The reality from the theatrical production

      Я стоял на остановке и ждал. Я ждал его. И я знал, что единственное его желание при встрече со мной - ударить меня, но я ждал. Четвертый трамвай шёл мимо, но я поднимался на носки, высматривая знакомый тёмный силуэт у дороги, которая вела к моему дому, и в упор ничего не видел. Может, я надел не те очки?       Нет, всё-таки, таким образом отличник-Патрик опоздает на первый урок, а это неправильно. Вот и пятый трамвай, который, как оказывается, чуть ли не раздавил меня - я покачивался, раздвинув ноги и поставив каждую на рельсу - какая-то добрая, но до жути ворчливая бабушка потянула меня за руку и, взяв на себя весь мой свой вес, потянула в сторону остановке. Задумавшись, я навалился на неё и чуть не упал. Благо, её путь не совпадал с моим - и половины минуты её ворчаний мне хватило на несколько дней вперед, только почему я раньше не замечал её здесь?       Забежав в долгожданный транспорт, я удручённо потёр руки - только сейчас я понял, что одет не по погоде - парню с таким слабым здоровьем не стоило бы так рисковать. Сел на одноместное сиденье и начал прожигать взглядом всех пассажиров, лихорадочно пытаясь найти Пита. Ведь он не мог прогулять школу из-за такой глупости?       Резко мои мысли прекратились, их поток остановились, будто в печатной машинке закончились и чернила, и бумага. Я схватился за живот - сейчас снова начнётся приступ, господи, почему же ты не бережешь себя, слабый кретин?       И вот уже, лихорадочно задыхаясь от кашля, на очередной остановке я заметил парня, сидящего впереди меня - он нервно поворачивался и, замечая, что я уловил его взгляд, резко отворачивался от меня.       Доехав до нужной остановки, я прошёлся мимо него до двери: парень, поняв мой замысел, отвернулся к окну, но позже встал и пошёл за мной. Конечно же, это был Пит, я просто уверен в этом.       Нарочно я то замедлял темп ходьбы, то начинал практически бежать - парень, шедший позади меня, ругался матом и чертыхался. Действительно - был бы я для него простым прохожим, моё поведение было бы непонятным, вызывающим и просящим "выяснить отношения". Правда, этого я и просил. Но Пит не был мне чужим человеком: по крайней мере, мне так казалось.       Закончив непонятный марафон бега, чередующегося с медленной и лёгкой походкой, я резко обернулся к шедшему сзади меня человеку - так, чтобы он не успел отвернуться и прикрыть своё лицо волосами. Конечно же, без всяких сомнений, это был Вентц. Я шёл спиной вперёд, хитро взирая на него - Питер весь покрылся румянцем, что было не свойственно для него. Мы будто бы поменялись - я вёл себя, как было бы обычно для него; тоже самое происходило и с Питом. Однако же, это неравновесие в поведении быстро аннулировалось благодаря моей нелепости.       Как казалось бы, эту дорогу от остановки в школу я знал наизусть - все повороты, препятствия, резкие спуски... Да, стоит отдельно выделить это - резкие спуски. Именно о них я и забыл. Не вовремя оглянувшись назад, точнее, вперёд, я понял, что стремительно падаю вниз, по спуску, и к луже.       В моей голове уже начала прокручиваться стандартная ситуация - я падаю, разбрызгиваю всё содержимое лужи на окружающих и, в частности, Пита, тот начинает дико смеяться надо мной, прикладывая множество усилий, чтобы не улечься на тротуар и, держась за живот, не кататься по асфальту в приступах истерического смеха. Но нет, - этот шустрый парень с хорошо развитой реакцией быстро понял, что сейчас может произойти - по моей физиономии и по стремительному моему падению - он подбежал и резко схватил меня - я же, прижавшись к нему,зажмурил глаза и боялся, что сейчас мы упадём вместе, но этого не случилось. Так мы и стояли - Пит, с лицом, уже не выражающим никаких эмоций, и я - испуганный, зажатый в себе и в объятиях Пита мальчик с зажмуренными глазами.       Я чувствовал себя Беллой из "Сумерек", которая должна была быть сбита машиной на школьном дворе - но к ней неожиданно подлетел Эдвард и остановил машину. Казалось, Пит держит меня - я не стою на земле, я всё ещё могу упасть, находясь в подвешенном состоянии. Но теперь я ничего уже не боялся - я знал, что Пит не отпустит меня. Обняв его ещё крепче, я заплакал.       - Ну перестань, сентиментальный мой, - Питер поцеловал меня в макушку. Я понял, что был прощён. Это было большое начало чего-то нового, неизвестного для меня.