Your name is Jaime

Белый снег, как белый плен. Смерть, как пес, лежит у ног. Ты один на всей земле Сам себе и враг, и Бог. Феликс Ильиных — «Белый снег».

Далекий и утомительный путь, лежавший вниз по Королевскому тракту, близился к своему долгожданному завершению, простираясь через голый, поредевший лес, тонувший под обильным снегопадом. Ледяной вихрь неучтивым гостем врывался в ноздри, сковывал дыхание, изводил кожу неприятным покалыванием и онемением. Бразды правления переходили из рук в руки, интриги не прекращая плелись тонкой серебристой паутиной, но отныне ее слабый блеск угасал под ослепительной белизной изысканных нарядов зимы — настоящей властительницы Вестероса. Простор и Штормовые земли еще могли противиться ее чарующему, пленяющему великолепию. Однако заботливая мать не забудет и про них: распустит каскад пышных волос, струящихся до земли, незатейливо взмахнет белоснежным рукавом, укутав детей густой снежной пеленой, и под глухое завывание метели станет убаюкивать беспризорников, пока те не погрузятся в крепкий, беспробудный сон. Лишь достигнув Красных гор, гордая царица повернет свой гибкий стан, не пожелав столкнуться с обжигающими песками пустынь и быстротечными реками Дорна, неукротимого и никем не приручаемого, державшегося особняком на вестеросском континенте. В Речных землях зима довольствовалась весьма скромными покоями, некоторое время позволяя своим подданным приспособиться к изменению климата и природного облика. Однако с недавних пор она в полной мере решила воспользоваться королевскими привилегиями. Золотые, оранжевые, багряные листья, только-только сорвавшиеся с раскидистых ветвей, взметались копытами коня и подхватывались бешеными порывами вьюги. Гибкие и стройные стволы неохотно клонили верхушки в знак почитания новой хозяйки леса, разоренного многочисленными вырубками и пожаром, который обуглил кору и повалил обломки крон наземь, прежде чем его удалось унять прохладными водами Божьего Ока. Немногочисленные деревья, избежавшие ранений, воздели качающиеся обнаженные ветви к небесам, скорбя о потерянных собратьях, и настойчиво роптали, словно не понимая, в чем они оплошали, чтобы впасть в немилость к суровой правительнице. Их отчаянная мольба сотрясала бездонные небеса, но тут же подавлялась разбушевавшейся метелью. Крупные хлопья упорно валили, стремительным потоком атаковывали черные пальцы ветвей, облачая их в белые перчатки, а волосы и лошадиную гриву увенчивая меховыми шапками. Тонкая простыня, покрывавшая неравномерный слой побуревшей листвы, разрасталась до плотного одеяла, под которым мерно сопела задремавшая осень. Жалобный скрип шатких крон, неугомонное ржание коня, резвый цокот копыт, едва ощутимый шорох палой листвы, оголтелый свист ветра — все эти знакомые мотивы сливались в привычную балладу зимы, тягостную и заунывную, словно воспоминания, вцепившееся в истерзанную память мертвой хваткой. «Зима близко… — молвил Джейме еще тогда, когда перед ним и Сансой Старк выросли башни Винтерфелла, с которых ожерельем из кинжалов свисали сосульки. — Кто бы мог подумать, что именно ваши предки возвещали о самой грозной опасности, настигшей Вестерос?»