Мой лучший друг ГДК?

— Д-да! — получив утвердительный ответ Хибари хмыкнул и, развернувшись, пошел прочь. Тсунаеши, в растерянности, остался стоять на том же самом месте, прижимая руку к груди, вглядываясь в удаляющийся силуэт. Как долго он там сидел? Как часто наблюдал? Когда это произошло в первый раз? Эмоции ярче, от понимания того, что грозный глава дисциплинарного комитета обратил своё внимание именно на него. Тсунаеши шёл домой, вновь и вновь прокручивая сцену заново. Что-то казалось неправильным, что смущало от природы осторожного паренька. Хибари ведь не думает руководствоваться своими интересами или что-то типо того? Но против воли, в разрез мыслям, улыбка все равно расползлась на лице, и стало так спокойно. Маленькие ростки пробились сквозь диафрагму и обвили лёгкие, не давая вдохнуть. Именно это мне довелось испытать впервые — счастье. Просто это был Кея, просто он сидел рядом. Это было самое лучше пробуждение в моей жизни. Его…пиджак так вкусно пах… Боже, нет, нет. Шатен отчаянно замахал руками перед собой, покраснел до кончиков ушей и прикрыл лицо ладонями. — Мам, я дома! Нана незамедлительно откликнулась, парень вежливо отклонил ее предложение об ужине и поднялся к себе. Несмотря на позднее время, Тсуна сел делать уроки, да, у него получалось не так хорошо, как у его брата, но он старался не сдаваться. Так можно вообще ничего не начинать, заведомо зная, что все напрасно. Пессимизм, между прочим, не лучшая черта, которая есть в людях. -Тсу-у-у-кун…- дьявол появился, как по заказу, — хочешь, я тебе помогу? «Коротко о моём брате, иногда мне кажется, что человек передо мной и мой брат — вообще разные люди. Это случается раз в месяц, может ещё реже — из задиры, он превращается в любящего и заботливого». Он ухмыляется, видя замешательство. Конечно, математика его стихия и нет причин не принять его помощь. Несмотря на бесчисленное количество подколок, Тсуна не может на него злиться. В детстве они были дружны, и паренек знает о своей доверчивости. Но ведь люди меняются, нет? Если не люди, так их отношение. Недоверие борется с теплым чувством. Сора упирается в подлокотники стула, а подбородком укладывается на плечо. — Смотри, вот здесь… Взгляд карих глаз скользит по только что написанному уравнению, а затем за пальцем Соры, который старательно тычет в учебник и что-то говорит. Но звука нет. Глаза не видят, а уши не слышат. Мальчик в том времени… — …Тут нужно перенести X… …Когда удалось заглянуть в стальные глаза без особого страха, это длилось недолго, но определенно запомнилось. Рассеянная улыбка наползла на лицо, невидящий взгляд уставился в тетрадь. — Не мог бы ты повторить все еще раз? Брат опешил от такого, затем посмотрел на маленького нахала и нахмурился. — Бака, — прилетает слабый подзатыльник. Интересно, почему он сегодня такой добрый. — Если ты хорошо попросишь, я сделаю за тебя домашнюю работу, — аники прикрывает один глаз и смотри с вызовом, насмешкой. Ну что за человек, ничего не остается. Ладошка к ладошке, мольба в глазах — выпрашивать, что-либо в крови… — Как насчет того, чтобы отдать мне карманные деньги? …Но не с ним. Математика заставляет идти людей на такие жертвы. — Хорошо, но только за 3 дня. — Вообще-то я говорил про один, но раз ты так хочешь, пожалуйста, — кончик языка дразняще высунулся, он преспокойно взял мою тетрадь и вышел. — С..Сора! — волнение берет свое Можно сколько угодно проклинать свои слабости, но это не самое плохое, что могло случиться. Локти сами разъехались в разные стороны, складывая руки в удобное положение для головы. Интересно, зачем Хибари позвал меня на крышу, как подумаю об этом, сразу краснею. Что же мне делать завтра? Как себя вести? Черт! Форма! — Ма-а-ам, где утюг и как им пользоваться?! — Тсуна выкрикивал эту фразу, по меньшей мере, раза 3, быстрым шагом спускаясь по лестнице. — Тсу…если ты хочешь погладить форму, для начала ее нужно снять, — женщина указывает худощавым пальцем на брюки юноши. Савада младший сначала ничего не понял, а затем хлопнул себя по лбу и побежал обратно. — Агрх, да что за день?! Вещи уже были сняты и ворохом валялись на кровати. Ужасно стыдно, Хибари видел мою неопрятность, но, похоже, отнесся к этому снисходительно. Вовремя опомнившись, мальчик схватил домашние штаны и футболку, быстро, прямо-таки по-спартански, натянул на себя. Не забыв сгрести кучу, именуемую формой. Нана уже ждала внизу, с доской и утюгом — во всеоружии. Руки сами, будто отдельно от тела, лихорадочно покидали все на гладильную доску, первым делом расправив рубашку. — Тсу, солнышко, — Нана тепло улыбнулась и коснулась губами лба, — все хорошо, я сделаю все сама, ладно? Щеки покрыл слабый румянец, разорвав этот контакт, шатен поклонился пару раз и быстро взбежал по лестнице. На столе, в комнате Тсунаеши, сидел брат, там же лежала и тетрадь. Он, закинув ногу на ногу, читал какой-то учебник, но увидев вышеназванного, отложил в сторону. — Отото, давай посмотрим вместе фильм, как раньше. Кто знает, сколько продлится это «милосердие»? — Чур, я выбираю, — Сора засмеялся, маскируя это кашлем. Разразился большой спор, так как брату не хотелось смотреть комедию, а пугливому младшенькому — ужастик. Но пришлось уступить, и он пообещал менее кровавый.

***

POV Тсунаеши. Спустя несколько часов, я перестал так остро реагировать на внезапные моменты, но все еще вздрагивал. Вид крови и кишков больше не выворачивал и под конец, можно было уснуть. Я чувствовал, что меня переложили с плеча брата на горизонтальную поверхность — кровать. Во сне все кошмары воплотились в реальность. Я бежал в темноту и неизвестность, вокруг появлялись образы родители: расстроенная мама или недовольный мною отец. Кадры мелькали слишком быстро, а затем слились в единое цветовое пятно. Мне было очень жутко. Постепенно лица искажали уродливые гримасы, дьявольские морды, а после и вовсе пропали, оставив место фантазии. На секунду, всего на секунду, удалось почувствовать тепло родных объятий. Затем болючий пинок, прямо в поясницу и я ошалело хлопаю глазами, лежа на полу. Мой личный дьявол смотрит на меня с высоты кровати и гаденько хихикает. — Добрейшего утра, — он салютует мне, а потом, как ни в чем не бывало, встает и направляется в ванну. Господи, еще один пункт к прочим: никогда не засыпать в ЕГО кровати. Утро добрым не бывает, особенно мое.

***

Обед, обед, обед. 3…2…1…Звонок! Урок закончился только что, я не нахожу себе места. Как и обещала мама, идеально выглаженная форма висела в шкафу, я постарался ее не испортить. Но вот от предложения перевязать галстук не смог отказаться — сегодня же такой день! После утреннего душа, волосы, казалось бы, стали топорщиться еще сильнее, но это не портило моего настроения. Радость плещется внутри и грозится выплеснуться на близлежащих людей. Эта непередаваемое ощущение страха и интереса, как бывает перед походом в дом с приведениями. Как только закончился урок, я схватил свою сумку и выбежал из класса. Дверки других кабинетов так же начали распахиваться и оттуда выходили уставшие, сонные, но вполне счастливые ученики. В разрез потоку, мое тело двигалось на самый верхний этаж, но перед заветной дверью — замерло. Храбрость отступила, а от лица отлила краска. Набрав в легкие побольше воздуха, я рванул дверь на себя. Ноги не слушались, но усилием воли заставил себя ступить на крышу, сразу же оглядываясь. — Эй, травоядное. Брюнет устроился несколько поодаль от меня, в теньке. Его глаза прикрыты, руки перекрещены, ровно так же, как и ноги. Весь его вид источал спокойствие и опасность. — Добрый день, Хибари-сан…– быстро поклонился. Было бы невежливо не сделать это только потому, что его глаза закрыты. Вдох. — Садись рядом, — рука Кеи будто бы любовно погладила место недалеко от себя. Выдох. От шеи до копчика поползли разряды, следом за ними — мурашки, которые тянулись во все стороны. Неуверенность мелкими сетями опутывала тело. С несколько минут, взглядом сверлил предназначенное место, затем, все же пришлось сесть. Не зная, куда деть ноги, я подтянул их к себе. Кончики пальцев кололо, будто иголками. Ладони вспотели больше обычного, рядом с ним мои кости плавились, а кровь превращалась в желе. Пользуюсь моментом, чтобы украдкой рассмотреть его профиль: аккуратные губы, достаточно длинные ресницы, правильный нос. Неестественно бледный, даже в такие солнечные дни. А может это чернота его волос контрастирует с цветом кожи. Они кажутся колючими, топорщащимися в разные стороны. Но на самом деле все не так, они гладкие и блестящие, совсем не похожие на хозяина. Некоторое время мы молчим, я наслаждаюсь прохладным ветерком, на крыше не так холодно, как могло бы быть. – Почему ты не ешь? – тишину разорвал приятный голос Кеи, который заставил вздрогнуть. Утренние воспоминания о том, как я отдавал Соре деньги, заставили порозоветь щеки. – Я…я ничего не взял с собой. Почему же так невыносимо стыдно? Не могу посмотреть на него, но чувствую, что он смотрит на меня. Глава чем-то зашуршал, а затем кинул в меня пакетом. Интерес взял свое, и я заглянул внутрь. Магазинный пакет был заполнен булочками со свининой. – Х-Хибари-сан, – приходится отвести взгляд и вытянуть руки по направлению к нему, – забер- – Споришь со мной? – от этого тона кровь стынет в жилах. – Тебя мама не учила простой истине: если хочешь приручить зверька – подкармливай его.