосходно фехтовать левой. Когда-нибудь я стану таким как он. А я стану таким же как она. Сир-миледи. Нелепое прозвище времен юношества вызвало у сира Подрика улыбку. — Дядя погиб, подарив нам лучший мир с лучшими правителями. Об этом столько песен сложили… Жаль, что об этой девушке я слышу впервые. Почему многие герои умирают неизвестными? — Теперь ты будешь много слышать о ней. Со временем я расскажу все. Все, что мне известно. — Видимо, она была очень дорога сиру Джейме, коли он решил ее сюда вписать. Может, когда-нибудь такая же женщина встретится и мне. — В таком случае обещай беречь ее. Кто знает, может у этого напыщенного парня получится то, в чем оплошал и Джейме Ланнистер, и Хайл Хант, и сам Подрик Пейн… Лорд-командующий захлопнул Белую Книгу и устремился в только что возведенную септу, чтобы сложить руки в молитве за Бриенну Тарт перед алтарем Воина.